Бей или беги. Глава 37

Глава 37.

Весь путь от таежной заимки до дачи Дорохова занял чуть больше полутора часов и когда Василий с Варварой входили в гостиную там  все их уже с нетерпением ожидали.
Надо признать, что в обед водочки генерал с профессором, все-таки по граммульке приняли и теперь находились в состоянии иронического благодушия, покуривая сигары привезенные генералом в качестве сувениров.
Василий, войдя в комнату, молча кивнул всем головой и только потом огляделся. Он был предупрежден, что ему, вероятно, придется столкнуться с уже знакомыми людьми.
Действительно, он сразу выделил среди собравшихся в этой комнате седого генерала, Александра Павловича Прохорова, деда потерпевшего по своему уголовному делу.
Остальные были ему незнакомы. Впрочем, пробегая глазами по физиономиям присутствующих, он споткнулся на Коршунове. Легкая тень воспоминаний мгновенно пробежала по его лицу.
- Капитан Федор Коршунов? Разведшкола КГБ, 1988 год?
- Так точно, только теперь полковник ФСБ в отставке. Я тебя помню как лейтенанта Василия Шатрова. А теперь ты, Отто Шварц?
- Да, сержант Французского Иностранного Легиона, тоже, кстати, в отставке. А теперь вот еще и в бегах. – Рассмеялся Василий.
- Про твои подвиги в России мы уже изрядно наслышаны. Надо теперь как-то выпутываться из этого дерьма.
 - Вас же еще обвиняют в убийстве двух человек и покушении на убийство третьего человека, а это преступление серьезное, там санкции вплоть до пожизненного заключения. – Включился в разговор Дорохов. – Я бывший опер из Главка МВД, мы  вот все вместе расследуем это дело в качестве частных детективов. Сразу предупреждаю, вы не обязаны отвечать на наши вопросы.
- Но тогда вы обязаны задержать меня и сдать вашим правоохранительным органам. Так? – Снова рассмеялся Василий.
- Ну, ты же все понимаешь. Сам человек военный. – Пожал плечами Федор. – Вообще-то мы на твоей стороне и знаем, что тебя подставили.
- Я вас понял. Задавайте вопросы.
- Если позволите то, пожалуй, начну я. Зовут меня Цезарь Моисеевич. Я адвокат.
Долго, очень витиевато и пространно формулировал и уточнял свои вопросы Цезарь Моисеевич, строя в своем адвокатском воображении, вероятно, только ему одному известные планы и комбинации.
- Пусть поговорят, нам с тобой и так все ясно. – Шепнул генерал профессору. - Пойдем лучше коньячком освежимся, я видел там люди Виталия Ивановича, до хрена коньяка, притащили.
Выходя, генерал примирительно похлопал Василия по плечу, как бы говоря. – Мы с тобой, не переживай.
***
- Если честно. – С жаром выкрикивал генерал, когда они, уединившись с профессором на кухне, врезали по рюмахе. –  Мне перед этим Шатровым стыдно. Я ведь на суде требовал самой максимальной меры наказания. Как дурачок в парадный мундир вырядился. Звезда героя на груди, метал там гром и молнии, баран старый. Я ведь тогда не знал, как  на самом деле-то было, это сейчас мне Цезарь Моисеевич все рассказал. Позор, позор. Я хочу с внуком поговорить, вот в присутствии всех этих людей. Хочу ему в глаза посмотреть. Как он, мой внук, на которого я такие надежды возлагал, мог так поступить с человеком который ему не-то что в отцы, в дедушки годится. Ну, я понимаю. - Горячился старый генерал. – Вспылил, разозлился, нагрубил, ну даже ударил или избил. Но так поступить; унизить, оскорбить, опустить человека просто так, ради хохмы.  Я этого не понимаю. Жаль, что этот Легионер ему яйца не оборвал, чтобы такие мудаки больше на свет не появлялись.
- Успокойтесь, Александр Павлович. Доставим мы вашего внучка прямо сюда, пред ваши генеральские очи. Это, между прочим, и в наши планы входило. Надо же как-то эту тягомотину-то заканчивать. – Уговаривал профессор, подливая ему в рюмочку.
- А это все эти черти Мусаевы. – Заводился генерал. – Воры проклятые. Ох, ненавижу я эту семейку и что только моя Ленка в этом «урюке» нашла. Я же еще при СССР их отца, Рашида по горам гонял. Он тогда у меня в разработке был, да не дали мне его закрыть. А потом перестройка, будь она неладна. Смотрю, он уже по Кремлю бегает с кейсом, в костюмчике, в галстучке. Спрашиваю, как он сюда попал? Депутат, говорят. Народ Кавказа выбрал. Вот так они и легализовались, Мусаевы эти. Ну а сыновья все в Лондоне учились, теперь почти на самом верху в своей республике обитают. Только все равно, были они ворами, ими и остались. А я и не знал что этот ханыга с полковничьими звездами, Ахмед Рашидович прости господи, здесь у вас в Сибири окопался.
