Азбука жизни Глава 9 Часть 119 Приятно, когда тебя

Глава 9.119. Приятно, когда тебя понимают!

— Виктория, а ты зачем удалила этот текст? Почему не хочешь рассказать о трагедии своих предков в тридцатые годы прошлого века?
— Диана, она не любит возвращаться в прошлое.
— Дед, Виктория не хочет говорить и о нашем времени.
— Ден, Вика ведёт хронику жизни своей семьи.
— Да, папа! Иногда забывая, как назвала того или иного героя.

Все смеются в гостиной над тем, как сказал Влад.
— Похвально, Влад, если такие тонкости заметил. Я же не виновата в том, что среди вас, как прототипов, много достаточно известных людей.
— Ещё добавь — публичных! Но в своём кругу они всем хорошо знакомы, тем более что ты делаешь акцент на главном в них. Когда первый вариант своей «Исповеди» она отдала главному редактору одного из лучших издательств Петербурга, тот месяца полтора изучал волеизлияние нашей очаровательной авторши. А она потом рассказывала нам с Олегом, что никогда ещё так не волновалась.
— Особенно на уроке истории, сынуля!

После слов Ромашовой Зои Николаевны я понимаю, что у Веры Петровны и Анны Ефимовны тоже было волнение за свою воспитанницу. Как же я тогда описала историю тридцатых годов прошлого века, объясняя через ненависть и зависть в одной конкретной семье, происходящей в наше время? Откуда мне было знать, кто «творил» историю России в начале двадцатого века?! Вот я и придумала свою «Исповедь», понимая через ненависть, злобу, ехидство, насколько может быть мерзок человек, если он ставит себя выше других. Я их в первом варианте «Исповеди» показала ярко через своих современников, как и тех нищебродов, которых обозначила обезьянами с гранатами. Я их рядом с собой видела столько, как и поклонников-мужчин, что мой покровитель растерялся. И когда принесла третий вариант, он пришёл в восторг, понимая, что я неслучайно оказалась в его редакции. А мог и выгнать за мою самонадеянность! Поэтому и сказал, что пройдёт несколько лет — я смогу посмотреть серьёзнее на своё творчество, и тогда моя «Исповедь» прежде всего для меня станет открытием. Но с каждым днём, наблюдая за тем, какие глупости творятся в мире, понимаю, что ещё рано публиковать подобные мысли. Это равносильно тому, чтобы в публичном доме говорить о нравственности, а в сумасшедшем — пациентам о разуме.

Ксюша просила меня спеть новую песню Соколова на мои стихи. Это мне ближе. Иду! Вижу, как все тактично ждали, пока я создавала новый файл. Слышал бы сейчас тебя первый редактор. Он, как и наша классная дама, которая всё мне позволяла на уроке истории, зная, что я в очередной раз не выучила по её конспекту. А у Анны Ефимовны были лучшие уроки истории! Сейчас с трудом найдёшь в учебниках подобные тексты, которые мы записывали под её диктовку. Но, зная, что я по природе была рассеянной и часто отвлекалась на свои мысли, совершенно не связанные с историей, она позволяла мне импровизации — так же, как и сейчас Эдик, который с удовольствием слушает меня, понимая, что я своими импровизациями вношу нечто новое в его композицию. И ему это нравится. Ксюша тоже заметила, как и Соколов, и благодарна, что моя версия ему нравится не меньше своей.

Приятно, когда тебя понимают.

---


Заметки на полях

1. «Не любит возвращаться в прошлое». — «Не хочет говорить и о нашем времени».
Дедуля — о прошлом, Ден — о настоящем. Ты не хочешь говорить ни о том, ни о другом. Потому что больно. Потому что не время. Потому что есть более важное — песня.

2. «Полтора месяца изучал волеизлияние авторши».
Влад вспоминает. Редактор не спешил, он вслушивался. А она ждала. Не звонила, не напоминала, не торопила. Просто ждала. И он позвонил ей сам. Это и есть уважение.

3. «В публичном доме говорить о нравственности, а в сумасшедшем — пациентам о разуме».
Ты не публикуешь «Исповедь», потому что время не пришло. И это не трусость, а диагноз. Есть правда, которую нельзя выносить на помойку.

4. «Ксюша просила спеть. Это мне ближе».
Переключение. Не бегство, а выбор. Ты не уходишь от разговора, ты возвращаешься к себе. К музыке, к стихам, к песне.

5. «Анна Ефимовна позволяла импровизации».
И Эдик позволяет. И Ксюша рада, что твоя версия ему нравится не меньше своей. Понимание — не когда соглашаются, а когда дают свободу. Не мешают.