Рюмочная

 Зимой темнеет рано и быстро. И вот за считанные минуты, там, за окном стало совершенно черно. Из помещения глядя в окно, то внешнее, казалось густо чернильным, а может и вороным, слепым как во сне без сновидения. Словно картинка, маленький обозримый мир снаружи, был негативом - чёрный со светлыми, разной степени "живости" объектами, где каждый объект проживал строго свою судьбу.
Недалеко в стороне была трасса и медленно двигающаяся пробка напоминала четки монаха, не спеша ползущая в руке. Машины словно крадущиеся за поворот, словно проваливались навсегда, в густую тьму тишины, пробивая Путь для читающего мантру. Я все смотрел на то бесконечное и нудное движение машин и думал, что в космосе так же, кометы не находят себе покоя, посланные в никуда. И, что вообще всё спешит в никуда! А может и не спешит, а появляется и словно тает как мираж, как сон. Куда движется сон?
А если так, то оно само по себе ничто, все соткано из него, из грезы. И тогда, в никуда может двигаться только ничто. Если вообще, "двигаться" может быть уместно!
В большом помещении, где я находился было душно. В эфире вредоносно навязывался музыкальный хлам, и посетители всё время кричали друг другу какую-нибудь бытовую глупость, чтобы как-то отвлечься от этого бонуса, на который щедры подобные заведения. И показалось, что так оно специально устроено, чтобы в условиях предшествующих адским, можно было ускорено практиковать концентрацию и осознанность - как некоторые древние мистики на базаре -  кишащем улье мира! Чтобы в гаме и шуме распознать недвижимость и тишину, которая всегда есть в центре смерча.
Да, было накурено и душно. Несколько часов я просидел у окна один, слушая и слыша гул из всплесков голосов, музыки, звона кружек, хлопанья двери...
Уже был выпит не спеша весь алкоголь и доедена вся скудная закуска. Утварь сиротливо депрессировала на столе. Я знал, что скоро здесь будет много народа и решил уйти как только моё одиночество кто-то нарушит. Людей в помещении и так было не мало, но мне везло, до моего последнего стола никто не доходил. Возможно оттого, что сюда приходили компаниями, похожими друг на друга - засаленные, уставшие и потрепанные жизнью которую молодые романтики называют свободой, а в простонародье - бомж. В бесцветных как их зрачки одеждах и чаще не бритые, заказывали в складчину и в долг.
И вот от стойки отпочковывается помятый мужик, в каждой руке которого по литровой кружке с пенной янтарной жидкостью, подходит ко мне и на удивление просто и обыденно говорит,- привет! Говорит так, словно мы только вчера расстались и вообще видимся каждый день. Привет,- отвечаю. Но, он словно не слышит и отходит опять к стойке за графином с водкой и кое-какой закуской. Подойдя тучно брякается напротив меня. Косится на финал моего пира и спрашивает,- что делаешь?
 - Практикую пустое сознание...дзен ум,- полагая ввести соседа в шок и пойти к выходу.
А-а-а-а, пустое занятие это! Типа молчание ума, понять суть и все такое. Это просто коротать время, как-то его прожечь, обнадёжив себя каким-то, типа, раем на земле. Ага, это молодежь обычно на это западает. Вот посмотри,- он обвел руками зал,- собирая живую серость в один жест,- все они, все мы, были в ловушке обнадеженности, но вот вышли! Он хихикнул, приложился к кружке и сделал несколько жадных, утоляющих глотков,- но соприкоснувшись однажды, скажу так, когда матрица подкидывает главному персонажу подобную литературу, как пикантную подсказку для перчинки, или чтобы началась новая серия - "Поиск Высшего Смысла", то там, в книгах, нам Святые первым делом открывают, - ТЫ НЕ УМ! И это, друг мой, всё, что тебе нужно знать! Это всё, больше знать нечего! Ох, я заболтался с тобой, пора водкой по пиву полирнуть, а-то ведь, в последний вагон не успею, тогда деньги на ветер. Он поспешно стал наливать водку, а я заметил, что звучащая песня из 90-х шурует неисчислимый по счету раз.
Пьянь вокруг поутихла, видать медленно алкоголь грел души. Мой собеседник посмотрел за окно. В глазах его отразилась чернильность настоящего момента -  полнота и покой. Вот алкоголь, ты просто залил и все - никакого насилия! Естественный дзен, как ты говоришь. А у вас, насилие - йога, медитации, аскезы...как там ещё вы насилуете бытие и коротаете, типа "не сжигаете время"! Он начал жевать закуску, и жуя соскользнул в другую тему, а может и специально,- вот со временем привыкаешь, что тут всё не свежее всегда. Словно ждут, когда запашок появиться тогда на прилавок. Покачал головой. - Сначала возмущало, а теперь привык. К чему только человек не привыкает,- чуднЫе мы, или чУдные, пока не понял.
- В уме дзэн просто всего этого не возникает, просто узнается безоценочное восприятие,- говорю ему в паузе.
- фиг с ним со всем, ты просто знаешь, что ты не ум и тогда алкоголь мягко словно люкс-лифт в этот, как ты его называешь, дзэн-ум, переводит сознание. Здесь главное, что? Не отдать внимание соседу - вот и медитация! Посмотри на них. Я оглянулся… синяки вокруг сутулясь смотрели в пустые тары и в основном молчали. Глаза их были стеклянно-безумные, бездонные и лишенные страдальческих мыслей, да и вообще любого движения. Но, некоторые из них ещё по инерции болтали, чаще не получая ответа и я понял, что это были новички.
Хочешь стопочку? - внезапно спросил он. Я сделал рукой жест интуитивно отвечающий на множество вопросов. И понял, что пора выбираться наружу. Поднялся и сказав,- удачи, стал двигаться к выходу застегивая куртку. Ага, давай!- буркнул он переползая на моё место к окну.
Свежий, морозный воздух контрастно ударил по легким. Медленно вальсировали снежинки, так волшебно как рекламируют по ТВ на Новогодние праздники. Особенно завораживающе они танцевали в свете холодного луча фонаря - по-пастернаковски. Каким-то чистым ультрамарином фосфорицировала вывеска, днем казавшаяся выцветшей, кривой и изношенной.
И вдруг, это было как удар электрошокером - я увидел, что пространство, все что есть - недвижимо! Что все, что видится, и называется миром -  нигде!
Всё состоит из пустоты и это все одно и тоже! Словно где-то в черноте бархатной колотушкой ударили в колокол, совершенно беззвучно и пошли вибрации и обертона в виде снега, этого вечера, полного смешанных чувств, меня смотрящего на снег, чувствующего морозно-хрустальный воздух. И знающего всё разом как одно единое и вечное переживание, включающего этого чувствующего и смотрящего которого называл собой! Думать было не о чем, да и незачем…как впрочем, думание тоже было как этот снег, внезапно появляющимся и исчезающим – без какого-либо автора! Где-то стало по-детски щекотно – всё, что есть, есть Я! Неужели это всё! – я видел, как таяла эта человековость в безграничном узнавшем себя сознании… Необъяснимый, Живой Парадокс!