Всё не так

Виктор Матюк

Всё не так

Всё, что не делает дурак, всё не так, ему выдали мандат, что он - депутат,
Он рад от души, ему плевать на заповеди: «Не убей, не согреши, жену люби!»
Этот чудак возомнил, что он – маг или им может стать, не повернувшись вспять,
Ему плевать на кутерьму, пусть небо в дыму, и сказать пару слов некому,
Он набивает свою требуху, и начинает болтать разную чепуху, она больно бьёт по уху!
Ему спросить у судьбы-старухи, почему ему жизнь не пошла в масть,
Не состоялся надёжный брак, на нём модный лапсердак, под ним новые штаны,
Щиколотки из-под них видны, глянешь на мужика со стороны, ходит кое-как,
Любит статных баб, он в душе – простак, но свою честь не продаст за пятак!
Он грешит исподтишка, намедни, то есть вчера, засучил рукава и айда
С молодой бабой в бега, там столетняя тайга, и глубокие снега,
Воет метель и стонет пурга, а здесь колокола бьют набат,
Он был бы рад из семьи сбежать, но куда и с кем, а зачем?
Всюду – суета, везде - тлен, один хрен трудно без блата
Рабу подняться с колен! Он – человек слова и труда,
Ему бравада не нужна, дабы избежать греха,
Он часто взгляд бросает на небеса,
Там нет греха, а здесь – попрана совесть и загублена честь!
Без них стремглав мчится трансатлантический экспресс,
На его стороне значительный перевес, туда трудно влезть,
Нет свободных мест, некуда присесть не то, чтобы прилечь!
Надо везде успеть, он хотел всех иметь и всех поимённо назвать,
Но никакая мразь не захочет на кофейной гуще гадать, лучше жизнь не станет,
Она, как полевой цветок со временем увянет, старость нагрянет  и за загривок возьмёт,
Всему – своё время, всему – свой срок! До самой смерти будешь судьбе отдавать должок!
Видит бог, что дурак – не лох, он не плох в любовном деле, у него на шее висит серебряный крест
И порох в пороховницах есть, сумка через плечо, на нём приличное демисезонное пальто,
Он – не бомж, и в общении прилежен и строг. Быстро валится с обеих ног,
Когда в кармане нет бабла! Вот так и молодость прошла, не оставив ни кола, ни двора,
В душе одна пожухлая трава, с головы долу сыплется труха, за спиной гуляет людская молва,
Все обсуждают старого чудака, небось, у него кишка тонка, он пашет от звонка и до звонка,
Грешная душа постоянно ищет тепла, голь на выдумку мудра, может намять бока любому,
Кто добро тащит из дому! Сказано будет к слову, он к своей двери приколотил железную подкову,
Ничто не ново здесь, он не может жить по-иному, потому что любит выпить и сладко поесть!
Перед ним даль светлым – светла, но что она ему дала? Ни  фига, он смотрит на дорогу,
Осваивается понемногу, пытается идти со временем в ногу, но всё ему ни слава Богу!
У жены грудь бела, она на нём прыгает с вечера и до утра, душа одной верна,
Даже трус набирается храбрости, набравшись народной мудрости, он из жалости
В минуты ярости мягко говорит о грядущей старости, не чувствуя усталости,
Обозревает реалии со своей высоты. Перед ним раздвигаются горизонты,
В них нет прежней широты, смотришь на дурака со спины, нет в нём вины ни в чём!
Он привык жить в мире своём, видеть земную красоту за открытым настежь окном,
Изредка встанет у стены, глянет со стороны  - мы все обречены: носить одни и те же штаны!
Коль нет головы, пищи – пропало!  Виски убелены, вокруг одни руины, зелёный долины
Выгорели до основания, дали повод толпе для негодования! Здесь всё не так, здесь тьма и мрак
Затрудняют каждый шаг, нервы сжаты в кулак, везде полный бардак, душа паяца иль шута
Мгновенно признаёт врага, пытается бежать впереди, хотя бы на полшага,
Чтобы видеть не издали, а вблизи вражеские сапоги в глине и в грязи!
Посредственные люди всегда в ударе, молодые и старые  в пьяном угаре 
Не спят прямо на тротуаре, не орут, как на базаре, тихо сидят в пивном баре
С любовницей на пару, она без пеньюара, не молодая и старая,
Женщина средних лет когда-то воевала в Кандагаре,
От врагов не пряталась в амбаре, она любит,
Что ей пускали пыль в глаза, и тогда она
Будет около мужа вертеться, как егоза,
Не ведая стыда! Чем сильнее она раскрывает глаза,
Тем больше пыли из местного пепелища попадают туда.
