Азбука жизни Глава 2 Часть 119 А ботиночки-то дост

Глава 2.119. А ботиночки-то достойно вернула!

— Вересов, пора возвращать нас из этой больничной тишины!
— Любимая, у тебя здесь рождается столько мыслей без нашей Дианочки, которая так любит вовлекать тебя в обсуждение мировых новостей.
— А тебе не нравится, что я уделяю время размышлениям о том, что происходит вокруг? Я смотрю на всё это с лёгкой иронией, наблюдая за вечной суетой, где всё измеряется куплей-продажей.
— О, понесло нашу красавицу, Николай! Надо отдать ей должное.
— Мила, ты о чём?
— Николай, её Ксения Евгеньевна в этой уединённой обстановке каждый день открывает что-то новое в своей внучке и удивляется ей.
— Нет, Мила! Я сейчас погружаюсь в её «Исповедь», которую Олег с Владом опубликовали тогда, в начале нулевых.
— И что?

Появилась Ксюша и с тихим интересом наблюдает за нашим разговором.
— Ксения Евгеньевна, пока вас не было, она успела что-то натворить?
— Да, Николай. Тот сон, о котором Вика нам рассказывала, начинает сбываться.
— Понимаю, Ксения Евгеньевна… А ботиночки-то она достойно вернула! Если хотите, я могу вас подвезти домой.
— Нет, Вересов! Бабуля уже призналась, что за все годы с моего рождения мы ещё так долго не были вместе. Это я с Настёной много путешествовала, а Ксюша чаще была со студентами, особенно когда я жила у неё в школьные годы. Ужас! Даже не заметила, как пролетело время.
— Виктория, я старше тебя вдвое, и тоже могу сказать — жизнь пробежала как одно мгновение.
— Ваша жизнь, Ксения Евгеньевна, достойна глубокого уважения и восхищения.
— А моя, Николенька?
— Иногда мне грустно, что я так мало видела свою внучку.
— Но я же не упрекаю тебя, как и Мариночку.
— Я каждый вечер заглядываю в её «Исповедь», Ксения Евгеньевна, и ловлю себя на мысли: как же хорошо, что эта девочка, рождённая в атмосфере любви и творчества, росла внутренне свободной — от суеты, от чужих ожиданий, от всего наносного.

Бабуля с тёплым уважением смотрит на Вересова. Хотя я часто замечаю в её взгляде, когда она слышит наш музыкальный дуэт с Эдиком, лёгкую, едва уловимую грусть. Она любит Соколова как родного, возможно, даже больше всех нас, но обстоятельства расставили всё по своим местам.