О моей жизни с любовью. Часть 4, про меня

Когда мне исполнилось шесть лет, мы с дедом и бабушкой переехали в город Ангарск. Он только ещё строился, был молодой город.

Туда раньше, уже уехали моя мама и ее брат, дядя Саша, он только пришел из армии. Уехали из деревни, в поисках лучшей доли.

Они поселились в комнате, в которую их на время поселила дальняя родственница. Туда приехали и мы. Дядя Саша устроился на завод, а мама в магазин, продавцом.

Мы какое-то время жили все в этой комнате, потом дяде дали две смежные комнаты в коммунальной квартире, на двух хозяев.

Одну комнату занимали мы с мамой и бабушка с дедушкой, а во второй, проходной, жил дядя с женой, он к тому времени уже успел жениться и вскоре у них родился сын.

Маму я в то время плохо помню, она иногда появлялась на время, все перемоет, перестирает, и опять ее нет. Жила где-то в другом месте, у какого-то мужчины, но он на ней так и не женился.

Соседями была молодая семья, Эмма, ее муж и дочка, Любочка, лет четырех, так они ее называли. Соседи питались очень хорошо, Эмма все время что-то вкусное готовила, она  работала в универмаге продавцом.

У нас готовила моя старенькая бабушка, чем уж она нас кормила, не помню. Однажды, я уже ходила в первый класс, на кухне намазывала на хлеб масло, тонким слоем, меня так научили.

Там же, на кухне, была Эмма, она достала свое масло и, отрезав толстенный кусок, толщиной в сантиметр, сказала мне, что масло надо вот так намазывать, положила толстый кусок масла на батон и откусила, довольная.

Почему я это помню? Из этой квартиры я и пошла в первый класс, в школу №14. Меня туда отвел дедушка, мамы рядом не было.

Мама все-время пыталась устроить личную жизнь, а с ребенком в то время, видно это было нелегко.

Мама в городе тоже работала тогда продавцом, в продовольственном магазине. Иногда, набегами, прибегала, приносила полную сетку продуктов, деликатесов, в основном.

Красную рыбу, сырокопченую колбасу, сосиски, икру красную и чёрную, печень трески в баночках, крабы, компот из абрикосов, конфеты.

Я училась в первом классе и, почему-то плохо ела. Мама делала бутерброды из икры, на белом хлебе с маслом, кто-то ей сказал,что для детей это полезно. Но, я не любила икру и не хотела есть.

Мама старалась меня повкуснее накормить, даже приглашали соседскую девочку с хорошим аппетитом, думали, что я за компанию лучше поем.

Но я только смеялась, глядя, как та уплетает за обе щеки наши деликатесы и ее толстые щеки смешно шевелятся.

В школе, в первом классе, у меня была замечательная учительница - Роза Кузьминична.

Она приходила ко мне домой, учить со мной уроки, когда я болела ангиной. Худенькая, рыжеволосая, в очках.

Спасибо ей большое, за все! А, во втором и третьем классе была учительница - Татьяна Федоровна.

Мы ее обожали, она была очень добрая, полноватая, с гладкой прической, милым и добрым лицом. Мы, дети, любили приходить к ней домой. Навещали ее дома, когда она прибаливала.

Школа наша была небольшая, в два этажа. Звонком на перемену был колокольчик, в который звонила вахтерша, она же и уборщица. Был малюсенький буфет.

Там продавали вкуснейшие ромовые бабы, размером с современный пластиковый стаканчик, пропитанные наполовину сиропом, политые глазурью и с изюмом.

Дедушка мне давал деньги и, я на переменке покупала в буфете эту вкуснейшую ромовую бабу.

А еще нас  кормили в классе, помню, идет урок, учительница читает нам сказку, вдруг открывается дверь и сначала появляется поднос с тарелками еды, а за ним повариха в белом халате.
 
И раздает нам, детям, на парты тарелки с вкусной едой. Помню, принесли пюрешку с сарделькой, белый хлеб, с кусочком сливочного  масла и какао.

М-м! Вкуснотища! Я  до сих пор люблю эту еду. Но, видно, не все родители сдавали деньги на еду, были дети, которые не ели.

Они голодными глазами смотрели на нас, которые ели, мне было неловко. В то время мы писали перьевыми ручками, чернилами и носили с собой чернильницы-непроливашки. Трудно было не испачкаться чернилами, зато вырабатывался красивый почерк.

У меня до сих пор красивый почерк. Когда я заканчивала третий  класс, однажды пришла из школы, а около подьезда стоит машина, нагруженная мебелью, - скорей садись, сказали мне,- посадили в кузов с мебелью и мы поехали.

Оказывается, дяде дали квартиру и они переезжали. Переехали через весь город, в 92-й квартал, в новые дома, в трехкомнатную маленькую смежную панельную «хрущевку», с одной отдельной комнатой, на первом этаже.

Эту маленькую комнатку и выделили нам с дедом и бабушкой. Один год я проучилась в школе №32.

Я училась уже в 4-м классе, однажды мы с двоюродным братом остались дома одни вдвоем, ему было лет пять, он просил у меня конфеты, а где я их возьму? Он сказал, что его мама хранит их в кладовке, мы стали искать и нашли.

