Глава 4 Беда

Март плохо спал, он проснулся позже обычного, он наспех позавтракал. В это утро его отец, как Март любил говорить, читал в столовой для всех свою «унылую проповедь». Марта всё это безмерно раздражало, но в этот раз он почему-то решил задержаться и послушать.

Филипп в который раз рассказывал о важности существования группы милосердия, о том, что этим несчастным людям не на кого рассчитывать.

– Мы спасаем жизни, – протяжно говорил он. – Благодаря нам те немногие, которым посчастливилось добраться до города-призрака и в целости дождаться чудесного пробуждения, могут вернуться если не к прежним нормальным жизням, то хотя бы найти свой новый путь. Да, наш путь зачастую непрост, но подумайте о тех, кому гораздо тяжелее, чем нам. Подумайте о том, что если бы не мы, то у заражённых совсем не осталось бы надежды. Ведь благодаря нам хотя бы некоторые из них могут возродиться и вновь вернуться к любимым. И мы добиваемся результатов. Вот, посмотрите, наш новый гость уже вспомнил, как его зовут, он вспомнил свою семью и уже многое вспомнил из своей былой жизни. Совсем скоро память возвратится к нему. – Филипп указал на старика, спокойно сидевшего за столом. Старик мало обращал внимание на слова Филиппа, он думал, был всецело поглощён своими собственными размышлениями.

– Да, наш путь не прост, – продолжал Филипп. – Многим из нас пришлось принести немалые жертвы ради нашей великой миссии.

Дальше Март уже не мог слушать, он поспешно вышел из столовой и поспешил в реакторный зал. В глубине души он беспокоился, не станет ли Горбак о нём плохо думать из-за всего, что он вчера наговорил. В коридоре ему встретилась Ким. Она была чем-то слегка озабочена, но при этом вполне флегматично поприветствовала Марта и сказала:

– О, Март, как вовремя. Как раз хотела с тобой поговорить.

– Я спешу к Горбаку, мы…

– Да-да, он мне всё рассказал, а также то, что если всё пойдёт хорошо, то вы уже к обеду управитесь со своей важной работой. Мы все очень благодарны вам, что вы смогли решить нашу проблему с реактором, – было очевидно, что она понятия не имеет, какая там была проблема с реактором. – Я вот что хотела: к несчастью, мясо, которое вы добыли на предыдущей неделе, уже начало портиться – на кухне опять выдернули не тот шнур, и морозильная камера на некоторое время перестала работать... Я хочу попросить наших двух дорогих охотников сходить и добыть нам ещё дичь. Кроме того, я хочу попросить вас сходить на восток до свалки и принести ещё капроновой нити. Это очень важно.

Вся дорога до восточной свалки и обратно обычно занимает часов шестнадцать. Как правило, для таких вылазок Горбак выкатывает наружу импровизированный шестиколёсный вездеход, на деле представляющий собой просто раму с двигателем и колесами. На нём добраться до свалки можно всего за два с половиной часа. Но выкатывать его лишь для поиска капроновой нити – слишком дорогое удовольствие, а вот послать охотников, видимо, самое то. По большому счёту Март был бы и не против такой вылазки, но неожиданность предложения вынудила его сопротивляться желанию Ким.

– Переться аж до восточной свалки? Сегодня? – Март начал перебирать варианты, как бы деликатно отвертеться от такого навязчивого предложения. Сходить на охоту он, возможно, был бы и не против, но вот идти так далеко…

– Март, я тебя прошу, – всё так же флегматично отвечала Ким, её тон явно давал понять, что спорить тут бесполезно. – К тому же я уже всё обсудила с охотником, он не против.

– Ладно, – недовольно промычал Март. Ким удовлетворённо кивнула и спешно ушла.

Марту пришлось вернуться в комнату и подготовиться к этому незапланированному походу. В сущности, особенно готовиться не пришлось, поскольку он регулярно ходил на охоту, изредка даже на несколько дней, у него всегда всё было наготове. Он просто небрежно побросал всё в рюкзак, приготовил куртку и походную обувь и спешно отправился в реакторный зал.

В реакторной Горбак уже занимался работой. Он приладил четыре заушины в петли и как раз начал приваривать нижнюю створку. Видимо, он трудился уже несколько часов. Вероятно, ему сегодня тоже плохо спалось. Выглянув из приёмного отверстия, он заметил Марта, который поднялся к нему на второй этаж.

