Прокурор

“Прокурор”

После предварительного телефонного звонка соседу, взяв тонометр и фонендоскоп, я отправилась к Зиновию Николаевичу Колончуку, на сегодняшний день – единственному в нашем посёлке ветерану Великой Отечественной войны.

Измерив давление и осмотрев Зиновия Николаевича, я оценила состояние его здоровья, как хорошее и попросила рассказать о послевоенной жизни. Воспоминания ветерана легли в основу моего повествования.

Демобилизовавшись из рядов Красной Армии в начале 1946 года, Зиновий Николаевич устроился на работу связистом. В то время работникам отделений связи полагалась спецодежда; за ней новоявленный связист отправился в Пинск, областной центр по тогдашнему административному делению.

Слово “спецодежда” никак не подходило к полученным молодым связистом добротному тёмно-синему костюму и пальто; одеяние напоминало форму работников прокуратуры.
 
На обратном пути Зиновий Николаевич, переоблачённый в новые одежды, вместе с коллегой и водителем служебного автомобиля заехали в кафе местечка Логишин, в то время – районного центра Пинской области Белоруссии.

Заказав обед, товарищи намекнули Зиновию Николаевичу, что его новая форма не будет долго носиться: её же не “замочили”!

Деваться некуда, пришлось моему соседу добавить к заказу “три по сто” (в те времена, как оказалось, и водители пили горькую); буфетчица из деревянной бочки налила в гранёные стаканы водку.

Услышав, что в 1946 году водка отпускалась из деревянных бочек на разлив, я удивилась и переспросила собеседника:

– Дядя Женя (по детской привычке, я так называю своего соседа), может, Вы ошибаетесь и перепутали водку с пивом? Я хорошо помню, что в моём детстве родители по пути из бани заходили в столовую и заказывали пиво: папе – большой тяжёлый стеклянный бокал, а маме – маленький!

– Нет, ничего я не перепутал: после войны и пиво, и вино, и водка разливались в деревянные бочки! Стеклянная тара была дефицитом, её бережно хранили и никогда не выбрасывали! – пояснил сосед.

В свои девяносто четыре года Зиновий Николаевич обладает острым умом и хорошим чувством юмора. Рассказывая о трапезе в кафе, он хитро  улыбнулся и продолжил:

– А у меня, Нэля, с собой был ареометр, прибор для измерения плотности жидкостей!

Мне захотелось узнать, для каких измерений был нужен связисту Зиновию Николаевичу ареометр:

– А как Вы использовали этот прибор, дядя Женя?

– Ну, тебе неинтересно будет знать, как он применялся у связистов! А в быту им пользуются самогонщицы, определяя градус производимого ими продукта! – пояснил Зиновий Николаевич.

– Да, Вы правы, я действительно не знаю о бытовом  использовании ареометра: в нашем доме никогда не гналась самогонка! Папа иногда делал удивительно вкусное яблочное вино из даров нашего сада, напоминавшее магазинный сидр! – ответила я.

Зиновий Николаевич продолжил:

– Так вот, в кафе я вспомнил об ареометре и решил подшутить над товарищами.
Достав из внутреннего кармана пальто прибор, погрузил его в стакан с водкой и слегка наклонился к шкале прибора. В считанные секунды у столика появилась молодая официантка и наклонившись ко мне, как бы случайно, провела рукой по моему новому пальто. Пожелав компании приятного аппетита, она подошла к буфетчице и что-то шепнула ей на ухо.

У сотрапезников появился повод подтрунивать над сослуживцем:

– По всему видно, что понравился ты ей, Женя! Наверное, свидание хотела тебе назначить, да постеснялась нас, молоденькая ведь совсем!

В этом месте повествования соседа я вспомнила эпизод фильма Эльдара Рязанова “Берегись автомобиля”, в котором героев Иннокентия Смоктуновского и Олега Ефремова угощают “гремучей смесью”, пивом с водкой.

– А пива Вам не дали за счёт заведения? – уточнила я.

– Нет, не предложили, да мы и отказались бы: кто же мешает водку с пивом?! – ответствовал Зиновий Николаевич.

– Вот, перебила меня, а я ещё самого главного не сказал! – упрекнул меня собеседник.

–  Извините, больше не буду вмешиваться, – покаялась я.

– Так вот, подъезжая к Телеханам, я всунул руку в левый карман пальто (именно с этой стороны ко мне подходила официантка) и обнаружил конверт. А в нём - триста рублей! Это примерно зарплата рабочего за месяц! Попросил было водителя возвратиться в Логишин, да сослуживцы подняли меня на смех: честный, мол, нашёлся, они за один вечер “отобьют” эту сумму!
 
Товарищи высказали предположение, что работники кафе приняли меня за прокурорского работника, а тут ещё я со своим ареометром, внешний вид которого хорошо известен труженикам общепита.

– Так что, Нэля, моя попытка повеселить сослуживцев, стоила работникам кафе кругленькой суммы! – закончил рассказ Зиновий Николаевич.

Видя в моих глазах безмолвный вопрос, добавил:

– Тебя, наверное, интересует судьба полученных мною денег?

– Да, любопытно, как Вы ими распорядились? – подтвердила я предположение визави.

– На следующий день по пути на работу я передал конверт с деньгами администрации дома-интерната для детей-сирот, открытый в Телеханах в 1944 году. Время было трудное и голодное; обездоленные дети нуждались в помощи и поддержке.

Возвращаясь домой, я размышляла над полученной информацией:

– Понятно, что в то время Зиновий Николаевич сам едва сводил концы с концами, тем не менее, не позарился на случайные деньги. В сущности, поколение людей, переживших войну, является выразителем истинных жизненных ценностей.