Лекция о здоровом образе жизни

Меня всегда тянуло поспорить с самим собой, более того, мой внутренний голос спорил с голосом разума, неся такую чушь, что становилось не по себе и тогда я выходил из себя. Это и привело меня к психиатру, психоаналитику и психотерапевту в одном лице. Он порекомендовал мне лечь на обследование в клинику психиатрических заболеваний, чтобы выявить болезнь души с безумством заодно. Что произошло дальше, напоминает юмористический рассказ-интермедия с комедийным позитивом.
Болтает слово юмор языком,
Пытаясь прояснить воззрение,
Коль он со смыслом слова не знаком,
Не вынесет мировоззрение.

Попав в специализированную на психопатологии клинику в палату №;6, я имел беседу с патопсихологом по вопросу законов мироздания, способствующих распаду психики с необратимостью к норме, в которой патопсихолог выяснял то, как отражаются в моём сознании современные картины, чтобы определить, где разница между гиком и психопатом. Потом эта докторица или докторша (не знаю как правильнее) способом наложения рук приступила к патопсихологической диагностике. Если бы она не была такой симпатичной, то я бы не позволил бы ей применять новую стратегию применения МКБ-10. (В чём фишка МКБ, так это в том, что она имеет вполне внятные и чёткие критерии отнесения того набора феноменов, которые мы можем наблюдать в поведении пациента, к определённой нозологической единице. Там всё очень просто: если выполняются N признаков из M, то диагноз подходит. Если нет — ищи другой.)Патопсихологи, как оказалось, являются более узкими специалистами, чем психиатры (психотерапевты, психоаналитики и психопатологи) Любой мозгоправ будет прав, если скажет, что у девяносто девяти процентов пациентов сон разума порождает чудовищ типа коммунизма, социализма, капитализма, и прочих измов, при условии защиты диссертации на подобные темы. Скажу откровенно, что каждый, кто дочитает эту статью до конца, должен будет обратиться к местному психопатологу или патопсихологу, чтобы не загреметь в палату №;6 при случае выявленных у них синдромов сдвига по фазе и поехавшей крыше.

Как и в психиатрии, в патопсихологии под синдромом понимают патогенетическую, обусловленную общность симптомов, признаков психических расстройств, внутренне взаимообусловленных, взаимосвязанных процессов (Прохудившейся крыши, заворот или распрямление извилин в мозгах, начальные признаки буйного помешательства, безрассудства и юродства умопомрачение или даже сон разума, беснование без основания, полоумие с половой взбалмошностью, мощным одурением и отвалом башки, неистовство с признаками шизы, невменяемость с рехнутыми выступлениями перед аудиторией, предновогодняя и после дипсомания с признаками других маний, афронезис типа идиотства и масса других цианотропийных отклонений). В этом заключается большая диагностическая значимость синдромов по сравнению с симптомами. В диагностическом мышлении врача правильная квалификация синдрома является подступом к определению нозологической принадлежности заболевания. Каждый из патопсихологических синдромов включает в себя ряд симптомов. Совокупность симптомов есть синдром (симптомокомплекс). Синдром — обусловленное общим патогенезом устойчивое сочетание взаимосвязанных позитивных и негативных симптомов.

У нас в палате было заведено, что, кто первый, с утра одевает халат и колпак с крестиком, тот и врач психопат. Затем он начинает обход пациентов и медсестёр с санитарами и санитарками, с целью выявления вышеописанных отклонений. Так, однажды, и мне повезло ухватить первым халат, белые тапки и колпак и хотя размерчик не подходил, меня тем не менее все принимали за спеца и охотно подыгрывали ради хохмы, зная мою юмористическую натуру. В процессе опроса и сбора сырых данных у меня в распоряжении оказалось достаточно большое количество параметров (как качественных, так и количественных), по которым можно было отслеживать динамику патологических изменений с отклонениями от нормы. Я прежде чем проводить диагностику, я хорошо изучил почти все медицинские наставления для персонала клиники и знал с чем имею дело. Когда хронический шизофреник попадает в клинику с диагнозом F.20 то его легко залечить и пригасить всю симптоматику до нормы. Но вылечить не всегда удаётся.

Если клиника нормально работает (что на деле не всегда так, из-за того что сотрудники заражаются от пациентов), то, разумеется, не означает: состояние «до» может характеризоваться наличием продуктивной симптоматики (бред, галлюцинации типа видений монстров и чудовищ), а состояние «после» — неплохой компенсацией и социальной адаптированностью с непомерными материальными затратами. И, вот, чтобы оценить количественно и качественно эти изменения, проводится повторное патопсихологическое исследование уже с принуждением и оплатой в счёт долга. И тогда, в рамках одного и того же диагноза больной получит два разных патопсихологических заключения в зависимости от платёжеспособности. Хочу заметить, что одним из основных этапов патопсихологической диагностики является исследование личностных особенностей пациента. Но, не буду вдаваться в подробности, скажу так, основываясь на классических фрейдизме, личностном радикализме и прочих современных разработках эго-психологов, делающих акцент на защитной реакции психопатов, толи пациентов, толи обслуживающую клинику персонала, с учётом типов характера (связь между типом характера и психическими расстройствами сложна и нелинейная) индивидуальность каждого, кто находится в клинике имеет обсессивно-компульсивное расстройство или депрессию. Или сочетание обоих расстройств.

