Глава 1. Начало пути. Валерка и волшебный пендель

Скачать книгу "Шаг винта" можно по ссылке внизу стартовой страницы




Летчикам-инструкторам, бросившим нас в небо


Если твой путь слишком прост, возможно ты идешь не туда


 Глава 1. Начало пути. Валерка и волшебный пендель.

В наших кругах существует крылатая фраза: «Авиация начинается с вокзала». Так вот, выходит из вагона на перрон вокзала города Барнаула или, скажем конкретно, Чернигова такой весь недоумевающий и оторванный от мамкиной юбки паренек Вася Пупкин. Или же реальный персонаж, например, Олег Морозов. Он робко подходит, причем, обязательно к тетеньке средних лет, и спрашивает: «Тетенька, а как мне добраться до летного училища?». На что получает ответ: «Вон, сынок, видишь троллейбус «семерку»? Садись на него и ВПЕРЕД!». И пошел Олежка Морозов вперед, «и не был его жизненный путь устлан розами, но и победы, и поражения его не похожи ни на чьи больше…».
Первый шаг «к чему-то» или «от чего-то» у всех свой. Кто-то долго готовит почву к ожидаемому событию, кто-то сразу в омут с головой. Но у меня, обычного донецкого пацана, желание связать жизнь и судьбу с небом возникло спонтанно, можно сказать, из-за внешнего побудительного импульса. Или как в авиации говорят – «волшебного пенделя». И моя авиация началась не по уставному сценарию - с железнодорожного вокзала, а с трамвайной остановки четырнадцатого маршрута у жилого массива, коренным дончанам известного как «Домушка».
В старшем подростковом возрасте в моей жизни появился Валерка. Валерка Бельдяга. Жил на соседней улице, но у нас во дворе торчал регулярно: в нашем доме квартировал его двоюродный брат. Он, Валерка, старше меня на два года (какая огромная разница, когда тебе всего пятнадцать!) и после восьмого класса, покинув школу, пошел получать профессиональное образование в горное ПТУ. В родном Донецке достойных профессий выбор небольшой: либо шахта, либо металлургия. Либо третий вариант – искать себя на стороне.
Валерка, кроме этого, еще выучился на курсах авиамехаников при Донецком аэроклубе ДОСААФ, ведь лишняя корочка в жизни не помеха. Меня, естественно, зазывал, мол, знаешь, как это интересно! Аэродром, подготовка самолета к полету, регламентные работы, ремонты (послеполетные работы по отмыванию фюзеляжа и крыла от масла, и очистке маслорадиатора от травы и мошек – это я узнал позже, еще та романтика, блин…). Однако предлагаемая авиационно-техническая деятельность меня совсем не привлекала, я с детства хотел стать… геологом! «А я еду, а я еду за туманом, за туманом и за запахом тайги!». Сказались четыре года жизни в таежно-болотистом Нижневартовске. Тем более что в нашем политехе был подходящий факультет  - геологоразведочный.
Но, как выше было сказано, в моей жизни появился Валерка. Он, все-таки, сумел затащить меня в аэроклуб. Он, все-таки, поддал мне этот пресловутый судьбоносный волшебный пендель.
Нам повезло попасть в период короткого, всего пять лет просуществовавшего эксперимента, проводимого на базах аэроклубов СССР: летная подготовка контингента, поступающего в военные ВУЗ ВВС. Министерство образования СССР вкупе с Министерством обороны и ДОСААФ согласовали это беспрецедентный шаг в деле патриотического воспитания молодежи. Был снижен минимальный возраст для курсантов, вылетающих самостоятельно: на момент первого самостоятельного полета должно исполниться не менее шестнадцати лет. До этого к самостоятельным полетам допускали спортсменов, достигших совершеннолетия. Ну, а с учетом обязательной тогда  для каждого службы в армии, летать в ДОСААФ начинали не раньше двадцати – двадцати одного года от рождения. То есть, будучи постарше нас, школьников, на четыре-пять лет. Конечно же, огромная пропасть в возрасте.
Мы с Валеркой быстро собрали необходимые документы, благо их было немного: справка с места учебы, справка о прохождении медкомиссии в специализированной спортивной поликлинике и разрешение на обучение от родителей. Подписка о том, что  родители не возражают против того, что их чадо будет обучаться ремеслу, где существует риск зарыться в землю. В самом прямом смысле.
Моя мама долго думала, просила и меня хорошенько подумать, нужно ли мне это, но, в конце концов, бумагу подписала. Ибо здраво рассудила: пусть учится - это лучше, чем болтаться без дела по улицам разваливающейся страны, погрязшей в пучине горбачевской перестройки. Таким образом, мой первый допуск к полетам я получил от собственной матери.
Процесс поступления в славные ряды аэроклубовцев был еще более прозаичен: прием документов и мандатная комиссия. Комиссия, в которой заседали наши будущие няньки – летчики-инструктора. Возглавлял мандатку начальник аэроклуба Николай Иванович Тютюнник, впоследствии выпустивший меня в первый самостоятельный полет.
На мандатке задавали вопросы, ну как же без них? Мне достались: банальный  - почему я захотел стать летчиком? И смогу ли я провисеть на турнике две минуты? На первый вопрос соврал, что с пеленок мечтал стать летчиком, так как первый раз поднялся в небо в двухлетнем возрасте на самолете Ан-2, и с тех пор жить без авиации не могу (ну не буду же я говорить правду, что это меня Валерка сюда притащил?). На второй вопрос по-чесноку ответил, что не знаю, но обязательно попробую. Этого оказалось достаточно, и я был благополучно зачислен. Вскорости мне выдали удостоверение члена общества ДОСААФ, и я оплатил какие-то одноразовые копеечные взносы. Весь мой вклад в свое дорогостоящее летное обучение в эпоху СССР.