Нет большого смысла с ней долго разговаривать о жизни!
Устала, Маша, пить кислое вино и чем старше оно,
Тем больше горчит, душа болит, а сердце плачет,
Пришлый люд без перерыва судачит, что её пыл был растрачен,
Так или иначе, её биография станет ярче и намного богаче!
У неё наколка на плече, но нательный крест зажат в руке,
Модные колготы требуют ухода, у женщины нет охоты
В это время года делить слова на слоги, отделяя предлоги
От живительного корня, характер вздорный не позволяет
Мгновенное решение принять, трудно чужие приказы выполнять!
Всякий раз местный дурак пытается строптивую женщину поучать,
Что и как? Он по натуре – весельчак, она с виду тихоня, лодырь и соня,
Но не теряет фасона, нет никакого резона идти против закона
И срывать с любовника офицерские погоны и об этом трезвонить
На весь околоток, демонстрируя дыры от порванных колготок!
Он – её одногодок, к бабам – не ходок, дурак только последний год
По рукам пошёл, всё, что искал, в этой женщине нашёл и чинит над ней произвол до утра,
Она сдувает пылинки с его конца, даль вновь светла, закончилась унылая пора,
Горят до утра на городских башнях мощные прожектора, от избытка света
Зиму сменило знойное лето! Ушли из души холода, а бытовая мишура
На три шага в сторону отошла, и смотрит свысока, как местные фраера 
Играют в подкидного дурака? Вся уличная братва уже звонит в колокола,
Ей масть в руки не пошла, положено держать вора и направить на него собачью свору,
Разместившуюся под покосившимся забором! Она лает хором и с боевым задором,
Напрашивается на ссору,  у неё першит в горле, что-то спёрли у неё, но что? Какое-то барахло!
От великого до смешного один шаг, смута сеет напряг, уже стоит на ногах дурак,
Он держит трёх полосный стяг, но не может удержать никак, толпа зевак
Гоняет борзых собак по околотку, дурак изменил собственную походку,
Хлыщет водку из горла, чтобы грешная душа вновь буйным цветом расцвела,
Но она стремглав после стоки вина почему-то в пятки вошла! Чья в том вина?
Широка моя страна, много в ней полей и рек, человек проходит, как хозяин,
Но не он – барин центральных волостей и окраин! Старый обормот, как зажравшийся кот,
Сидит в столице, гладит баб чуть ниже поясницы монаршей десницей, душа уходит в небытие,
 А на столе есть всё, что душа пожелает, собака лает, а караван идёт, кто-против, того в расход,
Чтоб не гавкал наперёд, не соизмерив счёт былых утрат, пусть раны общества кровоточат,
Господам плевать, они не желают знать, что, когда и как? Лишь один дурак залез на броневик,
Он – бывший большевик, а на воре шапка горит, зачем его дразнить? Ильич ему на ухо бубнит,
Что стыд очи не застит, а бог простит, у старика – бронхит, он весь хрипит, как кузнечные меха,
Вокруг тлен и беготня с раннего утра, в коротких строках провинциального стиха сразу нельзя
Детально описать о поступках аморальных и дороге дальней, далеко не идеальной,
Мужик залез на броневик и больше часа о чём-то ****ит и ****ит, кажись, вопрос уже закрыт,
Церковный колокол звонит на всю округу, пролетарская песня ходит по кругу,
Несмотря на лютую стужу! Воля и труд, железные путы разорвут за десять минут,
Но суть совсем не в том, он твердит, как плохо жить за бугром, там одни педерасты,
Здесь же своя страна контраста, нет ни доли, ни счастья, только своевластье братвы 
 Из питерского «Озера», из-за этой блатоты нет ни доли, ни судьбы, есть море нищеты!
Дурак был бы рад сеять доброе и вечное, но жизнь скоротечная и бессердечная
Лишает душу горения, исчезает вдохновение, нет никакого стремления
Трудиться упорно, освобождая стезю от травы сорной и мрази вздорной!
Черный день невдалеке, он сидит в тёмном уголке с божьим крестом в руке,
В суете, да не в обиде, хоть и наедине, но имеет совесть и честь при себе,
В соседнем дворе погас свет в окне на втором этаже, баба в неглиже
Приготовилась уже лежать на спине, но Германа всё нет, куда же исчез этот подлец?
