Возраст

Всё было, как в каком-то бульварном романе: пешеходный переход, девушка, стоящая перед ним, зелёный глазок светофора, скрип тормозов и чей-то истошный крик…
Сейчас Николай Семёнович не смог бы точно сказать, как всё произошло. Помнил только, что краем глаза увидел большую чёрную машину, летящую на красный свет, увидел, как девушка, стоящая перед ним, занесла ногу над мостовой… А дальше он действовал будто на автомате: сделал шаг вперёд, обхватил девушку за грудь и дёрнул на себя. В то же мгновение чёрная машина пролетела мимо, ударив зеркалом бокового вида по сумочке, которую девушка держала в руке. Сумочка взметнулась вверх, раскрылась, и из неё на мостовую полетели всякие дамские принадлежности: какие-то пакетики, пудреница, кошелёк, помада… Помаду Николай Семёнович увидел наиболее чётко: ударившись об асфальт, тюбик разломился и застыл короткой алой полоской. Ему даже показалось сначала, что это капля крови, но потом он понял, что ничего страшного не стряслось. Он разжал руки, и девушка, ещё не осознав случившегося, повернулась к нему, собираясь сказать что-то резкое, но тут, видимо, вся картина произошедшего предстала перед ней во всей своей полноте. Девушка охнула, побледнела и опустилась на тротуар. Николай Семёнович нагнулся, было, к ней, чтобы помочь встать, но резкая боль в пояснице напомнила ему о его возрасте.
«Чёрт» – ругнулся про себя Николай Семёнович и повернулся к девушке:
– Вы в порядке? Дайте руку, я помогу вам подняться.
– Спасибо, – ответила девушка и, вместо того, чтобы подать руку, крепко ухватилась за его колено и, опираясь на него, медленно встала. – Спасибо, – ещё раз сказала она. – Вы мне жизнь спасли…
– А, – махнул рукой Николай Семёнович, – пустое. – Он внимательно посмотрел на девушку. Молоденькая, лет двадцати, двадцати трёх. Огромные серые глаза и смущённая улыбка. И фигурка… Николай Семёнович почему-то заволновался и отвёл взгляд.
– Вы уж, извините, но я не смогу помочь вам собрать вещи, – он виновато вздохнул. – Я бы, конечно, помог, но у меня спина, вот… – Он машинально показал рукой на собственную спину, зачем-то ойкнул и сделал шаг к проезжей части, благо опять зажегся зелёный свет.
– Подождите, – вдруг спросила девушка,– А как вас зовут?
Но тут народ, стоящий вокруг, опомнился, зашумел и, оттеснив Николая Семёновича, бросился к ней. Все разом начали спрашивать её о самочувствии, ругать лихачей, кто-то говорил, что он запомнил номер, кто-то бросился собирать разлетевшееся содержимое сумочки…
Воспользовавшись суматохой, Николай Семёнович быстро шагнул на переход и устремился на другую сторону улицы…

Все дела он закончил быстро. Да и дел-то было – забежать в аптеку за лекарствами и в магазин за хлебом. Теперь можно было возвращаться домой. Впереди был долгий день, один из многих, которые Николай Семёнович не знал, чем занять. Они были одинаковыми, похожими друг на друга: тусклыми и не выразительными. Правда, сегодняшний, можно сказать, выбился из этой череды. Как там планировал свой день некий Карл Фридрих Иероним фон Мюнхгаузен, именуемый в народе просто бароном Мюнхгаузеном? «С 8 утра до 10 – подвиг». Вот-вот! Вообще-то, если смотреть правде в глаза, Николай Семёнович несколько выбился из вышеозначенного временного интервала. Свой «подвиг» он совершил уже ближе к обеду. И не совсем, если честно, подвиг. «Ну, удержал невнимательную девчушку от необдуманного шага, – рассуждал Николай Семёнович, – экий подвиг!» Но самовлюблённая сущность, та, которая прячется где-то внутри, снисходительно шептала: «Ну, чего ты скромничаешь? Почему бы и не подвиг? Девушку спас? Спас! Герой? Герой!..»
Николай Семёнович улыбнулся. «Ну, ладно. Будем считать себя героем. Пусть нескромно, но будем. Тем более, что об этом, о том, что я буду себя считать героем, никто не узнает».
Он ещё раз вспомнил дневное приключение и мысленно посетовал на то, что его почтенный возраст полностью исключает какое-либо продолжение так романтично начавшейся истории. Если только в воображении...

Дома он принял таблетку и через несколько минут почувствовал, как боль, пронзившая поясницу на переходе, медленно отступает. Потом сварил себе чашечку кофе, сел за кухонный стол и закурил сигарету.
«Вот, если бы мне сейчас было лет на тридцать… нет, лучше на сорок поменьше, – размышлял Николай Семёнович, – я бы так быстро не ретировался. Я бы обязательно познакомился с этой девушкой, проводил бы её, назначил свидание, а там…»
Николай Семёнович затушил в пепельнице сигарету, прикрыл глаза и попытался представить себе продолжение сей романтической истории. Но вместо этого погрузился в сладкую дрёму. Потому что лет ему было столько, сколько было, а не на сорок или даже на тридцать лет меньше…