2582 Глава 5

— История России — это взлёт и падение уникального многонационального государства...

Лёшка смотрел на преподавателя и не мог собрать в кучу бегающие мысли. Внешность преподавателя как-то не укладывалась в его представление о современной женщине. Ладно, Ольга, она ещё молода и её тело и лицо не нуждаются в коррекции, да и пластическое вмешательство по закону разрешено только с двадцати одного года, но когда женщине явно за сорок... Впрочем, может быть, одинаковая повседневная одежда обитателей подземелья и отсутствие косметики на лице делали преподавателя такой непривлекательной и серой?

— Измайлов! Вы меня не слушаете?

Лёшка не часто слышал свою фамилию из уст других людей. Он вздрогнул.

— Слушаю.

— Тогда поднимитесь, когда разговариваете с преподавателем в классе.

— Зачем?

— Хотя бы в знак уважения того, что я трачу на вас время, вместо того, чтобы тратить его на всех.

Голос преподавателя — властный, с легкой хрипотцой, будто поднял Алексея со стула. К тому же все ученики смотрели на него осуждающе. И он решил, что не развалится, если встанет.

— А теперь задавайте вопрос, который вас мучает. Я отвечу, и мы больше не будем возвращаться к нему.

Лёшка почувствовал на себе заинтересованный взгляд всех ребят в классе.

— Я хотел спросить — а зачем мне изучать историю? Чем это мне поможет в будущем?

Педагог улыбнулась и жестом позволила Алексею присесть.

— Хороший вопрос, Измайлов.

Она медленно пошла между двумя рядами парт. Ученики на первых партах разворачивались ей вслед.

— А, правда, Антонина Игоревна, зачем нам изучать историю? — спросил парнишка с первой парты.

Педагог остановилась возле Алексея.

— Позвольте, я присяду с вами, Измайлов.

Он торопливо подвинулся, и Антонина Игоревна, грациозным движением руки проведя сзади по брюкам, опустилась на скамью. Алексей присмотрелся и был вынужден признаться самому себе, что был неправ по поводу внешности педагога. От неё, едва уловимо, исходил приятно сладкий запах, короткие светлые волосы лежали в простой прическе волосок к волоску, а не шее не было морщин. Она была привлекательной и зрелой женщиной, несмотря на полное отсутствие на лице косметики. Даже длинные ресницы на кончиках были белёсые, что отнюдь не портило её живые карие глаза.

— Историю стоит изучать, Алексей, для того, чтобы понять — кто ты есть в настоящем, — хрипловатый голос педагога зазвучал в тишине класса. — Изучение исторических событий подобно путешествию на машине времени в прошлое. Туда, где загадки, пугающие и интригующие, перестают быть такими, поскольку мы изучаем причины и события, к ним приведшие. Мы оборачиваемся назад и видим войны, революции, великие открытия и великие заблуждения. Мы обдумываем всё это, анализируем, оценивая сложную паутину причин, и делаем вывод.

Антонина Игоревна поднялась и медленно пошла назад к доске.

— История учит навыкам аналитики, критического мышления и логическому анализу ситуации; тренирует память и учит грамотно обрабатывать поступающую информацию. Зачем нужна история, спрашиваете вы? Да чтобы мы знали, какими идеалами жили наши предки, чтобы понимали, как их жизнь повлияла на наше настоящее. Знакомство с нашим прошлым есть путь к самосознанию и знакомство с историей помогает понять истоки современных социальных и политических проблем.

Она остановилась у своего стола, повернулась к ученикам.

— Историческая знание — это тщательно выстроенная коллективная память, а история — одна из самых политизированных наук. Народ без знания своей истории становится очень легко управляемым. Я ответила на ваши вопросы, Алексей?

Он поднялся:

— Да.

Антонина Игоревна улыбнулась.

— Продолжим наш урок. Присаживайтесь.

