Достали

 Было это давно. Ещё когда здравствовал великий, могучий Советский Союз. Пришёл ко мне как-то в гости друг - товарищ. По такому случаю сообразили на бутылочку «Столичной», сидели за столом, не спеша выпивали, закусывали солёными огурчиками и салом в «тельняшку», вели разговор обо всём и не о чём. За разговором не заметили, как за окном полетел обильный, пушистый снег. Снежинки плавно и мягко опускались на землю. Укладывались ровным, отливающим нежнейшей голубизной, пушистым покрывалом.
- «Ты гляди, не обманули синоптики» - друг посмотрел в окно и явно что то вспомнив, улыбнулся в пшеничные усы, лукаво прищурив глаза:
- «Хочешь расскажу, как меня однажды мужики «достали»?
Я согласно кивнул.
- «Ну тогда слушай» - Геннадий закурил, удобнее уселся и продолжил:
- «Жил я одно время в деревне и работал в совхозе трактористом. Осень в тот год была затяжная, слякотная. Затем немного подморозило. Пару недель шли сырые снегопады. Снегу навалило в колено. Потом мало - помалу, стихия успокоилась, небо разъяснело, морозы прижали градусов до двадцати. Наступила зима.
В совхозе организовали транспортное звено по вывозке сена с дальних покосов. А надо сказать, что до этих покосов километров двадцать - двадцать пять. Звено - это три «белоруса» с фурами, стогомёт и мой Т-75 с бульдозером, чистить подъезды к стожкам. За Т-75 зацепили небольшие сани с теплушкой, а за них, сани побольше - под сено, чтобы не было холостого пробега. Грузить сено на сани назначили четырёх мужиков. Ох и намучился я с ними паразитами...
Дорога дальняя - больше двух часов в один конец. Пока домой приедешь, шея отваливается от того, что постоянно вперёд - назад головой вертишь. Боязно, кабы чего не случилось. Ведь они, язви их в душу, с самого утра начинают похмеляться. Приедем в дубраву, а они уже никакие. Поставлю сани под погрузку и начинаю чистить подъезды к другим стожкам, фуры грузить. Ну сам знаешь, пробивать дорогу в снегу - дело хлопотное. Пока пробьёмся к каждому стожку, пока почистим площадку под фуру и стогомёт, пока погрузим каждый воз - глядь, а день то уже клонит к вечеру.
Приезжаем к саням, а там и конь не валялся...
Кто курит, кто сопли «жуёт», кто сено с пригоршню подаёт. Стогоправ на возу болтается, как паралитик, того и гляди упадёт сверху на вилы. Трактористы ругаются, кроют их с верхней полки, а тем - хоть в глаза мочись. Ещё и кобенятся, мол, чем лаяться, помогли бы догрузить воз.
Ну куда деваться? Не бросать же не путёвых в чистом поле на погибель. Догрузят, увяжут воз и - в путь. Стогомёт с фурами впереди, а я за ними. Постоянно оглядываюсь назад. Там, потеряв над собой всякий контроль, грузчики творят что попало.
Теплушка срублена их брёвен, размером примерно три на три метра, намертво закреплена к задней части саней. В передней части - небольшая площадка, чисто символически обнесённая перильцами в два бруска. И вот эти паразиты, то пьют горькую, то песни поют, то анекдоты травят, то в карты хлещутся, мухлюя, крича и споря до хрипоты...
Как и водится в такой компании, курят все сразу и без конца. Дым стоит коромыслом, щиплет глаза, першит в горле. Раскалённая «буржуйка» до изнеможения давит жарищей. Из трубы, как из паяльной лампы, упругой струёй вылетает пламя - того и гляди, случайная искра метнётся в едущее сзади сено. Тут уж пиши пропало. И сено сгорит, и этих алкашей можно сгубить. Время от времени дверь теплушки резко распахивается, распаренные как в парной, в клубах пара и табачного дыма, гуляки выползают на площадку. Хватают ртами свежий воздух, утирают на лицах обильный пот. Бывает, кому - то становится плохо и навалившись на перила бедолага рыгает рискуя свалиться под сани. Кого - то приспичит справить малую нужду прямо на ходу. Приходиться останавливаться, загонять всех в теплушку - кому охота сидеть в тюрьме за дураков. Никаких нервов на них не хватит. А они ещё и куражатся:
- «Не боись, Генаха! Газуй без остановки, за струю под сани не стянешь!».
