Мочалка

Я сидел перед компьютером, открыв «Word», с намерением описать всё, что происходило со мной в последнее время… Написать и отправить… Куда?.. В полицию, где сочтут меня невменяемым и отправят на принудительное лечение… В газету, где редактор, если удосужится обратить внимание на мою писанину, вынесет вердикт, что мой фантастический рассказ следует направить в журналы соответствующей тематики, даже прочитав в заголовке слово «быль», подчёркнутое жирной линией…
Меня зовут Сэмюэл Бэрнов. Я являюсь высокооплачиваемой интеллектуальной собственностью хайтек-компании, что позволяет мне жить в прекрасном доме и разъезжать на Porsche 911 GT2 RS, если это вам о чём-то говорит…
Вы, конечно, не видите, как я подмигиваю, желая признаться, что в этом немного моих заслуг, так как я являюсь сыном богатых родителей…
Поверьте мне: хотя я и живу один в замечательном доме с бассейном и владею таким Porsche, я не страдаю «болезнью богачей», что могут подтвердить мои многочисленные друзья.
Помимо того что я получаю колоссальное удовлетворение от своей работы, я обожаю утренние пробежки вдоль набережной, после которых только умственная работа может вернуть тело к жизни… Наверное, немногие смогут понять меня, но тем не менее…
В тот день, прежде чем отправиться на пробежку, я выглянул за дверь… Накрапывающий дождь, срывающийся с плывущих по серой небесной глади чёрных туч, грозил перейти в ливень, а холодный осенний ветер намекал на несбыточность ожидания бабьего лета…
— Или я не герой?! — подбодрил я себя и, выдохнув, побежал.
Дождь резко усилился только тогда, когда я уже подбегал к дому. Настроение было супер: убедив себя, что обогнал дождь — пара минут не в счёт, — я резко поднял свой рейтинг в собственных глазах…
Сквозь пелену дождя я увидел человека, сидевшего на ступеньках у входной двери. Он встал, приветствуя меня снятием шляпы…
Предо мной стоял старик с совершенно счастливым выражением лица. Дождевые струи омывали его и меня… Разница была только в том, что он стоял, не замечая этого, словно лучшей погоды, чем проливной дождь, не было на свете…
— Сэмюэл, — сказал старик, — как я рад тебя видеть…
На мгновение я опешил, но быстро собрался и предложил старику пройти в дом…
Старик улыбнулся, отрицательно замотал головой, а потом достал из кармана… мочалку и протянул её мне.
— Сэмюэл, возьми её… Это настоящее мочало, сделанное из коры липы… Посмотри, какие тонкие полоски, какие они мягкие… Их вымачивали в специальном мочилище…
И как только она оказалась в моей руке, старик исчез…
— Ею никто не пользовался, Сэмюэл… Почувствуй её запах… — донёсся его голос из ниоткуда…
Конечно, исчезновение старика меня удивило, но я не придал этому особого значения…
Я зашёл в дом и прямо у двери сбросил промокшую насквозь одежду. Дождевые ручейки, вырвавшиеся из неё на свободу, словно соревнуясь между собой, бросились завоёвывать паркет.
Я представил себя стоящим посреди салона совершенно голым, в луже воды и с мочалкой в руке… Почувствовал, как губы расплываются в невольной улыбке…
Запах мочалки наполнил дом — красивейший музыкальный аккорд, вобравший в себя чистоту, молодость и… греховность.
— Ладно, — сказал я, обращаясь к мочалке, — пойдём опробуем тебя в деле.
Я шёл в душевую, шлёпая босыми ногами и оставляя за собой преследующий меня мокрый след…
— Режим снижения стресса, — проговорил я, зайдя в душевую кабину.