– О, как замечательно, что ты пришёл! Скорее хватай плазменный резак и давай уже приладим, наконец, эту капризную створку. Ким попросила меня быстрее закончить с тем, что бы мы тут с тобой ни делали, чтобы ты быстрее смог отправиться в небольшой поход. Да ты прямо нарасхват! – от вчерашнего сурового выражения лица не было и следа. Очевидно, Горбак предпочёл просто оставить всё как есть, по крайней мере, Март успокоился, поскольку благожелательное отношение Горбака к нему не изменилось.

– Да… Я её встретил. Она меня уже «обрадовала», – Март нарочито выделил слово «обрадовала», показывая своё негативное отношение к подобной попытке бесцеремонно распоряжаться его временем.

– Ух, да… Сегодня она как-то не в духе, мне вот тоже раздала. Женщины… – Горбак мило улыбнулся. Март ехидно кивнул, и они вместе принялись за работу.

В этот раз работа спорилась. Не прошло и двух часов, как капризная створка была практически уже надёжно прилажена на своё место. Оставалось зачистить швы, проверить, что нигде нет щелей, и можно было запускать интеграцию защитных щитков.

Они уже было всё закончили, как в реакторную вбежал сын Горбака и крикнул отцу:

– Отец! Беда! Скорее! Филипп зовёт!

Горбак переменился в лице, он спешно съехал по вертикальной лестнице на первый этаж и побежал в комнату Филиппа. Март в это время находился в колбе, доваривая щели. Он также постарался быстрее спуститься. Горбака уже нигде не было. Март побежал вслед за ним по коридору. Страшные опасения начали появляться в его сознании. Он прогнал в памяти утро и вспомнил, что не видел за завтраком никого из группы Миры – вообще-то, к этому времени они уже должны были вернуться в убежище. Как же он сразу не приметил этого? И Ким была чем-то обеспокоена. Неужели с группой произошло что-то ужасное? Март изо всех сил пытался прогнать от себя мысли о самом страшном.

По широкому коридору Март стал нагонять Горбака, тот явно бежал в сторону лазарета. Самые страшные опасения начали сбываться. «Только бы не Мира, пожалуйста, только бы не она», – всё продолжал талдычить в своём сознании Март.

В лазарете было уже полно людей, трое медиков обрабатывали рану в плече молодого человека – он был младшим в отряде, с которым Мира перед закатом предыдущего дня отправилась в город-призрак. Он рыдал, терпел боль и изредка дёргался. Помимо медиков, в лазарете уже был Филипп, Горбак, его сын, Ким и ещё два человека. Все что-то горланили, перебивая друг друга. В какой-то момент Филипп прикрикнул на всех, чтобы замолчали, и растерянно обратился к мальчишке:

– Так! Сынок! Объясни ещё раз по порядку, что с вами случилось! – голос Филиппа был напряжён до предела, он едва удерживался, чтобы не сорваться на крик.

– Было темно… Мы уже заканчивали обход, оставалась только одна группа фарфоровых… Когда мы подходили, кто-то, вроде, обратил внимание, что по стенам промелькнули лучи фонариков, но мы решили, что это просто отражение лунных лучей, – парниша рыдал то ли от боли, то ли от переживаний, но силился продолжать свой рассказ. – Мы принялись ухаживать за подопечными, как вдруг появились они! Они сразу стали стрелять по нам и по подопечным… Мы бросились врассыпную, я видел, как троих наших убили на месте и как фарфоровые люди один за другим разлетались на мелкие кусочки. Мы побежали к пожарному выходу. Нам удалось выбраться за дверь, а они продолжали всё стрелять. Мы спрыгнули вниз, а они уже были на лестнице, они снова принялись по нам стрелять – мы бросились врассыпную. Я сразу укрылся под балконом и видел, как Мира и мой брат упали лицом вниз. Мне было страшно… Я бросил их… Я пробрался под балконами и сразу побежал по узкой улице к ближайшему подвалу. Там всё было в воде… Я нырнул, доплыл в дальнюю комнату и спрятался на трубе под потолком… Я сидел там целый час. Они почти сразу же перестали стрелять. Потом я сорвался с места, выбрался из подвала с другой стороны и побежал… Я всё бежал и бежал, не понимая куда. Я пробежал почти весь город на запад. А потом как-то вернулся в убежище… Они все мертвы!!! Я видел, как их убили… Всех…

Парниша всё рыдал и рыдал, истерика постепенно захлёстывала его целиком. Он начал дрожать всем телом.