А вот Валерке не повезло. Из-за того, что он отучился в бурсе и получил от государства бесплатное профессиональное образование, то государство посчитало, что оно не намерено просто так тратить народные деньги на обучение его профессии, работать по которой он однозначно не будет, если он пройдет летную подготовку в аэроклубе. И существует большая вероятность того, что он мгновенно перескочит на «другие рельсы». Такая, вот, печалька вышла. Ирония судьбы. Затащил меня Валерка в аэроклуб, а сам остался за бортом.
У каждого из нас в судьбе был или будет свой волшебный пендель. Конечно, все по-разному на него реагируют. Кто-то летит в направлении в соответствии с приданым импульсом, кто-то недоуменно оглянется, ругнется и пойдет своей (своей ли?) дорогой. В будущем и мне приходилось несколько раз отвешивать такие вот пендели, и, слава богу, я не ошибся, люди работают.
А Валерка не стал сдаваться, так как летное училище допускает к вступительным экзаменам кандидатов не только с ранних курсов гражданских ВУЗов, но и закончивших ПТУ и техникумы, то есть, уже получивших гражданскую профессию. И чтобы поднабрать висты Валерка записался на десятидневные курсы ВДВ. На этих курсах будущих призывников учат собирать парашюты и дают совершить три прыжка. После чего их ждет служба в Советской Армии, а если позволит здоровье – в доблестных рядах Войск Дяди Васи. Ну, а прыжки с парашютом в арсенале, логично,  хоть какое-то подспорье в деле поступления в летное училище.
Описываемые события произошли весной 1985 года. А первого сентября этого же года я пошел в девятый класс и одновременно на занятия в аэроклуб. Также в тот же год я взял первые аккорды на гитаре. С тех пор гитара и небо для меня - это единое целое.
В аэроклубе предупредили сразу и по-честному: будет тяжело, учится в двух школах одновременно – это не вам «хухры-мухры». Три раза в неделю по три пары. После школы. Плюс маршрут от дома до аэроклуба. Туда и обратно. На двух трамваях. Да и обучение летному делу подразумевает перестройку на новый лад процесса получения новых сложных знаний, и школьной подготовки для осмысления их, возможно, не хватит. Для допуска к полетам нам необходимо было изучить и сдать экзамены по следующим дисциплинам:
- общая аэродинамика и практическая аэродинамика самолета Як-52;
- конструкция двигателя М-14П;
- конструкция самолета Як-52;
- самолетовождение;
- радиосвязное оборудование самолета + азбука Морзе (25 знаков в минуту);
- инструкция по производству полетов в районе аэродрома Моспино;
- парашютная подготовка;
- документы, регламентирующие летную работу. О, как! Вишенка на торте для пятнадцатилетнего подростка!
Кто-то сразу ушел, кто-то через неделю. Были дезертиры и через полгода. К полетам подошли меньше половины. Учеба не прекращалась ни на час. Каникул не было от слова «совсем». Ни зимних, ни весенних с осенними, ни тем более, летних. Летом мы будем безвылазно жить на аэродроме. Летом нас будут учить летать.
Меня как-то сразу в рутину затянуло. Стало нравиться, повысилась самооценка, появилось четкое осознание нужности процесса, несмотря на то, что появлялся дома к девяти вечера с опухшей головой и мозолям на пальцах от ручки. Да и дворовые друзья благополучно ушли на второй план, виделись только в школе.
Ну конечно были и свои «плюшки». Получил жирную «пятерку» от физички, когда на уроке начертал на доске схему сил, воздействующих на самолет в полете. Заодно популярно рассказал, как возникает подъемная сила, используя формулы уравнений Бернулли – Мариотта, тем самым окончательно сразив нашу физичку. Да еще и закончив свое шедевральное выступление знаменитой формулой подъемной силы, которую с закрытыми глазами напишет любой пилотяга, причем, в любом состоянии, или даже не проснувшись. С тех пор я стал у нее уважаемым учеником. А физику у нас вела, ни много ни мало, директор школы, педагог с большой буквы и прекрасный руководитель учебного заведения. Она мне потом здорово помогала в моих школьных делах, видимо, обучение ученика подведомственной школы летному делу ей очень импонировало. Также по личной инициативе директора я был освобожден от школьного УПК – учебно-производственого комбината, в субботу (ну зачем мне теперь нужно это автодело?). Появился дополнительный выходной! В субботу! В субботу аэроклуб не работал!!!
Дисциплины в аэроклубе нам читали наши будущие летчики-инструктора. Командир летного звена Владыкин Михаил Аркадьевич – документы, регламентирующие летную работу. Аэродинамику и практическую аэродинамику Як-52 – Тертычный Александр Иванович. Радиосвязное и «морзянку» вел немного ехидный техник самолета Юра Никоноров, по совместительству летчик-спортсмен и внештатный начальник связи. Конструкцию двигателя и планера самолета читал заслуженный человек, аксакал авиации, полковник в отставке Свистунов Николай Петрович. В свое время он преподавал в академии имени Жуковского. Самолетовождение, или как сейчас принято называть – «воздушная навигация», преподавал штурман аэроклуба Виктор Николаевич Самойлов. Либо мозги хорошо впитывали, либо хорошо учили, скорее всего – и то и другое, но эти знания оказались намного прочнее тех, что я получал в дальнейшем. Я прекрасно помню, например, что шатун четвертого цилиндра в двигателе М-14П – основной, остальные восемь – прицепные. А вот количество лопаток соплового аппарата двигателя Су-24, на котором  больше всего летал, уже и не вспомню. И это, конечно, понимание того, с каким рвением мы тогда готовили себя к будущей профессии.


Продолжение: http://proza.ru/2022/02/04/998