Звон тонких колющих струй и музыка любимого Моцарта заполнили пространство кабины… Мои тело и душа погружались в нирвану…
Но вот таймер известил об окончании «режима снижения стресса», и я вспомнил о мочалке… Намылил её…
Вдруг передо мной возникла голограмма незнакомого человека… Я успел его рассмотреть… Ему было за пятьдесят. Приятной наружности, невысокого роста, худощавый, в синем костюме от Brioni сдержанного оттенка ночного неба; на левом лацкане пиджака — золотой крест с тремя тонкими цепочками, тянущимися в нагрудный карман; туфли начищены до блеска…
Голограмма исчезла так же внезапно, как и возникла…
Сплюнув, я приступил к намыливанию себя…
В следующее мгновение у меня закружилась голова, и тошнота подступила к горлу… Вместе с мыслью, что меня отравили, я начал куда-то проваливаться…
Когда пришёл в себя у потайной двери, за которой находился лифт, я уже знал, что я — не я, а тот человек, голограмму которого видел в душевой кабине. Зовут его Винсенте Герра, и лифт поднимет меня на тридцатый этаж, в принадлежащий мне, то есть ему, пентхаус отеля «Монарх Наполеон»… Стоит только приложить ладонь — и дверь лифта откроется…
Мне не терпелось посмотреть на себя в зеркало, что я и сделал, поднявшись на тридцатый этаж прямо в пентхаус, минуя входную дверь…
Из зеркала на меня смотрел пятидесятилетний Винсенте Герра — босс одной из самых влиятельных мафиозных семей страны… На лацкане пиджака — золотой крест с тремя тонкими цепочками, тянущимися в нагрудный карман… Мы друг другу подмигнули…
— Моё подмигивание означает: я знаю, Винсенте, что ты сейчас у своей любовницы и вряд ли сможешь помешать мне выполнить возложенную на меня миссию по твоему разоблачению — миссию, которая разрушит твоё преступное семейство… А ты-то почему подмигиваешь?
Я улыбнулся отражению, и оно улыбнулось мне в ответ…
— Следующий номер нашей программы — звонок Лизи Гимсон, — проговорил я и рефлекторно сунул руку в карман пиджака…
И каково же было моё удивление, когда в нём действительно оказался мой телефон…
«Ну не мог я, намыливаясь… Куда бы я его засунул?.. — застучали в голове мысли. — Спокойно… Спокойно… Меня удивляет телефон, а с тем, что, намылившись, я превратился в чёртова гангстера, я смирился… Ладно, звоню…»
— Алло, — раздался в телефоне нежный голосок.
— Лизи Гимсон?
— А вы кому звоните? — с ехидцей спросил нежный голосок.
— Ей и звоню, — немного нагловато сказал я.
— Тогда говорите.
— Вы интересуетесь Винсенте Герра… Не знаю, предупреждали вас или нет, но на имя Лучии… Господи, какая же фамилия… — Это я проделал специально, проверяя её осведомлённость.
— Бьянки… Лучии Бьянки.
— Точно… На это имя заказан номер в отеле «Монарх Наполеон»… Насчёт парика и прочего…
— Да. Всё обговорено… В номер не захожу, а поднимаюсь на тридцатый этаж, стучу три раза и говорю, что я Лучия Бьянки…
— Окей, жду, — сказал я и отключился.
Что я знал о Лизи Гимсон: ей двадцать девять лет, не замужем, из богатой семьи, единственная дочь; работает криминальным журналистом в известном журнале; долгое время занимается кланом Герра, в чём преуспела, и содействовала полиции в аресте племянника главы семейства… Визуально мы не знакомы… И ещё я знал, что должен помочь Лизи Гимсон собрать компромат на главу клана Винсенте Герра, что наверняка принесёт ей Пулитцеровскую премию…
«Собрать компромат — это значит, что я должен найти доказательства его преступной деятельности, которые могут храниться в виде записей на бумаге… — Я сделал паузу в своих мысленных рассуждениях, чтобы почувствовать реакцию тела Винсенте Герра… Реакции не было. Тогда я продолжил: — Или в файлах компьютера…»
После мысли о компьютере сердце предательски забилось.
— Ага! — выкрикнул я. — Будем искать компьютер!
