БГ и 70г

                БГ и 70г(годиков)


Однажды, Борис Борисыч Гребенщиков приготовился отмечать семидесятилетний юбилей и решил, во избежание эксцессов, отрепетировать все поздравления загодя, вернее, за полторагодя, так как Борис Борисычу, пока что, шестьдесят восемь с половиною годиков... Просверлил Борис Борисыч в косухе дырку для ордена третьей степени "За заслуги перед отечеством" (уж к юбилею-то не могут же не дать...), и собрал всех своих старых рок-н-ролльных корешей, из тех кто еще жив, и в здравом рассудке, и может передвигаться самостоятельно, без посторонней помощи и кресла-каталки... К вечеру, в его восьмикомнатную каморку набилось народу, человека два: Сам Борис Борисыч и Гаккель. Двоицкий, не смог вырваться из заграницы, из-за заграницы, потому что не захотел вырываться, его и там неплохо кормят... Мракаревичу некогда, он сидит в подмосковье и ругается с  подписчиками в мордокнижье. "Витьки'" - остался один, да и тот, торгует тельняшками в апрашке... Джо-Анну не отпустил муж...а то опять с Борис Борисычем в ванну голенькими заберутся, как в 84м...и опять будет непонятно, чьи это из ванны торчат волосатые коленки, Борис Борисыча или Джо-Анны Стингреевны...
Ну, что ж, делать нечего, Гаккель так Гаккель...
Тут, неожиданно раздался тревожный звонок в дверь. Оказалось, что это Борис Борисычу принесли поздравительную телеграмму от Джо-Анны Стингреевны. Текст телеграммы гласил:
"Порьису Порьисовьетчу Крьепьенсчьикоффу! Таракой Порьис Порьисовьетч, ощщьен пожьяльюйстя нье говарьи ньикомью щтьё этьё бьили майи волосьятие кольеньки!..."

- Тьфу ты, ё! - прогневался Борис Борисыч - Еще одна!...Уже восемнадцатая!...Да не говарью я ньикомью!  Угомонись уже, Стингреевна! Ходи лохматая, сколько душе угодно!... - Борис Борисыч гневно порвал очередную телеграмму от неугомонной Стингреевны и задумчиво
съел ее, вспоминая ту далекую ванну и свои побритые коленки... Затем он перенес свой взор на заскучавшего было Гаккеля.

- Ну, Всеволод - сурово, по-ленински, прищурился на Гаккеля Борис Борисыч - а ты мне что приготовил на сэвэнтилетие?

- Ну, во-первых - ящик водки! - оживился Гаккель.

- Ну, это само собой...

- И, во-вторых...сейчас внимание - творческий номер!

- А вот это уже опасно!... - насторожился Борис Борисыч, который, как всем известно, в молодости достаточно насторожился, и накочегарился...а, нет, накочегарился Цой, а Борис Борисыч только насторожился...хотя нет, Борис Борисыч в молодости и накочегарился тоже достаточно...да и не только в молодости, а и сейчас иногда себе позволяет...что-то мы немного не туда завернули...ну не суть...

- Какой еще "творческий номер"?

- Веселые частушки! - радостно сообщил Гаккель.

- Знаю я твои частушки!... - приуныл Борис Борисыч - Предварительно я обязан залитовать тексты частушек, во избежание неизбежных эксцессов! Давай, показывай, чего там у тебя...

Гаккель вразвалочку вышел в центр залы, раскинул руки в стороны и притопывая ножкой радостно заголосил:

- Как у нашего БГ ж*па - семьдесят кг!...

- Так, стоп! - удивился Борис Борисыч, но Гаккель не унимался, и сделав вид, что не расслышал, продолжил голосить...

- Из-за нашего БГ развалилось СНГ!...

- Из-за нашего БГ отменили все ЕГЭ!...

- Из-за нашего БГ в мире кончились тенге!...

- Пиво с надписью - "БГ!!!" продается в ФРГ!...

- Отдыхает наш БГ с номерочком на ноге!...

- А разведчик из БГ круче Рихарда ЗоргЕ!...

- Как у нашего БГ зуб остался в кураге!...

- Как у нашего БГ были стразы на серьге!...

- Каку нашего БГ изучают в НИИ Г!... - не унимался Гаккель, уже приготовившись пойти вприсядку...

- Так, стоп! Хватит! Угомонись! Это что такое? - гневно-кротко спросил Борис Борисыч, изумленно приподняв бровки домиком.

- Веселые частушки! - радостно сообщил Гаккель, все еще порываясь пойти в присядку.

- Это всё, что ты мне приготовил, или будут еще "сюрпризы"?...

- Еще два ящика водки! На березовых бруньках! На опохмел! Заныкал в сортире...

- Так, понятно, пи*да юбилею!... - тяжко вздохнул Борис Борисыч - Что-то мне перехотелось праздновать сэвэнтилетие... Видно, придется ждать эйтилетия, может хоть там, подарки не такие говенные будут...

Обиделся Борис Борисыч, надел все свои орден четвертой степени, и хлопнув дверью, побрел из каморки, как Лев Толстой, неведомо куда, прихватив с собой ящик водки и негромко напевая песню "На*бали"...