Провались они в тартарары!
Неделю промучился с ними, перед выходными предупредил:
- «Ну мужики, хоть обижайтесь, хоть нет, но если с понедельника не одумаетесь, я вас выучу, вы меня век помнить будете».
Ну, дожили до понедельника, поехали снова за сеном. У мужиков никаких сдвигов в лучшую сторону - тоже похмелье, тот же гулёж-балдёж, не внемлят никаким уговорам. Всё идёт по старому...
Вот и день прошёл, вот уж едем домой, осталось ехать километра три и тут я думаю:
- « Ну, пора учить!».
Улучил момент, когда все затащились в теплушку. Вижу из трубы пошёл чёрный дым - видать подбросили свежих дровец. Тут я включил первую передачу, добавил ручной газ и выскочил из кабины. В считанные секунды накинул щеколду на дверную петлю теплушки и зачеканил приготовленным болтом. Затем по перилам залез на плоскую крышу и куском ветоши заткнул дымовую трубу.
На всё ушло секунд двадцать, когда я уже сидел в кабине и ждал - что же будет дальше? Через какое то время в дверной притвор стал вырываться дым, дверь судорожно задёргалась...
Потом-то я от них же и узнал. Что когда дым попёр из печки, никто не придал этому значения. Мол, ну и что, дрова попали сыроватые, откроем дверь и проветрим. Да не тут то было - дверь заклинило. Угарный дым к смерти гонит, а вырваться отсюда, нет возможности.
В панике какой - то умник выхватил из фляги ковш воды и плесканул в печку. Представь, что тут получилось..!?
Печка пушечным выстрелом шибанула из себя золу, угли, сажу, пар! Пар жжёт руки, лица, дым вперемежку с золой затмил белый свет, выедает глаза, горло, пол шает от выпавших углей...!!!
Быть бы им покойничками, да кто - то догадался выбить поленом стекло в оконце - отвёл души от смерти, а меня от тюрьмы.
Да,  я - то в то время об этом и не подумал. Смотрю - стёкла из окна веером полетели. Клубы дыма наружу вырвались, а вместе с ними и чья то перемазанная до неузнаваемости голова. Пару раз хватанула чистого воздуха и резко скрылась в теплушке, а вместо неё появилась другая, тараща глаза, успевала отдышаться. С ней повторилось тоже, что и с первой, потом с третьей, четвёртой и так долгое время...
Каждые трое, что были внутри, гонимые животным страхом, задёргивали счастливчика внутрь. И кто-то другой высовывался из окна, как чёрт из табакерки.
Никогда в жизни я так не смеялся... До слёз, до коликов в животе!!!
Не сразу, но до меня дошло, что смех - то смехом, а спасение моё в крепкой двери и маленьком, с журнальный лист, оконце.
Если бы вырвались, то наверное, убили...!
Вскоре печка затухла, мужики пришли в себя, из окна как могли грозили кулаком, кричали угрозы и матерные проклятия. Потом смирились и затихли, клацая зубами от холода.
Домой приехали уже затемно.
Сено и теплушку с мужиками оставил в дальнем углу сенобазы. Уже на проходной наказал сторожу:
- «Петрович, передай бригадиру, что я заболел, пусть кто - нибудь другой едет за сеном. Да, сходи выпусти мужиков из теплушки. Кончился у них срок заключения».
Потом целую неделю на работу не выходил. Всё ждал, когда мужики перегорят гневом, успокоятся.