Тогда я понял, что предстоит игра в «холодно — горячо», а подсказывать мне будет тело Винсенте Герра… Оно станет металлоискателем… или, точнее, компроматоискателем.
Обследование салона ничего не дало, хотя я обошёл и обползал его, передвигая столы, кресла и диваны… Первый вывод, который я сделал: для проведения обыска необходимы умение и опыт. Второй — номер убирают из рук вон плохо: я весь был в пыли и паутине, скопившейся под диванами и за тумбами…
Я уже заканчивал безрезультатное обследование кабинета Винсенте Герра, когда услышал три удара в дверь… Подойдя к ней, посмотрел в глазок…
На меня смотрело нечто, напоминающее пугало: завитой парик а-ля Анджела Дэвис в молодости, закрывающий лоб и переходящий в огромные солнцезащитные очки на пол-лица; ярко-красные губы почему-то были сложены в трубочку; заключительный штрих, похоронивший её тело, — серый плащ размера XXL, волочившийся по полу.
Первой была мысль о том, как она прошла через ресепшен отеля «Монарх Наполеон», а второй… Нет, пожалуй, у меня была только одна мысль…
Из ступора меня вывел повторный стук в дверь.
— Кто там? — спросил я.
— Лучия Бьянки, — громким шёпотом ответила она.
— Заходите, — проговорил я, отворив дверь.
Но Лизи Гимсон не спешила переступать порог… Она стояла как изваяние, с опущенной челюстью. Предательски сползшие очки обнажили испуганный взгляд голубых глаз, устремлённый на меня…
— Заходите же, — повторил я и попытался взять Лизи за руку и втянуть в номер…
Попытка оказалась частично провальной… Я промахнулся: в том месте, где, по моим расчётам, в рукаве плаща размера XXL должна была находиться рука, её не оказалось… Ухватив пустой рукав, я дёрнул, в результате чего тело Лизи провернулось внутри плаща, и она с эдаким вывертом влетела в номер, грохнувшись на палас, обеспечивший ей приземление без каких-либо травматических повреждений.
— Вы меня убьёте? — донёсся испуганный голос растянувшейся на полу Лизи.
— Лизи… Чёрт, Лучия, — сказал я, присев перед ней на корточки. — Я не тот, о ком вы думаете… Я не Винсенте Герра…
Она не понимала, о чём я говорю, продолжая всем своим видом готовиться к смерти.
— Вы что, никогда не смотрели телепередачу «Точь-в-точь»?.. Я загримирован… Или вы хотите, чтобы я снял грим и камеры, расположенные в номере, запечатлели моё истинное лицо?
«Может, рассказать тебе, Лизи, про мочалку, чтобы ты окончательно потеряла дар речи?» — я был готов рассмеяться от собственной мысли, но, сдержавшись, ограничился улыбкой, которую она приняла за дружеский жест.
— Нет… Не надо, — сказала Лизи, с трудом поднимаясь на ноги.
— Мы должны найти компьютер Винсенте Герра, — сказал я, вводя Лизи в курс дела. — В салоне и кабинете его нет… Я их обыскал…
— Вижу, — сказала Лизи и направилась в одну из спален.
Я в недоумении посмотрел ей вслед, а потом бросил взгляд на свой костюм…
Конечно, я попытался очистить его от пыли и паутины, наплевав на ладонь, но результат был нулевой, учитывая, что костюмы от Brioni шерстяные…
— Эй, как вас там, идите скорее сюда! — раздался крик Лизи. — Смотрите! Смотрите!
Я вбежал в комнату и увидел Лизи, забравшуюся на кровать и вперившую поверх очков взгляд в картину, висевшую над изголовьем.
— Смотрите! — захлёбываясь от восхищения, говорила Лизи. — Это же Джексон Поллок… Картина называется «Номер 5, 1948»… Странно, ведь Геффен продал её Давиду Мартинезу… за сто сорок миллионов долларов… Вы думаете, она подлинная?.. — И сама же себе ответила: — А какой смысл Винсенте Герра развешивать копии?..