Хоть он – дурак, и пашет, как ишак, ему кары небес не миновать, он никак не соглашается шагать
В кромешный Ад, он же не желает земную жизнь опошлять, та, женская стать,
Что всякий раз радовала мужской глаз, оставила нас без лишних фраз и тирад,
Тьма и мрак мешают любить и праведно жить, сердце устало ненавидеть,
Отныне и впредь всё туже и туже над грешниками затянется тонкая сеть,
Они могут лет на десять сесть и в один присест указующий перст судьбы
Предпримет дилетантские ходы, дабы сжечь за собой все деревянные мосты!
«Не греши! Не ври! Нежно и праведно жену люби! Не сотвори греха!
 Даже в нескольких строках короткого стиха из стыда остаётся пыль и труха!
Мало-помалу дурак подбирается к властному штурвалу, житейское море штормит.
У него удручающий вид, карта бита – нечем крыть, можно вспомнить и забыть
Про спокойную семейную жизнь, она потеряла всякий смысл! В горле першит,
Мимо прошёл садист, под его ногами шуршал пожухлый лист, он падал вниз,
Пока смог над городом не завис, путь дурак всегда был тернист, он с виду – неказист,
В душе – оптимист, но жизнь ему ставит на вид, и постоянно длань болит и почти дымит!
Зачем так жить? Во имя чего по земле ходить? Что надо изменить,
Чтобы прервать беззаконий нить?  В состоянии временной агонии
Слушаю отрывки из «Шестой симфонии» Шостаковича, в углу спальни
Свет далеко не идеальный, там едва трепещется церковная свеча,
Когда на её месте сияла лампа Ильича, её разбили не зря! Грех сотворён со зла.
Чтобы душа временный покой на земле обрела, дурак сам подвергнут соблазну
Влюбляться в женщин разных, чистых и грязных, здоровых и заразных,
Противных и безотказных, на вид ужасных и страшных, прекрасных и святых,
Но нет пользы от них, сладостен лишь первый визг, похожий на всхлип!
Его трудно в памяти заново воскресить, тут же дёргается кадык,
Раздаётся громкий крик, что им нечего делить, легче всё забыть,
Прошлое воскрешать никто не будет, отступив на пядь, ты должен будешь понять,
Что тебя встретит блуд и разврат! Надо что-то решать, когда, с кем и как?
Жизнь с дурака пишет триптих, его голос тих, он пишет  собственный стих,
В строках своих он ловит благоухающий миг, и не замечает дум других!
Влюбившись в существо неразумное, всё произошло в кромешной тьме,
Смута  началась в душе, неразбериха в голове, святость притаилась вовне!
Странный мираж медленно поплыл по  треснувшей стене, будто бы кровь по щеке!
На тягловую лошадку постоянно сыплются нападки, как град с небес,
Опускается занавес, звучит полонез Огинского, на его стороне перевес,
Там гармония и самобытность есть, случайно бес в открытую настежь дверь пролез,
У него сил для совращения дураков уже нет, он не склонен для долгих и скучных бесед,
Они идут ему во вред! Падает снег, близится рассвет, ты – никчёмный человек,
Тебя никто не пустит на ночлег, и вот уже на склоне лет ты завидуешь судьбе коллег,
И планируешь побег из давно обжитых мест, выражая судьбе собственный протест!
Есть натуры дающие и есть воздающие, люди пьющие и в долг берущие без зазрения совести,
Выпив, выплёскивают все горести наружу, они в холод, стынь и стужу с головой не дружат!
Им по душе звездопад, им всё не так, как- никак легче гонять по двору собак,
Чем слышать: трах, бабах и второпях принимать нужное решение,
Стареющее поколение на стороне ищет себе творческое вдохновение!
Дурак видит только малую часть земного бытия, сидя у ручья, он во всём винит себя,
Зря, коль нет в голове царя, тогда душа недостаток природы сама восполнить должна!
Жизнь бежит впереди смерти, радость – впереди печали, попраны все идеалы,
Помрачение рассудка не заметит только проститутка в момент оргазма,
Когда ущербный месяц выплывает из сизого тумана! Закон – не шутка,
Во время светлого промежутка разные мысли возникают в голове,
В одной стороне – тьма, в другой – тишина, из окна доносятся порывы сквозняка,
Для бывалого мужика польза от него не велика, он привык праведно жить,
И не стремится рогом землю рыть, чтобы в душе свободу ощутить сполна,
Чаша греха испита до дна, дураку ясно, что жизнь удивительна и прекрасна,
Однако наш быт ужасен и страшен, он в разные цвета пастелью разукрашен!
Наши желания просты: ни грош любви, ни простоты, зачем переходить  нам на «ты»?