Ребята в классе развернули свои гаджеты. Лёшка смотрел на приборы, напоминающие маленькие чемоданчики разных расцветок и в недоумении открыл рот — Ольга такой чемоданчик ему не дала. Преподаватель взяла в руки небольшой черный пульт и активировала широкий экран на стене перед партами. На экране появилась картинка — карта земель обозначенных «Древняя Русь».

— Начало русской государственности идет от конца восьмого века...

Алексей смотрел на экран, слушал хрипловатый голос педагога и думал. В начальной школе ему говорили что-то об истории, но он хитрил — на камеру делал вид, что вникает, а сам над учебным экраном в комнате смотрел мультфильмы на пространственном кубе. Учительница вообще не задавала никаких вопросов, только монотонным голосом что-то говорила, смешно растягивая накрашенные, толстые от пластической коррекции, губы. В конце урока на экране появлялись тестовые вопросы с вариантами ответов, и Лёшка, тыкая невпопад, убегал на кухню.

Здесь всё было иначе — учительница старалась привлечь к себе внимание учеников, вернее не к себе, а к предмету, который она преподавала. Он видел, как ребята поднимали руки и задавали вопросы, и педагог отвечала. Причём, не просто отвечала, а старалась выяснить — понял ли ученик объяснения.

Час прошёл, будто одна минута.

— Домашнее задание я отправила. Урок окончен.

Ребята захлопали крышками «чемоданчиков» и, тихо переговариваясь, выходили из класса. Лёшка сидел за партой, глядя на изображение карты.

— Алексей, а где ваш учебный инвентарь? — вопрос педагога застал его врасплох.

— Что?

— Где ваша переносная ученическая панель? — терпеливо повторила Антонина Игоревна.

— Я... Я не знаю. Мне никто не давал... Я не знаю где взять...

— Понятно, — сухо проговорила педагог и резким движением достала из внутреннего кармана черной куртки небольшой гаджет. Секунда — и он расцвел прозрачно-голубым трилистником.

— Диспетчер, найдите Ольгу Борей. Пусть срочно зайдет в учительскую.

И свернув трилистник, Антонина Игоревна кивнула на дверь.

— Пройдемте со мной, Алексей.

В зале яруса царила суматоха. Ученики младших классов гонялись друг за другом и шумели. Старшие чинно стояли по стене, наблюдая, как учащиеся средних классов устроили игру вокруг колонн. Антонина Игоревна прошла сквозь эту суматоху, как ледокол, поглядывая на семенившего за ней Алексея, и остановилась у знакомой ему широкой двухстворчатой двери с висевшей над ней табличкой «Учительская».

— Подождешь здесь Ольгу и пригласишь её внутрь, — строго приказала педагог и плотно прикрыла за собой дверь.

Ольга не заставила себя ждать. Запыхавшаяся, смахивая со лба чёлку, девушка грозно зашептала:

— Ты что натворил, Лёша?!

Он пожал плечами.

— Ничего. Антонина Игоревна спросила меня про какое-то ученическое устройство...

Ольга вдруг нахмурилась:

— Чёрт! Я забыла... Ладно... Жди здесь!

И решительно шагнула в учительскую.

Дверь не закрылась до конца и Алексей не смог сдержать любопытство, чуть склонившись к щёлке.

— Оля, вы ведь настояли, чтобы Измайлов остался на базе, — голос Антонины Игоревны звенел. — Совет базы пошёл вам на встречу, определив куратором к Алексею. Так извольте немедленно снабдить вашего подопечного всем необходимым для учёбы. Вы не настолько занятый работник, чтобы забыть об этом. Вам будет наложено взыскание. Идите.

Алексей еле успел отскочить от двери, как из учительской вылетела раскрасневшаяся Ольга.

— Лёша, за мной, — уже на бегу куда-то внутрь яруса скомандовала она.

Вместе, лавируя между колоннами, они добежали до другой двери, на которой было написано — Завхоз учебного яруса. Оля суетливо постучалась.

— Заходите! — послышался мужской голос.

Они вошли.

За широким столом, сбитым из досок, сидел плотный мужчина и смотрел на экран портативной панели. Увидев Ольгу, улыбнулся:

— А, молодой куратор! Что же вы, голубушка, не следите за своим мальцом?!