- Вы сильно-то не увлекайтесь. – Заглянул в кухню Сивый. – Я за вашим внуком машину отправил. Скоро его привезут.
- Вот этот мужик, что сейчас заглядывал, ну Виталий Иванович, у него фамилия не Сивашов? – Полушепотом спросил генерал, наклонясь к профессору.
- Он самый. Он же вас вчера в аэропорту встречал.
- А я его помню еще при СССР. Он ведь сел, по-моему, перед самой перестройкой. Загребли его по ст. 88 УК РСФСР за нарушение правил о валютных операциях и впаяли немалый срок, а в скорости эту самую валюту американскую  на каждом углу меняли, продавали и никого уже не сажали. Его отец был каким-то дипломатом, так он сразу после перестройки за границу и уехал, не знаю даже, жив ли.
- Виталий Иванович в этом регионе очень известный и влиятельный человек. – Прошептал профессор, наливая еще по одной. – Криминальный авторитет, но он нам помогает. Очень хороший человек.
- Все в этом мире перемешалось. – С досадой махнул рукой генерал. – Ладно, давай выпьем. А ты, Алексей Иванович, почему этим несвойственным тебе делом решил заняться? – Прищурился, закуривая генерал.
- Нет у меня больше работы в институте. – Пожаловался Алексей. – Да я, в принципе, и не жалею. Здесь с Дороховым и Коршуновым я хоть живым делом занимаюсь. Мы, между прочим,  недавно два таких значительных дела раскрыли. Правда, в тюрьму все равно никто не сел, потому что все преступники ментами и были, извините за подобный жаргон, товарищ генерал. Вот и это дело. Вроде уже все ясно, и Отто этого жаль, но ведь все равно ему, как говорится, досиживать, а этим Мусаевым все равно ничего не будет. Несправедливо. Но хоть мужика этого, Шварца от смерти спасли и то хорошо. Надеюсь, сейчас-то ему никто угрожать не будет?
- О чем ты говоришь, Леша! – Генерал положил руку на плечо профессору. – Я лично это буду контролировать. Ну, а сидеть все равно ему придется. Хотя, вот этот Цезарь, он же хороший адвокат?
- Что вы, генерал, лучше не бывает. Большой умница и великолепный специалист. Профессионал, одним словом.
- Вот и пусть займется. Может, удастся хоть немножко срок скостить. Сейчас и свидетели по-другому говорить будут, да и потерпевший настаивать не будет. – Генерал зло сверкнул глазами. Если что, у меня  знакомые и в Верховном Суде найдутся. Надо парню этому, Шатрову, помочь. А что касается этих «чертей». – Александр Павлович развел руками. – По закону с ними ничего не решить. Кроме того два трупа. Выживший водитель, конечно, даст показания, но кто докажет, что приказ на убийство отдал лично Мусаев. Ведь он-то наверняка в них не стрелял.
- А это значит. – Поднял палец профессор. – Скоро будут еще убийства. Мусаев почувствует, что по его следу идут и начнет зачищать свидетелей.
- А вы правы, профессор. – Воскликнул генерал. – Вот что значит математический склад ума. Ведь это логично, надо спрятать свидетелей и в первую очередь поставить охрану возле палаты с раненым. У вас же наверняка есть какой-нибудь начальник в местном УВД, иначе бы вас давно уже прихлопнули. Так что сообщите этому человеку.
- Вы правы. Такой человек, это начальник службы собственной безопасности областного Главка МВД подполковник Мещеряков, с ним наш шеф непосредственно и контачит.
- Отлично,  мне нужно с ним непременно поближе познакомиться.
- Что-то Сивый, пардон, Виталий Иванович, нам маячит, вас видимо зовет, товарищ генерал.
Генерал Прохоров, в наскоро накинутой на плечи старой куртке, вместе с профессором вышли на крыльцо.
- Что такое, Виталий Иванович? – Осведомился генерал, закуривая.
- Встречайте. –  Сивый  кивнул на черный джип, остановившийся у крыльца.
- О, дед, а ты что здесь делаешь? – К Прохорову улыбаясь,  направился его  Сашка. Он был сегодня трезв и потому не в настроении.
- Жопу твою, спасать приехал, подлец. – Рявкнул генерал и со всего маху заехал внуку по его самодовольной роже.