9. Перепутанные письма

               
                - 1 -

       - Это я во всем виновата, Леша! Прости, я погубила четыре жизни.
       - Да ты-то тут причем? -раздраженно ответил он.
       - Я! Я! Это я тогда предложила, то, что предложила...
   Они сидели в грязном шоферском кафе, странно прижатом с одной стороны к доро-
   ге, с другой к полуразвалившимся сараям, за которыми белело одинокое поле и
   лес, в сумерках похожий на темные одежды прошедшей жизни.
       - А ты постарел, Леша.
       - Еще бы! Почти 20-ть лет прошло. Как ты, Люська, узнала-то меня? Я бы не
   узнал. Столько лиц по жизни промелькнуло, перепуталось всё. А вот то, что про-
   изошло, не вычеркивается из памяти, как будто колом стоит и не выбивается.
   Стараюсь забыть. А нет!
       - Да, разве такое можно забыть! А я ведь любила тебя, Леша. Тайком, но
   любила.
       - Да? - удивленно посмотрел он на Люсю - Не знал.
       - Да и я не помолодела. Прости ты меня.
       - Да за что? Ты-то тут причем!
       - Я тебе напишу. Дай мне адрес и ты все поймешь.
       - На! - растерянно ответил он и написал на клочке газетной бумаги свой
   адрес.
       - Спасибо.
       - Ну, я поехал.
       - Давай!
   За окном отчаянно выл октябрьский ветер,  как будто пёс просящий тепла и кро-
   ва, послышались уходящие шаги его ног, хлопнула дверь кабины и звук отъезжа-
   ющей машины превратился в жуткую тишину ночи.

       - Людмила! - обратилась ко мне уборщица, тяжело хлябая ботами по только
   что вымытому некрашеному полу - Пора закрывать! Или остаешься? Клиентов боль-
   ше не будет, очевидно.
       В ответ ничего не прозвучало.
       - Или остаешься?
       - Спасибо, баба Маня! Я закрою!
   Ей надо все вспомнить и подумать. Хотя чего вспоминать? Все и так было ясно.
       Придя домой , она почувствовала себя неважно. Озноб какой-то. Померила
   температуру. Нормально, но голова раскалывалась. Выпила таблетку цитрамона,
   заварила чай немного отошло. Зажгла почему-то свечу и взялась за обещанное
   письмо, обращаясь скорее всего к себе, а не к только что уехавшему.
       Скорее к  себе.

                - 2 -

       Дело было молодое. Романтики были. Хотелось чего-то нового, неизвестного.
   Мать с отцом отговаривали, в деревне все говорили:
       - Куда ты, Люська?
   Но разве можно было остановить молодой девичий напор! Аж, блузка на груди
   трещала от желания. Собралась и уехала на Север. Не деньги интересовали, а
   романтика приключений. Ум-то потом пришел и рассудительность, а тогда ветер
   в голове. Ничего не страшно! Вообщем, попала она в небольшой рабочий поселок
   на краю земли.
       В основном молодые холостые, веселые, все по плечу, силы немерено.
   Работали дружно, смеялись больше, чем работали, так казалось. В основном
   парни, девки, но были и женатые. Немного, но были.
       И вот была одна пара. Он - Алексей, она - Инна. Хорошая пара, тоже весе-
   лая, все же без детей, ничем необремененные. Так что особо не отличались,
   и как праздник какой или просто выходной - были вместе.
       Но вот была, оказывается, тут одна тайна, о которой никто не знал. Жили
   по разным домикам у хозяек, кто в общаге, женатые отдельно.

       Люся перевела взгляд со свечи на темное сумрачное окно, потом на чистый
   лист бумаги, на котором не было написано еще ничего. За окном начинался дождь,
   Покров еще не наступил. Снег перемешался с грязью , не вступившей еще в свою
   силу зимы, и ветви берез равнодушно стучали по мокрым стеклам ее хибары,
   наводя тоску и вечную жалость.
       Замуж Людмила так и не вышла. Жалела себя? Конечно жалела, но то, что
   произошло дальше как бы не давало ей права устроить свою жизнь более
   счастливо, чем она была на самом деле.

                - 3 -

       Вообщем, был среди ее подруг и друзей один такой необычный, немного
   замкнутый, красивый, стриженный, с черными как омут глазами. Уверенный, обла-
   дающий какой-то внутренней силой, казалось, надежный, за которым можно было
   идти хоть на край света. Женщины таких любят, ну а девушки с ума сходят.
       Звали его Егор.
   Бегала к нему Инна. Тайком. Шахта была небольшая в поселке, работали по три
   смены  в забое. Уголь добывали. И ночами бегала она к нему.
       Он жил отдельно у хозяйки. А той что? Старушка была как будто обижена на
   весь белый свет.Равнодушная к сплетням в отличие от многих. Лишь бы деньги
   платили. Помогала она внучатам на "большой" земле, высылала безотцовщине,
   а остальное ее не касалось.
       Егор трогал обнаженную грудь Инны, ласкал ее губы и все говорил, говорил
   про другие страны, про природу, про непонятную ей философию.
       Ей было смешно, интересно и почему-то жалко его. Он был очень начитанный
   и действительно много знал. Уговаривал ее бросить все - мужа, места эти,
   уехать куда-нибудь к черту на кулички. Забыться и только любить друг друга.
   Хитрость у них была у обоих, конспирация соблюдалась четко. Она уходила под
   утро, он проверял - нет ли каких любителей понаблюдать, и до дома Егор прово-
   жал ее параллельными дорогами. Так   что комар носа не мог подточить.
       Но это было только по 3-им сменам мужа. А в обычные дни они холодно встре-
   чались друг с другом взглядом. молча кивали. И в мыслях ни у кого не было их
   заподозрить.
       Супружескую постельную верность она соблюдала и ребенок действительно
   начинал вырисовываться, только непонятно от кого, но признаки уже были.
   Егор знал об этом. Алексей еще нет и первый все настойчивее упрашивал ее
   уехать, пока не поздно. Она вроде бы соглашалась, но все тянула.
       Штамп в паспорте? Это можно было устроить и потом, да хоть гражданский
   брак, оба были согласны на всё. Но...