Горечь вины достигла бездонной глубины, нервы напряжены, а мы на страдания осуждены,
Кем, когда и зачем? Что ни день, новая дребедень! То падает на ноги плетень,
То под глазом появляется ячмень, так целый день наполнен сутолокой грызущихся тел,
Ты – счастлив, что жив и цел! Да, тяжек быт, молва гласит, что трудно жить,
Не с кем суету сует обсудить, хочется волком выть, и навеки забыть,
Что стыд глаза не застит! Он мог стать бандитом, сидел в «крытой»,
Или был бы убитым пулей или битой, сейчас стал космополитом,
Иногда глаза вылезают из орбит, когда он на подчинённых кричит!
В стороне богом позабытой дым и копоть, там много разных уродов,
Но нет в том вины всего народа, у одних больше свободы, чем у всех,
Они стремглав всплывают вверх, другие проворно падают вниз,
Мне не в чем винить и первых и вторых, дело не в них,
Всему виною кацапский быт, как без воровства на жалкие рубли прожить?
Лучше сразу крылья сложить, чем милостыню в тёмном переулке просить,
Легче стать уркой, не хочу его прошлое ворошить, так быть. Не мне его судить!
Карта бита – нечем крыть, падающий лист на его будничной стезе сутками кружит,
В горле ком стоит, но жизнь длиннее, чем надежда, но короче, чем высокая идея,
Он живёт с женой, жизнь проходит стороной, наш герой не впадает в запой,
Плоть с головой погрузилась в быт мирской, друг другу во всём потакая,
Муж и жена о былых грехах не вспоминают, ибо знают:  жизнь короткая такая,
Что изъяны друг друга, до утра разбирая, посреди полымя грехов,  порхая,
Слюной истекая, глазами моргая, не сможешь жизнь насладиться до конца,
Как узда Творца закроет навсегда твои грешные уста!
Горе тому, кто поднимет запретную тему, всему – своё время,
Всему – свой час! Жизнь дарит шанс один лишь раз,
Иной раз посылает аванс, ты же впадаешь в транс,
Тебе надоело милостей от природы ждать,
Завтра тебя уткнут лицом в асфальт, япона мать,
Придётся самому бандитов за грудки брать!
На новый лад судьбу не перешить,
Можно многое простить, если жажда жить
Над тобой сизокрылым ангелом кружит и кружит,
И не дают о прошлом забыть! Только дитя дурное
Смеётся над самим собою, быть изгоем неприятно,
Понятно почему? Нет дела никому, что небо в дыму,
Тебе не справиться одному с мытарствами судьбы,
Согнув спину, ты начнёшь убеждать вторую половину,
Оставить гордыню, но она иными заботами огорчена!
Ей всюду мерещится злобный Сатана, долу капает женская слеза,
В окно до утра тихо светит ущербная Луна, скрипит кровать, япона мать,
Её песня грустна, обожжены два белоснежных крыла, не удалось отыскать то лекарство,
Которое бы вмиг прекратило все мытарства плоти и души, и музыка любви звучали вблизи!
Трудно честь свою спасать, ещё труднее осознать, кто твой друг иль враг?
Нас этому родители не обучали, звонче всех звучит в душе музыка печали,
Распри и скандалы  ведут семью в небытие, и вот ты,
Как безумец бежишь по знакомой с детства колее,
Что мысленно доказываешь себе, а в голове – хуже, чем на колее,
То стынь, то жара, то гололёд, то дождевая вода, там нет тепла,
 Да и не было его там никогда! Гнев в рассудке несовместим с пошлой шуткой,
И вот опять отказ от дома, где всё до клитора знакомо, жажда и истома опекают костолома,
Нет приёма против лома, это всеми признанная аксиома! На биографии пятно, 
Чернее смоли волос оно, на стезе дурака  застыли два врага – Голод и Смерть,
Нет никаких надежд: в довольствии умереть, оставив семье с деньгами конверт!
Пусть потерянное поколение не проявляет лишнее презрение,
И ценит каждое мгновение земного жития, а мысль моя не стоит на пороге,
Помешкав немного, уходит с безлюдной дороги, не солоно хлебавши,
Нательный крест, в ладошке зажав, никого не предав, никого не лишив прав
На свободу, вспомнишь многих шалав, с кем чистоту небес повсюду искал,
До сих пор не нашёл! Значит, ты – дурак и козёл, твой язык остёр,
Но ты – не бандит и не вор, хотя тяжело пережил позор!