Затем я приступил к исследованию мышления как персонала, так и изъявивших желание исследоваться пациентам. У многих выявилось не только нарушение и отклонения в мышлении, но и отсутствие всякого мышления, особо это касалось санитаров. Так примеру у докторов и медработников были выявлены нарушения операциональной стороны мышления, нарушение мотивационного компонента мышления, расстройство категориального строя мышления, снижение уровня обобщения, у пациентов такие отклонения как способность выделения главного и второстепенного, чрезмерные обобщения и выпячивание свей значимости, возникновение ложной ассоциации, словоблудие и понос слов в рифму, при этом в случае критики замыкаются, с занесением критика в свой чёрный список, имелись случаи резонёрства-склонности к комментариям, богатыми длинными, не имеющими к теме рассуждениями, начинающими за здравие, а кончающиеся за упокой, так, к примеру, когда за пациентом гонится новогодний тигр, он думает не о том, как спастись от привидения, а о том, как философия Ницше повлияла на развитие партии большевиков. А вот ещё что, некоторые нарушения содержательной стороны мышления — идеи отношений («они за мной следят»), бредовые измышления («я — внебрачный правнук Сталина или я должен владеть миром») и т. д. Кроме всего я провёл исследование памяти, интеллекта с использованием G-фактора Спирмена — это когда величина, характеризующая «общий фактор интеллекта», который является культурально-независимым, проверяется невербальными методами силового воздействия, при условии достаточной физической подготовки исследователя.(К санитарам такой метод не подошёл в связи с полным отсутствие интеллекта и развитой мускулатурой). Я не стану уточнять степень умственной отсталости и способность корректно понимать поведение других людей их эмоции и чувства выраженные в произведениях. Интересны оказались исследования внимания и умение концентрироваться на главных мыслях, проведена оценка эмоционально-волевой сферы и психического статуса обитателей клиники. Вопросники я составлял для каждого индивидуально с хитрецой, потом строил график по результатам с оценкой шкалы достоверности в них. Вывод был в том, что в основном врачи оказались ипохондриками, а медсёстры на грани истерии и психастении, кроме того у пациентов выявлены мании и безрассудство.

В конце всей проделанной работе я решил выступить перед коллективом с аналитическим докладом и предложениями терапевтических корректировок к лечению шизоидов, к которым отношу и себя. Собрав в холе приёмного отделения всех, кому было интересно узнать о моих исследования, включая и посетителей к больным, я начал с показа пиктограмм, в которых показана связь с теми чудовищами, которые порождает сон разума. Недостаток общения, подозрительность, неоправданная агрессия, склонность к демонстративному творчеству и интровертированности, это та малая толика словосочетаний, которые я употребил при выступлении. Аудитория слушала с замиранием сердца, осознавая и чувствуя непрерывность, постоянство и идентичность своего психического и телесного. Когда я акцентировал внимание слушателей на способности человека жить, не принося чрезмерных необоснованных сложностей ни себе, ни людям, зал зааплодировал. И тогда я, основываясь на личном опыте, стал уверять в том, что шизофреник здоровее и намного счастливее бедного невротика. Короче, все решили, что я не псих, а чистой воды, симулянт и вообще не понятно, какие такие медикаменты я втихаря принимаю под одеялом. Я по опыту знал, чем это чревато для меня и понял, что лучше заниматься само диагностированием, чем тратить свои кровные на клинику.

Было дело и мне, как члену областного общества «знание» предложили прочитать лекцию в обществе борьбы за трезвый образ жизни. Я основательно подготовился, вызубрив наизусть многие медицинские термины, пропагандирующие здоровый образ жизни, принял на грудь для храбрости и прибыл к месту проведения лекции. Но перед выходом мне стало плохо и появилась нестерпимая боль в плече, отдавая колкие импульсы под левую лопатку. Медсестра из местного пункта не почувствовала у меня биения пульса, вызвала скорую помощь, которая и доставила меня в местную больницу. По дороге меня всё время спрашивали как моё имя и фамилия, а по приезду применили даже дефибрилляцию, так как диагностировали остановку сердца. Сердце мне запустили, диагноз не смогли установить и через пару дней я, оклемавшись, решил прочитать свою заготовленную лекцию медперсоналу больницы, тем более, что мой лечащий врач и главный не возражали поставить галочку в мероприятиях по борьбе за трезвость. Скажу тогда я сильно рисковал преподнести материалы о здоровом образе жизни врачам, которые снисходители восприняли моё появление в больничном прикиде на трибуне актового зала. Публика с улыбками восприняла моё приветствие и озвучивание темы лекции. Но после вступительного слова, нашпигованного заученными медицинскими терминами, притихла и со всей серьёзностью прислушалась к тому, что я понёс. Что было дальше и чем закончился мой эксперимент-это тема другого материала. Скажу одно, меня всегда тянуло на неадекватные поступки, которые наглядно показывали на неуравновешенность и присутствие шизофренического синдрома.