— А вы, Сидор Федорович, могли бы сами позвать Алексея!

— Так я звал, — мужчина широко улыбнулся, при этом его кустистые брови смешно оттопырились в разные стороны. — Так у него даже персонального коммуникатора нет. Ты его хоть на довольствие поставила?

Оля прикрыла глаза и подняла подбородок, закусив губу.

— Вот я растяпа!

— Ладно, — махнул рукой завхоз, продолжая улыбаться, — выдам всё твоему пацану. А ты, давай, беги, а то он голодным останется.

Алексей взирал на происходящее с неприкрытым удивлением. Он в который раз с момента попадания в это подземелье, видел и слышал, как люди разговаривают друг с другом, здороваются при встрече, улыбаются и даже... предлагают помощь! Дети играют вместе, ученики встают, разговаривая с педагогом... Всё это сильно отличалось от поведения тех людей, которые остались там, как принято здесь говорить, на «большой земле».

Лёшка получил от завхоза коммуникатор, ученический гаджет в виде чемоданчика и коробочку, в которой хранились карты памяти.

— Иди, сынок, — махнул рукой Сидор Федорович. — Учись на здоровье!

Лёшка шёл обратно по коридору, задумавшись. Он задавал себе вопрос — а нравится ли ему здесь? Второй день в подземелье, а будто чувствуешь себя, как ...

Он долго искал подходящее слово для своих ощущений. Это должно быть что-то теплое, приятное, нежное... Как ладошка Ольги. Пусть немного шершавая, но... Ему захотелось потрогать ладонь девушки, ощутить то, чего он не испытывал до того, как она прикоснулась к нему.

— Измайлов, а вы что разгуливаете?! — раздался окрик Антонины Игоревны. — У вас уже другой урок начался.







 Американское содружество. Нью-Йорк. Портовая база корпорации «Дженерал Электрик»

Вице-президент «Дженерал Электрик» Эвелин Жлобс мрачно рассматривал из окна своего кабинета качающиеся у причала крейсера. Он ждал звонка от сенатора Конгресса в принятии решения о создании специальной группы «Тор». Это было важно для Эвелин и для корпорации.

Жлобс нетерпеливо одернул полу пиджака и поправил съехавшую швом юбку. Шов сзади должен быть четко посередине.

— Разорю модельера! — скрипнул зубами Эвелин, не зная на ком сорвать своё раздражение.

От резкого движения почувствовал, что немного отошла правая грудь, в спешке приклеенная сегодня утром, и начала сваливаться под белой блузкой.

— Дьявол! — прошипел он сквозь зубы и направился в личную комнату.

Инициатива создать группу «Тор» исходила от президента корпорации, и Эвелин её лоббировал в Сенате. Ради этого ему пришлось потратить немало денег.

Два древних крейсера типа «Террифэйнг» двести лет болтались на консервации в законсервированной же базе некогда флота США на Пёрл-Харбор. На выкупленных корпорацией островах находилась испытательная площадка. Крейсеры восстановили и с огромным трудом и при бешеном вложении денег привели в порядок, сделав системы этих океанских монстров управляемыми небольшой командой. Найти и обучить людей на корабли, было задачей архисложной. Но очень нужной. У побережья Африки процветало пиратство. Корабли, вывозившие оттуда материалы, еду и рабов на Канадские рудники, часто подвергались нападению моторных лодок. Одиночки на лодках были вооружены автоматическим оружием, а порой и компактными артиллерийскими установками.

Команды на крейсера набирали из полицейских сил Содружества, хотя полиция и должна была обеспечивать сохранность судов. Но нападения происходили в нейтральных водах, и полиция часто получала отпор. Нужны были более действенные механизмы охраны, и тогда президент решил расконсервировать «Террифэйнги» и создать специальную группу. Он где-то вычитал, что два хорошо вооруженных судна смогут охранять, а если надо и уничтожать, большое количество целей одновременно.

