Азбука жизни Глава 10 Часть 121 Идиллия

Глава 10.121. Идиллия

Дедуля, счастливый, наклоняется к внуку. Он был так благодарен вчера, когда мы с Вересовым прилетели в Петербург.

— Удивительно, — говорит он тихо, глядя на спящего малыша. — Такая кроха, а уже привык к твоим колыбельным. Они у тебя льются, будто из рога изобилия. Я спокоен, что и Мила с Эдуардом прилетели с тобой.

Соколову, как я знаю, нужна моя библиотека — он и воспользовался моментом.

— Николай мне нужен для проекта минимум на неделю, — поясняет Александр Андреевич, перехватив мой взгляд.

— Я знаю, Александр Андреевич. А без меня сможете обойтись?

— Сама найдёшь себе занятие. Ты разве когда-нибудь была без дела?

— Не припомню такого момента, — отвечаю я, улыбаясь. — С мыслями, которые располагают к праздности, я никогда не дружила. Просыпалась — думала о планах на день, к вечеру страдала от того, что так мало сделала. Вы для меня все были кумирами — в знаниях, в профессионализме. Ребёнок тянулся за вами, вот и выработала в себе потребность — не терять времени.

— Но никогда не была собой довольна!

— Никогда, Александр Андреевич.

Дедуля смотрит на меня без сочувствия, но с пониманием. Он знает: я родилась среди взрослых, уже самореализованных и бесконечно требовательных — прежде всего к себе. Родители были молоды, постоянно заняты учёбой и работой. Меня чаще видели няня или прадед, в кабинете у которого собирались коллеги, обсуждавшие серьёзные, взрослые темы. А няня — бывший педагог, получавшая зарплату, несравнимую со школьной, — естественно, привила мне ответственность и научила ценить время едва ли не с пелёнок.

Но было и другое: те часы вечера, когда взрослые возвращались. Всего час — драгоценный, выкроенный из их графика. Они укладывали меня спать в половине девятого, но я удерживала их рядом ещё долго, прося почитать. Хотя читать я научилась сама в четыре года. Дело было не в книгах. Просто мне не хватало их — их взглядов, тёплых и нежных, их голосов, наполненных лаской. Перед сном хотелось напитываться этой близостью, чтобы хватило до следующего вечера.

Так и выросла — между делом и тишиной, между ответственностью и тихой, но жадной тоской по любви.