Конфеты были такие вкусные, ну, мы и наелись с Игорешкой их вволю. А вечером в комнату, где я жила с бабушкой и дедом, зашёл дядя и спросил, брала ли я конфеты, я кивнула.

Он меня поругал, пристыдил, я так плакала, почувствовала себя виноватой. Долго еще чувство вины меня не покидало. Его жена пожаловалась.

В другой раз она сказала, что я разбавила её духи водой, а я этих духов в глаза не видела, как же мне было обидно.

Бабушка моя потом ходила с этими духами в магазин, показывала эти духи продавцам и они ей сказали, что это дешёвые духи и, они быстро выветриваются и не разбавленные.

А потом весь наш класс перевели в новую школу №6, ее достроили и, она была рядом с домом, в ней я училась до восьмого класса. Особенно мне удавались гуманитарные предметы, литература, иностранный язык.

Я учила немецкий, однажды даже участвовала в школьной олимпиаде. Сочинения писала легко, русский тоже был хорошо.

Возможно, и математика была бы для меня любимым предметом, но почему-то в классе шестом, я пропустила почти четверть по болезни или даже больше, ангина.

Было какое-то осложнение. И все запустила, я ничего не понимала по предмету, учительница на меня только орала и ставила бесконечные двойки.

В это время мы с мамой жили в малосемейке, в очень маленькой комнате. Была общая кухня, туалет и шесть комнат, шесть хозяев. 

Соседи были все хорошие, помогали друг другу, потом долго дружили. А в восьмом классе, на экзаменах я сдала все предметы на пять, мы с мамой немного позанимались, и я все выучила, память у меня была хорошая.

Это было удивительно для всех, но после экзаменов учителя меня даже не упомянули, с подобострастием нахваливали только Борю Копылова - сына местной депутатши, его мама была депутат, он и так всегда был отличником. Помню своих одноклассников, ребята были хорошие, особенно, девочки.

Помню Люду Никонову, отличница, вся такая чистенькая, спокойная, блондинка с очень приятным лицом. Очень хорошая, добрая девочка. Я искренне восхищалась ею.

Я же была ей полная противоположность: большие, блестящие черные глаза, белоснежная кожа зимой и смуглая от загара летом, черные густые волосы, особой аккуратностью я тоже тогда не отличалась.

После восьмого класса я ушла из школы и поступила в Ангарский политехнический техникум, на ПГС, промышленное и гражданское строительство.

Причем, поступать, я пошла за компанию, подружки не поступили, а я прошла. Я не совсем понимала, куда я поступила, мне было пятнадцать лет, ребенок.

Причем мама не знала, она в то лето, впервые, уехала отдыхать «по путевке» на юг. Приехала, а я уже поступила.

Поплакала она немного, а потом и успокоилась, кто-то ей сказал, что ты расстраиваешься, дочь сама поступила, стипендия будет, раньше закончит, раньше работать  начнёт.

Она и успокоилась. Так и вышло, после учёбы, я уехала из Ангарска навсегда. Но, это уже другая история и на это была причина.

1973 год

Когда я закончила техникум, я уехала по распределению в Уфу, в проектный институт.  Взяла с собой только один чемодан с личными вещами. А всё остальное осталось дома, у мамы. Все в моей комнате, мебель, какая-то моя одежда, мой секретер, где хранились мои девчачьи мелочи, мои рисунки, некоторые в больших рулонах. 

И большая коробка из-под обуви с письмами, которые мне писали мои подружки и влюбленные в меня мальчишки. Эти письма я бережно хранила. Я уехала, собрав с собой вещи, как в пионерлагерь.

Я наивно полагала, что мама все это сохранит. Но, когда я приехала в свой первый отпуск, через год, ничего этого уже не было.

Все выбросили на помойку. Моей комнаты у меня уже не было, не было диванчика, на котором я спала, а стояла большая кровать, там уже была спальня мамы и  Михаила Тихоновича.

Мне не осталось места. Я помню мамин взгляд, когда она открыла дверь, на секунду была легкая досада, как же я невовремя. Только на секунду, потом была радость, объятия, поцелуи.

Михаил Тихонович был добрым человеком и не жадным, но часто пьющим. А я девушка была категоричная по молодости лет, не признавала полутонов, в нашей семье никогда не было пьющих, мужчины выпивали только в редких застольях.

Однажды мы с Михаилом Тихоновичем сильно поругались из-за этого, когда он в очередной раз напился пьяный.

Схватка было довольно сильной, я с характером и смелая. Тогда я еще не понимала, что с пьяными ругаться нельзя, бесполезно и небезопасно. Мама испуганно металась между нами, вскоре он еще чего-то выпил и уснул за столом.

Я же села писать гневное письмо, просто в никуда, выплескивала эмоции на бумагу. Интуитивно применила метод очищения от негатива. Тогда я твердо решила уехать из дома, я уже тогда училась на последнем курсе. Куда-нибудь подальше, мне было все равно куда, так я и попала в Уфу.