Отклеившаяся грудь Эвелин никак не могла встать на место, как он её не поправлял — силиконовый гель растекался по верху и не давал прижать её к телу. Пришлось позвать секретаря.

Анжелина Рабс — личный секретарь вице-президента «Дженерал Электрик», ему не нравилась, но зато нравилась президенту. И Эвелин вынужден был терпеть Анжелину, хотя как работник она не вызывала нареканий.

— Слушаю вас, ткяр, — войдя в кабинет, почтительно склонилась секретарь.

— Анжелина, помогите мне, — приказал Эвелин из личной комнаты.

Секретарь, старясь не смотреть на обнаженное тело Эвелин, помогла придержать силиконовый мешок, пока он крепил его на грудь. Потом натянул блузку.

— Какие новости из секретариата Сената? — спросил, посмотрев в зеркало. — Когда закончится совещание?

— У секретаря сенатора нет об этом сведений, — без эмоций и сухо ответила она. — Я вам доложу сразу, если таковые появятся.

— Идите. И позовите ко мне Стивена Храна.

Стивен Хран — начальник аналитического отдела «Тора», бывший комиссар полицейских сил Американского Содружества, тоже был назначен на должность президентом корпорации. Это назначение было большой загадкой для всех управленцев «Дженерал Электрик». Мало того, что Хран представлял совершенно не популярный гендер, так ещё слыл несговорчивым и непослушным. Хелен Смолл — президент корпорации, часто делала, по мнению Эвелин, не логичные назначения.

Жлобс опять подошёл к окну, прихватив из бара бутылку скотча. Работы было много, но делать что-то он не мог и не хотел, пока не поступит решение из Сената.

— Звали, ткяр? — из приоткрытой двери шагнул Хран.

Эвелин кивнул, даже не взглянув на Стивена.

— Какова обстановка у Африки? — спросил он, глядя в окно.

— К выходу готовы девятнадцать судов, ткяр. Ждём вашего распоряжения на выход крейсеров в зону охранения. По данным разведки, «свободных» в районе концентрации наших транспортов единицы, и они пока не представляют грозной силы.

Хран продолжал стоять, хотя Эвелин и получил исчерпывающий ответ. Необычность такой ситуации заставила Жлобса повернуться к Стивену. Обычно, Хран ответив на вопрос, спешил удалиться.

— Что-то ещё?! — выгнул брови Эвелин.

— Да, ткяр, — Стивен сделал шаг вперед и активировал изображение на огромном мониторе, висевшем на стене кабинета. — По договорённости с корпорацией, обслуживающей Мировую Сеть, мы установили на высотных ретрансляционных вышках, близ маршрутов наших судов, активные антенны для наблюдения. И в акватории Баренцева моря обнаружили странную импульсную активность. Вот в этой области, — световая указка отчертила круг западнее архипелага Новая Земля. — Аналитики предполагают, что это может быть связано с появлением группы «свободных» и в этом районе.

Это было плохо. «Дженерал электрик» вела работы по добыче алмазов в Ненецкой республике в тайне от правительства ненцев, прикрываясь организацией производства синтетической еды. К отправке в Европу готовилась очень крупная партия алмазов. К тому же, у Эвелин там был собственный интерес.

— Ваши предложения? — спросил он Стивена, нервно глотнув скотч.

— В одном из портовых терминалов Североморска подготовить крупную партию продовольствия и вбросить в Мировую Сеть сведения о её транспортировке. «Свободные» активно пользуются такими данными и, наверняка попробуют не упустить такую добычу в период наступления зимы. Естественно, в перевозимых контейнерах ничего не будет. И тогда, с помощью полицейских Норвежского королевства отловить «свободных» и отправить на принудительные работы.

Эвелин очень удивился такому плану. Жаль, что в его голове не родились подобные мысли. Хотя, план Стивена можно выдать за свой. Или?..

— Не отловить и направить на работы, а уничтожить, — жестко сказал Жлобс. — Отберите и подготовьте исполнителей.

Хран продолжал стоять и не уходил.

