Предание о колоколе в городе Ливны

Сергиевский храм

Тьма ночная над водою,
Город наш заснул,
И несётся над рекою
Колокола гул…
Заунывный… как тоскою
Полон этот звон…

Стихи написаны С. Н. Булгаковым ещё в юности.

Они о настоящем романтическом рассказе, почти сказании о граде Китеже.
Якобы в старое время, когда в кремле, стоявшем на крутом откосе, что над рекой Сосной, взялись устанавливать большой колокол, он неожиданно сорвался, скатился с горы и утонул в реке. Дна там, как известно, нет, а потому доставать даже не пытались. С той поры и до сих пор перед каждым большим известием слышится ночами из-под воды его глухой рокот.

(Булгаков С. Н. Моя Родина. Избранное / Составители А. П. Олейникова, Л. А. Беляева, А. Ю. Максимов. — Орёл: Издательство Орловской государственной телерадиовещательной компании, 1996. — 240 с.).


Но родина моей родины, её святыня, была Сергиевская церковь, «Сергие», как сокращенно она называлась в обычной речи. Для нас она была чем;то столь же данным и само собою разумеющимся, как и вся эта природа. Она была прекрасна, как и эта природа, тихою и смиренною красотой. Она, очевидно, представляла собою остаток древнего стиля: голубая с белыми колоннами, главная древняя её часть была трогательна своей интимностью и прелестью, она и была — Сергиевская, и к ней была пристроена главная часть, с престолом Успения, — храмовой праздник 15–го августа. Я никогда не задумывался о том, почему здесь соединены Сергиево и Успение, — явное созвучие Троице–Сергию в Лавре. Я не знал и не понимал, что это был столь же Софийный храм, как и Успенский собор в Лавре; я не знал тогда, что я получил имя, был крещён и духовно рождён в Софийном храме, причтён к лику служителя Софии Премудрости Божией Преподобного Сергия. Я не знал, что все мои вдохновения, которым в будущем суждено было развиться в целую богословскую систему, в корне своём были всеяны в душу Промыслом Божиим в этом умильном храме. Только теперь, в старости я постигаю этот дар Божий. Как мы любили этот храм, — как мать, как родину, как Бога, — одной любовью, и как мы вдохновлялись им. Он был для нас и святилищем, и источником восторгов красоты, — больше у нас ничего не было, но этого было довольно. Мы были привязаны к своему храму исключительно и ревниво, — другие храмы, как даже, например, Кладбищенский, где служил мой отец, были как бы не храмы, полу–храмы, лишь это был настоящий. В нём душа дышала красотой. Он весь был голубой, софийный: особо стояла колокольня, особо храм, род удлинённой базилики, но какой домашний.

(Булгаков С.Н. Автобиографические заметки "Моя родина").

(Материал из Википедии).