У меня же был совсем другой интерес к картине, потому что сердце готово было вырваться наружу. Оно кричало: «Горячо! Горячо!..»
Взобравшись на кровать, я заглянул за картину и, к величайшей своей радости, увидел сейф серебристого цвета с электронным замком.
Картину мы снимали вдвоём, при этом Лизи то и дело с тревогой в голосе повторяла:
— Осторожно!.. Это же Поллок!.. Осторожно!
— А теперь займёмся сейфом, — сказал я Лизи, когда картина заняла в комнате достойное, по её мнению, место.
— Вы знаете код?! — с восторгом проговорила Лизи.
Я отрицательно помотал головой:
— Пока нет… Но постараюсь узнать…
После того как игра в «холодно — горячо» окончилась и сейф был найден, пришло время попросить самого Винсенте Герра сообщить код…
Я вслушался в тело Винсенте… До сих пор настоящий Винсенте Герра не ощущал, что кто-то завладел его копией, потому что игра в «холодно — горячо» не могла соперничать с чувством обладания желанным и, что обостряло это чувство, запретным для женатого мужчины телом любовницы, трепещущим в его объятиях…
Но когда я настойчиво попросил Винсенте Герра сообщить мне код сейфа, он напрягся — и вовсе не потому, что процесс любовной утехи закончился…
Я представил себе недоумённый взгляд женщины, всё ещё хранившей в себе частицу Винсенте и смотревшей на его искажённое нежеланием поделиться со мной кодом лицо…
«Ну же, Винсенте, скажи мне код!» — мысленно настаивал я.
«Дата… моего… рождения… и… первые… четыре… буквы… имени… жены…» — медленно вползало в меня его признание.
— Лучия, — обратился я к Лизи, всё ещё стоявшей возле картины и совершенно не реагировавшей на мой призыв.
— Эй, чёрт возьми, Лучия!
Лизи повернула голову и, только встретившись со мной взглядом, вспомнила, что Лучия — это она.
— Срочно зайди в интернет… Найди дату рождения Винсенте Герра и имя его жены… Срочно!
Отключившись от Винсенте, я знал, что он звонит в отель, поднимая на ноги охрану… И ещё я знал, что без ключа бронированную дверь его апартаментов, ведущую в коридор, не открыть… Разве что подкатить пушку…
— Тринадцатое декабря… Агнесса! — выкрикнула Лизи.
— Значит, — говорил я, набирая код, — один, три, один, два, А, Г, Н, Е…
В сейфе что-то щёлкнуло, и он открылся.
— Вау! — выдохнула Лизи, увидев аккуратно разложенные на его полках пачки денег, драгоценности и, конечно, компьютер.
Открыв компьютер, я понял, что должен ещё раз потревожить спешащего на встречу со мной Винсенте.
В это время раздался стук в дверь и послышался требовательный голос охранника, предупреждавшего, что в случае отказа открыть дверь будет применена сила.
Лизи вздрогнула и бросила на меня испуганный взгляд.
— Пойди, Лучия, и узнай, кто там… Скажи им, что в номере ты одна и Винсенте не велел тебе открывать дверь никому до его возвращения… Может, на какое-то время всё утихнет…
Лизи понимающе подмигнула мне поверх очков и направилась к двери… Её голос был настолько слащавым, а имя «Винсенте» прозвучало так, что услышавшему его становилось абсолютно ясно: эта женщина в настоящее время гораздо ближе — телесно — к хозяину номера, чем его жена…
В это время я вновь мысленно связался с Винсенте Герра:
«Передо мной твой компьютер. Будь добр, Винсенте, напомни мне пароль…»
Винсенте застонал.
«Ну же, Винсенте», — подбодрил я его.
«Такой же… как код…» — Винсенте Герра плакал.
«Тебя не упрекнёшь в наличии фантазии, Винсенте…»
«Новая проблема, — подумал я, получив доступ к файлам Винсенте Герра, — где раздобыть флешку?.. — И словно вспышка: — Может, в том же кармане, где лежал телефон?..»