— Вам что-то не ясно, Стивен?!

— Ткяр, операция, скорее всего, будет проходить на территории России, — глухо сказал Хран. — Не приведёт ли уничтожение «свободных» к нежелательной конфронтации?

— С кем?! — раздраженно махнул стаканом Эвелин, и скотч выплеснулся на натуральный ковёр кабинета. На мгновение пахнуло солодом.

— С русскими, ткяр, — невозмутимо ответил Хран.

Вице-президент усмехнулся.

— С русскими?! Я кормлю их из собственных ладоней! Там моя территория, Стивен!

Хран стойко вынес приступ истерики Эвелин и продолжил:

— А знает ли, Ткяр, что на территории России наибольшее количество «свободных»? Половина мужского населения. Это в разы больше, чем во всём остальном мире.

— И что? — продолжал усмехаться Эвелин. — Они, как стадо тупых овец!

— У каждого стада может найтись пастух, ткяр...

Эвелин со злостью ударил стаканом о столешницу. Назойливость Храна его бесила, но последняя фраза была сказана с неким умыслом. Как человек, закончивший исторический и философский факультеты в Кембридже, к тому же написавший диссертацию на тему экономики в Северной Европе, Жлобс понимал, что слова начальника аналитического отдела силовой структуры игнорировать нельзя. Это другое. Там аналитики работают с совершенно иными параметрами данных. И Эвелин на время смирился с тоном Храна.

— Изложите подробнее, Стивен. И без аллегорий.

— Мои аналитики предполагают около двадцати миллионов «свободных» в России. Представим, что даже малую часть из них кому-то удалось организовать и вооружить. Мало того, обучить приёмам ведения боевых действий...

Эвелин расхохотался в голос.

— Вы случайно не пишите фантастические рассказы, Стивен?!

Вместо ответа Хран дотронулся до коммуникатора, и на экране монитора появилось изображение документа. В нём было написано, что одна из фирм, поставляющих оружие полицейским силам Норвежского королевства, продала и отгрузила два контейнера автоматического оружия с боеприпасами в Ненецкую республику.

— Как вы думаете, ткяр, кому могло понадобиться две тысячи стволов? И главное — зачем?!

Эвелин вздрогнул — это была его сделка. Некоторое время назад он познакомился с одним ненцем. Очень солидным и авторитетным. Контейнеры с оружием были платой за молчание о тайных разработках алмазной жилы.

— И ещё, ткяр... Груз не дошёл до пункта назначения. Судно было потоплено. Я не зря вам доложил об импульсной активности, спустя сутки в районе потопления. Мы не смогли идентифицировать источник активности.

Эвелин выронил бутылку. Она упала на пол, и скотч полился из неё упругими толчками. Запах солода смешался со страхом. Но Жлобс быстро вернул себе уверенность.

— Это ерунда, Стивен! При чём тут русские?!

— Напомню, ткяр, что русские и ненцы входили в состав одного государства. Русские только пятьдесят лет назад узаконили гендеры под давлением Американского Содружества, а у ненцев до сих пор не принят такой закон.

— И что?!

— Аналитики сопоставили оружие и количество «свободных» в районе затопления судна. Мы можем иметь противостояние... с хорошо организованной, вооруженной и обученной группой «свободных».

— Это фантастика! Как возможно организовать русских?! Полтысячи лет там такой хаос, что никому и не снилось подобное. Лозунг — каждый сам за себя, перерос в действие. Они готовы грызть друг друга за один евродоллар! А за кусок протухшего мяса будут драться насмерть, убивая друг друга с такой жестокостью, что даже наши ролики с ужасами, распространяемые по Сети, кажутся безобидными сказками на ночь.

— Это заблуждение, сэр!..

Стивен осекся. Обращения «сэр» и «мэм» уже четыреста лет вышли из обихода, заменённые на толерантное «ткяр» — то, на кого я работаю. К полицейскому и чиновнику обращались — офицер.

— Пошёл вон, Стивен! Если бы не ткяр Хеллен, я бы тебя уволил тут же!