Время как эстафетная палочка

      Прошло четыре года.
      Четыре таких плотно насыщенных года. Перенасыщенных? Сойдемся на "четыре богатых — в рамках отдельно взятой человеческой жизни — на события" года.
      А что же, собственно, произошло?
      Совсем исчезла картинка *** в моей голове. Так бывает, когда совсем не берешь в руки фотоальбом и не подпитываешь свою зрительную память. Да и стоило ли? Пожалуй, лишь та фальшивая, так наиграно натянутая улыбка все еще вызывает дрожь. Что было по-настоящему, а что было фальшиво? Таким вопросам уделяют внимание в старости, когда жизнь либо совсем не удалась, либо удалась во всем. В первом случае — разбор в полетов, во втором — почтение всех второстепенных действующих лиц, предшествующих появлению ведущих или успеху. Ясно одно — я еще не там. Еще рановато.
      Прошло четыре года как история журналистики начала оставлять меня. Впрочем, буду честен: она ко мне и никогда не приходила. Хотя бы потому, что это должен был сделать я. Время еще есть, если что. Что важнее, так это моя история в журналистике: нет-нет да и спрошу вслух, а была ли она? Иногда пробежит искра в голове, когда увижу что-то совсем не вкусное или не съедобное по телевизионным меркам, но к огню она не приводит. Танцы с бубном также не добавляют соблазна. Если, конечно, речь не идет об Азии.
      Что еще из памятного?
      Недавние ошибки и потрясения, нынешние проблемы и неурядицы, будущая неопределенность и неизвестность — все так вопросительно, что страшно и дальше плодить вопросы: Туда ли иду? Там ли? С той ли головой? На той ли тропе? В той ли стороне ищу? С теми ли? Не пропускаю ли чего-то сладенького?
      И в этих мыслях, естественно, пропускаю значительно больше, чем нахожу. Что именно?
      Четыре года назад я мечтал хоть как-то выражать свои мысли на английском. С грехом пополам, но это я тоже кривлю — мысли я свои выражаю, разговоры веду, пишу и изъясняюсь. Впрочем, у совершенства предел отсутствует, а потому и отсутствует само совершенство. Все можно делать и больше, и лучше. Но важно и ценить то, что уже есть. Тому пареньку оставалось лишь мечтать о такой базе! Мечтать и пахать, чтобы плоды достались мне.
      Тот паренёк мечтал быть там, где я сейчас. Он застал тот мир, и он же в нем потерялся. Он уехал. И если бы он все знал! Хотя бы частичку...
      Азия… Что за время! Что за природа! Что за культура! Меня там не было, но его рассказы до сих пор живут во мне. Как и его находки... Он находил, что искал.
      Затем была Чехия.
      Все это казалось иллюзией, да и только. Но картина вырисовывалась. Причем рисовал он сам, пока я где-то из-за плеча осторожно выглядывал и наблюдал — учился. Там было чему поучиться. Но там были и ошибки, набиравшие обороты как снежный ком. В итоге наворошили так, что потом даже черт решил, что лучше это и вовсе не знать. Так и пришли к ошибкам. Неминуемо и больно.
      <<...>>
      Теперь в моих руках гораздо больше, чем было тогда у того паренька. Паренька, который лишь сильно мечтал, сильно хотел, много делал впустую и постоянно искал.
      Я благодарен тебе. Тебя уже нет, но ты сделал для меня больше, чем я сейчас делаю для другого — того, кто придет завтра.
      Ты — лучший из уроков, который мне когда-либо преподавали. Ведь в твоем случае я увидел тот огромный пласт подготовки, разочарований, слёз, обид, работы над собой и своим миром, прежде чем урок был готов к усвоению. Ты это сделал для меня. Для того. Для всех последующих. Идти и не останавливаться, если только над головой не звезды или перед глазами не океан или горы.
      Иногда кажется, что вокруг одни стены и некуда двигаться.
      Стены — это то, что возводим исключительно мы сами. Никогда не забывай об этом.
      И всегда верь.
      Он верил. И ему было сложнее. Значительно сложнее.
      Не забывай об этом.
      Уважай вчерашнее, цени настоящее и принимай будущее.

      И цени тех, кто всегда с тобой, — твоих родителей. Они были с тобой вчера. Тебе повезло с ними разделить сегодня. И в завтра мы никогда не можем быть уверены. Поэтому находи для них слова и выражай свою любовь сегодня. Ведь завтра может не случиться.