Во все веку всю вина валили на дурака, сжигали ясновидцев на кострах,
Пусть ветер развеет их тлен и прах в приазовских степях, крах ещё не наступил,
Он в полушаге застыл, один старый мудак из себя бог весть, что возомнил,
И едва этот мир не погубил! Здесь все равны, но одни ходят к тёще на блины,
А другие за ними наблюдают со стороны! И те, и другие обречены, хотя венчаны они,
Всю жизнь оставаться в тени своевольной жены, она ровнее всех, не мил ей этот свет,
Не тот звучит сонет уже премного лет! Держась истины, смотрю за себя со спины,
Впереди реки, горы и долины, горные стремнины и пески Палестины в миг единый
Найдут вескую причину, чтоб сказать правду прямо и в лоб, ты же – остолоп,
Тебе, что в лоб, что по лбу, главное – проявить инициативу, и получить ксиву,
Что именно ты пошёл супротив рока и судьбы! Старая лошадь не портит борозды,
Даже старая кляча на стороне ищет удачу, она всегда была доброй,
Хотя  и беспардонной, любила себе подобных,
Что ещё можно требовать от старушки-судьбы?
 С неё хватит мытарств, она все деньги потратила на приобретение лекарств,
На неё дурак навесил всех собак и рад, что есть возможность во все колокола звонить.
И матом противником крыть! Слышен рык из подворотни, местные оборотни
Вытерли сопли и подняли вопли, они слышны даже на окраине страны!
В вечер субботний старый невротик принял антибиотик и принял сотку на грудь,
Чтобы как-то обезопасить дальнейший путь, дела плохо идут, Сизифов труд не в почёте,
Ему стало противно до рвоты, тут же начался приступ зевоты, его сменила икота!
Трудно жить, если жизнь теряет смысл и становится невыносимой, ты ходишь со скучной миной,
Но как ни толкуй и что не говори, хоть негодуй и на весь околоток кричи,
Сердце едва скрипит в груди, рухнул мир, как колода карт, отвернулся фарт,
Жизнь похожа на банк, ты искры мечешь изо рта, а уличная братва играет в поддавки,
Здесь нет праведного судьи, здесь не смогли обезопасить свои пути для отступления
Известные знатоки, у них был ум, было живучесть, но печальная участь постигла их,
На путях земных всем правят рок и случай, сговорившись, бьют вдвоём под дых,
Слышится всхлип в дальнем закутке, там скулит собака, она сидит на привязи,
Её держат на коротком поводке, у дураке крест зажат в руке, он всё просчитал в уме,
Однако этот неумейка был женат на еврейке, она испортила серьёзный план
И закрутила любовный роман с одним из мусульман! Он объездил много стран,
Выглядел, как донжуан, он, как таракан постоянно заглядывал в стакан!
Оценив обман судьбы, страсти к счастью в сторону отошли,
Вспомнили все грехи рока и судьбы, и короче стали жизни дни,
Не те, что прошли, а те, что запомнились в мирской пустоте!
Судьба добавила весомо, что ей каждое слово дурака с детства знакомо,
Она обратилась к управдому, быть бы грому, но удалось решить спор по-другому!
Пришлось уйти из дому, взяв в руки  сучковатый посох, дурак в душе философ,
Ему похуй, куда идти, с кем спать, перед кем нагишом предстать!
Неисповедимы Господние пути! Господи, за все грехи дурака прости!
Он покинул родные края в день сурка, вот такая оказия когда-то произошла,
Он шёл в старомодном ветхом шушуне по чужой и нищей стороне,
Речь идёт не обо мне, я в то время жил на другом конце страны,
Однако мы были родственными узами по рукам и ногам связаны,
Слёзы по лицу ладонью размазаны, слова не все сказаны,
Языки развязаны, ведь бездельники – не отшельники,
Они - балагуры, даже бабы-дуры и те чешут язык, выходя из дома по нужде! 
Божий раб был с детства душой и телом слаб, под ногами то яма, то ухаб,
Он говорил жене не раз, что естественно, он – не Бог, но и не червь, не царь, и не раб,
Ему на пророчества  судьбы плевать, он не готов так рано умирать, он смотрит на мир стороны,
 И уму только дали небес видны, все истины изолганы, лжецы изощрены, им, что хрен с горы,
 Что жизнь, вывернутая на изнанку изнутри, куда не посмотри, всюду гнус и мошкара,
Покой находишь у костра, так и сидишь до утра, почти что спишь, катишься вниз, проходит жизнь,
Проходит всё, назад нельзя вернуть ничего! Хоть убей или толкай взашей от толпы алкашей,
Не понимаю, почто страдаю и почему я здесь, дрожу весь, зачем и кому я нужен тут,
Если меня нигде не ждут?

г. Ржищев
2 февраля 2022 г.
18:00