— Ну и мочалка! — с восхищением проговорил я, доставая из кармана флешку.
К этому времени стук в дверь возобновился: видно, охранник связался с хозяином номера…
Данные с компьютера так медленно копировались на флешку, что к моменту окончания загрузки мы услышали звук ключа, вползающего в замочную скважину.
Вытащив флешку из компьютера, я схватил Лизи за руку и потянул её на балкон…
Мы стояли, прижавшись к стеклянному ограждению… Лизи смотрела на меня снизу вверх испуганными глазами, а я лихорадочно вертел головой в поисках выхода из сложившейся ситуации, то и дело натыкаясь взглядом на суетящиеся огни фар машин, проносившихся по дорогам где-то там, далеко внизу…
С криком: «Хватайте их!» — на балкон выбежал Винсенте Герра в сопровождении охранников.
— Врёшь, не возьмёшь! — зачем-то выкрикнул я, по-прежнему крепко удерживая руку Лизи.
Как ни странно, мой выкрик возымел двоякое действие: во-первых, Лизи тут же успокоилась, уверовав в то, что у меня есть план; во-вторых, охранники резко остановились, увидев во мне копию своего предводителя… Да и сам Винсенте Герра не был готов к встрече со своей копией…
И вот тут-то случился проливной дождь…
Я пришёл в себя в своей душевой кабине, продолжая держать Лизи за руку. Дождь распрямил кудряшки её парика, который сполз набок, сместил солнцезащитные очки и, проявив благосклонность к их владелице, прикрыл собой только один глаз, придав ей залихватско-разгильдяйский, пиратский вид…
И этот единственный широко открытый глаз излучал одновременно испуг и удивление, потому что я стоял перед Лизи совершенно голый: дождь смыл пену, созданную мочалкой и превратившую меня в Винсенте Герра.
— Пардон муа, — проговорил я, отпуская её руку и выскальзывая из душевой кабины…
Господи, как же я был неуклюж… Покидая кабину, я задел кнопку режима снижения стресса… Оставшуюся там Лизи поглотил звук тонких колющих струй, стучавших по её плащу и сливавшихся с музыкой моего любимого Моцарта…
Три дня пребывания в моём доме были посвящены изучению файлов, хранившихся на флешке. После этого Лизи решила, что пришло время возвращаться.
— Пожалуй, — сказала Лизи, — всё своё возьму с собой.
После этого её светлые волосы, симпатичное голубоглазое курносое личико и тонкую фигурку поглотили парик, солнцезащитные очки и плащ размера XXL.
Зажмурившись, Лизи вошла в душевую кабину.
Сбросив с себя одежду и ещё раз взглянув на фотографию друга Лизи, я тоже вошёл в кабину, включил душ и намылил мочалку…
— Сработало! — прокричал я, увидев стоявшую рядом голограмму друга Лизи.
Лизи издала радостный возглас, рефлекторно открыла глаза и, ойкнув, вновь зажмурилась.
Я взял Лизи за руку и начал намыливаться…
Когда пришёл в себя, увидел стоявшего перед нами друга Лизи… Он смотрел на появившуюся из ниоткуда собственную копию, державшую за руку промокшее пугало…
— Это… к-к-кто?.. — заикаясь, проговорил друг Лизи. — Это… я?..
Лизи вырвала свою руку из моей и направилась к другу, на ходу сбрасывая промокшие парик и плащ…
— Спокойно!.. Спокойно!.. — говорила она. — Я всё тебе сейчас объясню…
Мне, конечно, было интересно, как Лизи объяснит другу произошедшее, но я почувствовал, что без меня им будет гораздо легче разобраться в сложившейся ситуации.
— Где душевая, Лизи?
Не оборачиваясь, Лизи взмахом руки указала направление…
Спустя какое-то время, листая новости в интернете, среди фотографий журналистов, выдвинутых на Пулитцеровскую премию, я увидел и фотографию Лизи… В комментариях премию предрекали именно ей.