Маршруты детских прогулок

Кончилась война, жизнь возвращалась в нормальное русло. Мы стали ходить гулять. С мамой - обычно на Парапет, где собирались дамы из окрестных интеллигентных семей со своими отпрысками.
Парапет состоял из различных зон, в которых кучковались группы одного типа. Если войти с улицы Горького, то в аллее направо в своеобразном круге была карусель. Сама аллея шла по кругу вокруг всего сада с перерывами на вход с Ольгинской и Горького, Азизбекова и Кривой.
Около лестницы, ведущей на улицу Азизбекова к кино-театру «Араз», стоял продавец мороженного, который вкладывал в специальную круглую формочку вафлю, потом на нее кусочек мороженного, накрывал его другой вафлей и выталкивал из формочки в руки счастливца. Пару раз и мне перепало.
В следующем круге сидели обычно цеховики, валютчики или умудренные жизнью аксакалы.
А если пойти налево, то павильон «Воды-Сиропы», затем общественный туалет.
Мы располагались в центральном круге, где зимой на Новый год ставили украшенную елку, а вокруг домики для продажи всяких сладостей или игрушек.
На Бульвар мама ходила редко и совмещала это с заходом в магазины за бытовыми покупками.
У мамы были строгие правила: на улице семечек не грызть, ничего не есть,  идти чинно. Однажды я пришла в такое отчаяние, что воскликнула: «Ну хоть коробку спичек купи!»  - и эта фраза стала так популярна в семье, что даже сейчас, если мы заходим в магазин и выходим из него без покупок, то муж с улыбкой замечает: «Даже спичек не купили?!»
Другое дело было, гулять с папой, хотя получалось это только по  воскресениям. Зато это был настоящий праздник.
Почему-то «выход в город» был по определенному маршруту. Выйдя на Али Байрамова, мы сворачивали на Толстого, доходили до Горького, а когда подходили к дому №8 с огромными и всегда распахнутыми окнами, откуда доносились звуки музыки или пение, папа всегда говорил, что здесь служил его папа, мой дедушка. Я это, конечно, знала, но так затвердила на всю жизнь.
В хлебном на углу Физули и Горького покупаем «французскую булку», тогда она еще не переименовалась стыдливо в «городскую».
Пройдя мимо армянской церкви и минуя парадную дяди Коли и тети Веры Алеевых в доме «Азрыбы», переходили улицу Саратовца Ефима и при входе на Парапет покупали граненный стакан семечек, который с каждым годом становился все короче и короче,  делили их между папиным и моим карманами. Условие было одно: шелуху в карман, а потом в урну!
Пройдя Парапет – ну что здесь интересного! – мы выходили на Ольгинскую. Здесь начиналоь самое главное. Мы подходили к каждой витрине и внимательно рассматривали ее. И кто быстрее и  правильнее назовет больше предметов – тот выиграл.
На углу магазин «Динамо» с двумя входами – с  Кривой и с Ольгинской. Витрина не особо интересная: велосипед, теннисная ракетка, спортивный костюм «Динамо», «шиповки» - специальные туфли для бега на стадионе, ну и всякие мелочи.
Затем «Овощи-фрукты», нам там неинтересно. Затем парадная, где потом жила Тамилла Абдулаева, но это я узнала позже.
А вот «Мясо-молочный» - это интересно и вкусно. Во-первых, на стене висят интереснейшие чертежи тушь крупного и мелкого рогатого скота, которые я с удовольствием рассматриваю, во-вторых, здесь продают сосиски и колбасу. Папа покупает несколько ломтиков  любительской, с той «французской булкой»,  это «пища богов».
А вскоре отменили карточки и стало совсем хорошо.
За вкусным магазином следует Писчебумажный. Здесь мы застреваем надолго, тщательно изучая все карандаши, ручки, почтовые принадлежности и прочие канцелярские штучки, любовь к которым я сохранила на всю жизнь. Здесь обязательно что-нибудь покупалось.
Или стиральная резинка из двух половинок – розовой и белой, для чернил и карандаша. Или карандаш «Кохинор» или появившийся «цанговый». А однажды мне были куплены маленькие металлические немецкий счеты со специальной металлической палочкой для передвижения «костяшек». Они сейчас хранятся у меня в книжном шкафу и скоро можно отмечать их 75 -летие.
А затем храм еды – Гастроном №1, который у нас назывался просто -Гастроном, и все сразу знали, куда идешь.
Отделы «Вино», «Овощи» и «Мясо-рыба» располагались отдельно во дворе, куда можно было попасть и из главного зала, пересекая двор, и из переулка Кнуньянца.
А в трех больших залах располагались:
1. Рыбная гастрономия, но у нас была «Азрыба», здесь нам делать нечего;
2. Мясная гастрономия справа и молочная – слева. Завораживали огромный кубы сливочного масла, круги сыров, которые разрезаются особым способом специальными струнами. Кусочки заказанного веса кладутся на пергаментную бумагу, изящно заворачиваются и передаются покупателю через высокий прилавок.
Продавщицы в нарядных белых фартуках и ажурных наколочках на волосах.
3. Справа:  мука, сахар разных видов, сахарные головы – конусы в синей бумаге и специальная  гильотина-щипцы, чтобы колоть их; табак и папиросы различных видов и курительные трубки. Папа купил одну – голову Мефистофеля, и она стоит у меня за стеклом.
Слева: пирожные и печенья всех видов. Здесь мне может перепасть эклер, который и съедается за специальным столиком в центре зала.
А прямо – конфеты на развес и в красивых коробках. Или монпасье в металлических.
А один раз их продавали в огромных круглых вощеных коробках килограмма по три. Мама купила две, а потом в них хранили кишмиш и орехи. Я очень любила, придя из школы, запустить руку в каждую из них и положить в рот по жмене вкуснейшего лакомства. А мама потом сетовала, что орехи и кишмиш почему-то усыхают.

В магазине красиво, торжественно и величественно. Но однажды произошел эпизод, который увековечился фразой в нашей семье.
Очередь была небольшая, как и всегда в этом магазине, человека четыре. За легкомысленно и по-летнему нарядно одетой женщиной встал жгучий мужчина. Несколько минут он стоял спокойно, но потом до него, видимо, стал доходить запах ее духов, он внимательно всмотрелся, потом ущипнул ее за эффектную попу и признес громко с восторгом: «Сволочь, парижанка».
Немая сцена!

А теперь начинается самая занимательная игра: витрины Универмага, потом он стал называться «Старый универмаг», это когда построили на Базарной ЦУМ.
Здесь каждая витрина была праздником для глаз и находкой для сообразительности. Оформлены они были великолепно, заполнены товарами, и глаза разбегались. Вот здесь и обогащался мой лексикон.
Минут 30 это занимало, если не больше.

Вот и Бульвар! Мы прохаживаемся по аллее  вдоль моря и папа рассказывает что-нибудь очень интересное.
А потом мороженое на выбор. Однажды папа спросил меня, сколько я смогу съесть за один раз. Я сказала: «Посмотрим». На четвертом брикете папа признал поражение и приказал маме не говорить во избежание проблем. Я согласилась, мне они тоже не были нужны.
А теперь догадайтесь, с кем я предпочитала гулять?!