                - 4 -

       Люся уже было вынула обычную шариковую ручку и собралась писать Алексею,
   как тут огарок свечи совсем поубавился и зловещие мерцающие тени от пламени
   стали отчаянно плясать по стенам комнаты, заходясь волнами непонятного ей
   страха. Она зажгла новую свечу. Собственно, бояться было нечего. Совесть ее
   была чиста. Это случайность, здесь не было тайного умысла. Просто сложилось
   то, что должно было произойти. Как будто богом было написано или скорее сата-
   ной. Просто тяжесть была на груди и хотелось ее снять, очиститься, освободить-
   ся.  И она все-таки начала писать.

                - 5 -

       - Алексей! Это я тогда придумала написать письма родным, близким. Из очень
   чистых побуждений. Это сейчас в век СМС, мобильных телефонов письма перестали
   писать. А тогда это было нормальное человеческое желание.
   Сидели мы - продолжала она письмо - Как-то за столом, играли в карты, кто-то
   включил радиолу, песня какая-то щемящая звучала, то ли "Нежность" Пахмутовой,
   то ли еще что. Играть в карты надоело и я предложила написать близким письма и
   тут же отправить.
       Был еще Михай такой, баламут, весельчак. Все шутил и картами шельмовал.
   Но несерьезно, никого не раздражало. Инна была, я и Ермолай, высокий блондин 
   с глазами совы и смешными оттопыренными ушами. Ну и Михай этот.
       Все притулились по уголкам, зажгли свечи Все было романтично , таинственно
   и красиво. Писали трое.
       Я, честное слово, Алексей, писала тебе, глупая была, наивная девчушка,
   дурочка такая. Ермолай домой родителям в деревню. А Инна. Мы тогда не знали
   кому, думали, что тоже домой. А оказалось писала она Егору. Зачем? Она  и так
   могла признаться в любви ему в постели и согласиться наконец-то уехать с ним.
       Но поддавшись этому общему духу красоты и романтики при свечах, писала
   ему. Михай не писал, он не умел изъясняться на бумаге. Все сложили свернутые
   письма на стол, написали адресат на конвертах, приготовились запечатать их.
       Как в дверь кто-то постучал.

                - 6 -

       Людмила тяжело вздохнула и продолжала:
       - Это был ты, Алексей. Все от неожиданности вскочили. Я от того, что одно
   письмо адресовалось тебе. А вдруг все узнают мою тайну! Инна от того, что
   второе письмо адресовалось Егору. Ермолай от того, что подскочили все.
       А неугомонный Михай взял да и для смеха перепутал все письма на столе,
   да так умело, что мы этого не заметили. Пока ты, Алексей, раздевался мы
   быстренько вложили письма в конверты, прошлись языком по липким краям их,
   и благо при свечах все это было, не так заметно, аккуратно спрятали письма
   каждый у себя. Машинально это сделал и Ермолай.
       - А чем вы тут занимаетесь? - помнишь твой веселый вопрос.
       - Да, вот - растеряно ответила твоя жена - в карты играем.
       - Ну, давайте я кого-нибудь заменю!
       - Давай меня! - предложила Инна - Что-то устала я.
       - А почему свечи? Давайте электричество включим.
   Все успокоились. Сели за стол. У Михая где-то осталось от последнего праздни-
   ка. Разлили по рюмашкам коньячок. Мы, женщины, держали под одеждой свою
   тайну. Ермолай тайны не имел, поэтому и не особо волновался. И каждый раз,
   выигрывая кон, повторял:
       - Как мне везет сегодня!
       Наутро все письма были отправлены по чужим адресам.

                - 7 -
               
       Людмила тоже погасила свечи, включила свет. Комната перестала быть страш-
   ной, предметы при электрическом освещении обрели свои естественные очертания.
   Будильник мерно тикал в такт каплям уже надоевшего и однообразного дождя за
   окном.
       Тайна исчезла.
   Люся заплакала, ей стало легче.
       - Остальное, Леша, ты знаешь сам - продолжала она письмо - Через много лет
   хотелось бы повернуть все вспять, Но невозможно.
       Вообщем, письма пришли не по назначению. Домашнее письмо Ермолая попало
   Егору. Чему он очень удивился и не понял. Мое любовное в деревню к его родите-
   лям. Они просто подумали, что это какая-то ошибка.
       А самое страшное, что письмо Инны с обращением "Мой милый ласковый Егор"
   попало к тебе.
       Да! Можно было бы решить этот вопрос более цивилизованно спустя 20 лет,
   думаю я, трезво и умно.
       Но в молодости в порыве страсти и ревности ты схватил ружье и, застав их
   в постели, убил обоих и еще одну маленькую ни в чем неповинную жизнь, которая
   теплилась в чреве твоей жены, так и не открыв тайны, чей это ребенок.
       Да, какая разница, главное, что это была маленькая новая жизнь.

       Тебя судили. Дали 20 лет.18 из них ты отсидел. Жизнь прошла.
   А Михая ты не суди. Судьба уготовила ему короткую жизнь, где-то сшибла его
   машина. Я была на его похоронах.
       А суди лишь меня. Это я тогда тогда придумала писать эти дурацкие, никому
  ненужные письма.

                2018 г.