– Успокоительного ему! – холодно скомандовала Ким. Впрочем, это было ни к чему – медики и так знали всё, что надо делать.

– Ах, какое горе… Какое горе… – причитал Филипп, туда-сюда мечась по коридору.

– Он мог привести их к нам! – холодно оборвала Филиппа Ким.

– Нет… Я… Я не думаю! – не прекращая беспокойную ходьбу, ответил Филипп. – Парниша сказал, что он пробежал через город на запад – если бы его преследовали, то они пристрелили бы его сразу же. В конце концов, он бежал в направлении учёных… – Филипп перевёл взгляд и спросил: – Где вы его нашли?

– Около километра на запад. Он был уже еле живой… – ответил один из разведчиков.

– И там не было ни вертолётов, ни слежки?! – с беспокойством спросила Ким.

– Нет, не думаю, мы бы сразу заметили вертолёт или слежку, мы как раз шли вслед за ним – если бы его преследовали, мы точно должны были бы наткнуться на них…

– И хорошо, что никого там не было, хорошо, что не наткнулись – они бы убили и вас тоже… – беспокойно засеменил Филипп.

– Отец! Она мертва! Мира мертва!!! – Март стоял посреди коридора, его кулаки были сжаты, он был на взводе, он уже не был способен сдерживать свои эмоции.

– Да, сын, ах, какое же горе… – продолжал беспокойно отец.

– Я же говорил! Я же предупреждал тебя! Как ты допустил всё это?! Тебе всё ещё не достаточно?! Сколько ещё нас должно погибнуть, чтобы ты одумался?! – уже кричал Март.

– Ах, мой сын, да, это ужасное горе, но мужайся. В такие моменты, в самые страшные моменты, укрепляется наша решимость, наша вера и надежда. Их… Их смерти не будут напрасны, сын. Это… Это наша великая жертва ради спасения людей, ради нашей миссии… – поток сознания Филиппа перемешивался между чем-то типа проповеди и попытками успокоить самого себя.

– Снова твои проповеди!!! – взревел Март. – Так этого тебе надо?! Ты хочешь жертв?! Хочешь ещё больше смертей?! Сколько, отец?! Сколько ещё должно погибнуть, чтобы ты уже открыл свои глаза?! – Март уже не сдерживался и просто орал на Филиппа.

– Нет, прошу тебя, Март, пойми, мы должны быть сильными…

– А вы что же?! Вам тоже нужны жертвы?! – Март перевёл взгляд на Горбака и Ким.

– Я не думаю, что тебе следует так разговаривать с отцом… – будто в лёгком забытьи произнёс Горбак. – Всё образуется, мы найдём выход…

– Выход только один! Хватит всего этого! Хватит этого безумия! – Март сделал несколько шагов вперёд.

Внезапно его щеку пронзила резкая боль. Ким преградила ему дорогу и со всего маха влепила ему пощёчину.

– Возьми себя в руки, мальчишка! – властным и суровым голосом произнесла она.

Март ничего не ответил: шок от её удара на пару мгновений привёл его в оцепенение. Внезапно он рывком развернулся и побежал в свою комнату.

– С меня хватит! Довольно! Хватит этого безумия!!! – повторял он себе под нос.

Он ворвался в свою комнату, схватил первые попавшиеся вещи, набросал их в рюкзак, схватил лук и стрелы, быстро нацепил свои походные сапоги, напялил куртку и бросился к выходу из убежища. Дневальный было попытался преградить ему дорогу, но Март резко оттолкнул его со своего пути.

– У меня срочная миссия! – гневно выпалил он, двумя быстрыми движениями отворил засовы, навалился и распахнул дверь, и побежал вверх по лестнице.

– Прочь! Прочь из этого проклятого, гиблого места! Быстрее! Быстрее!!! – всё повторял Март, убегая всё дальше и дальше от убежища.

Часа через два адреналин и общее возбуждение начали отпускать Марта. Он уже давно перешёл на стремительный шаг, перешнуровал обувь и аккуратнее заправил одежду. Он уверенно шёл. Куда, он не знал. Он также не знал и не думал, что будет дальше. В голове у него теплилась лишь одна мысль: «Прочь. Прочь как можно дальше!»