Как агнцы среди волков

«И отверзи уста моя поучатися словесем Твоим…»
Открой мне уста, чтобы я научился Твоим словам? Странно, казалось мне, звучит это молитвенное воззвание. Чтобы научиться словам, надо открыть уши, а не уста.
Но на самом деле тут нет ошибки: нельзя научиться словам Божьим, не произнося их, не творя свой текст. Я прошу у Господа не пассивной внимательности, а пророческого вдохновения, а для этого дай «исполниться волей Твоей».

***
Что за праздник такой – Крещение? Спроси у тех, кто идёт с пустыми бутылками в храм – и тебе ответят: в этот день батюшки «заряжают» воду. Те, кто пограмотнее, внесут уточнение: не заряжают, а освящают.
На самом деле в этот день происходит нечто намного более важное: Бог крестится ОТ ЧЕЛОВЕКА. Он, всемогущий, безгрешный, приходит к тому, кто меньше всех был бы в Царстве Небесном, чтобы от него получить благодать – Свою же благодать.
Крещение – это, выходит, праздник смирения перед священнослужителями. Они несовершенны, неоткуда им совершенным взяться, но Сам Бог признаёт их власть, когда они совершают таинства.

***
Есть пастырские наставления, которые невозможно исполнить, не впадая в фальшь.
«В праздники должно ликовать».
Ликование – чувство непроизвольное, сознанию неподконтрольное, тут не может быть никакого долженствования.
А как же с праздниками? Пусть ликуют те, кому в этот день ликуется. И грустят те, кому в этот день грустится. Самое главное – чтобы не было лицемерия.
«Надо иметь скорбь, ещё лучше плач, о своём падении».
Всё ставится с ног на голову. Плач о своём падении – это дар Божий. Для того, чтобы так заплакать, нужна духовная зрелость. Созреешь для скорби, тогда и заплачешь. Если же будешь заставлять себя плакать, то так и помрёшь лжецом.
Многих подобные назидания отвращают от церкви.

***
«Осуждение начальства и священноначалия лишает нас и вечной жизни, и земных благ. Если Господь вот так решил, что я должен быть епископом в этой церкви, то эта церковь, то есть все вы, должны почитать епископа как Самого Христа… И самая большая добродетель церковной общины, если у них нечестивый священник или епископ, а они все равно верят ему, не осуждают его и не сплетничают про него. Тогда такой общине будут такие чудеса, что Господь может обратить к покаянию и священника, и епископа».
Это цитата из проповеди владыки, нашего современника. Тех, кто с ним не согласен, владыка называет церковными диссидентами.
Осуждение - смертный грех, сплетничать некрасиво. Ни тот, ни другой порок оправдывать я не собираюсь. Но у меня возникает вопрос: когда человек сравнивает себя с Богом, а я говорю, что он в прелести, - это осуждение или не осуждение?
В 18 веке Феофан Прокопович не только себя считал Божьей иконой, но называл Иисусом Христом Петра Первого, устраивавшего, между прочим, потешные литургии - бесовские оргии. Феофан был митрополитом – и что же: я должен его богопротивную лесть принимать, «всё равно верить ему»?
В 16 веке православные владыки Малой и Белой Руси перешли в Унию. Следуя логике процитированного епископа, все они должны были быть для их паствы «как Иисус Христос». То есть, живи я в то время, мне следовало тоже переметнуться к отступникам греко-католикам?
Где, в каком месте Священного Писания или у каких святых отцов сказано, что священники и владыки должны завоевывать авторитет не святой жизнью, а требованием беспрекословного и бездумного послушания? Нигде этого нет. И нет в Православии церкви учащей, это латинская ересь.
Да, утрата авторитета священнослужителями грозит нам церковной смутой. Но разве этого авторитета прибавится, если мы будем называть грешника праведником? Если мы себе запретим видеть нечестие в поведении наших пастырей, то ведь тогда камни возопиют. И последствия будут намного серьёзнее.

***
Молитва на каждый день: «Двух вещей я прошу у Тебя, не откажи мне, прежде нежели я умру: суету и ложь удали от меня, нищеты и богатства не давай мне, питай меня насущным хлебом, дабы, пресытившись, я не отрёкся от Тебя и не сказал: «кто Господь?»». (Притч. 30,7-8).
От суеты задыхаемся, не даём себе от неё передышки. Сейчас вот придумали заботиться с утра до ночи о коронавирусе: а то саспенса не хватало. Новая забота сгустила главную ложь нашей жизни: ту, что смерти надо бояться. Все ищем богатства, и все, пресытившись, отрекаемся от Него. "Кто Господь?" - "Социальная справедливость". "Кто Господь?" - "Нацiя!" "Кто Господь?" - "Корыто с рожками свинячьими и с электрическим подогревом!"

***
Нам внушают, что Неделя жён-мироносиц - это наш древний женский праздник. Что мы его праздновали столетиями, а потом на короткое время забыли и соблазнились подменой - придуманным Цеткин и Люксембург Международным женским днём. Ну то есть: наше православное 8 Марта - это Неделя жён-мироносиц.
Не знаю и не догадываюсь, кому понадобилось раскручивать подобную выдумку. Действительно, был у славян «бабий день», и отмечался он именно в Неделю жён-мироносиц. Вот только праздник это был не совсем христианский, а древний языческий, фольклорным христианством под себя слегка (и далеко не везде) приспособленный. В этот день готовилось особое языческое ритуальное блюдо - «бабья яичница». Но чествовали им отнюдь не всякую бабу, а тольку роженицу и повивальницу.
Вообще-то, чествовать пол, по-моему, ужасная пошлость. Начав чествовать женщин, не могли не уважить мужчин. Мужской праздник совместили с Днём защитника-воина. В феврале женщины дарят мужчинам одеколон и крем для бритья (за то, что они не женщины), в марте мужчины дарят в ответ цветы женщинам (за то, что они не мужчины). Какое отношение имеет к этому Православная церковь? Зачем нам-то понадобилось привносить физиологические коннотации в чествование святых жён-мироносиц?

***
Правильные комсомольцы были справедливы и гуманны. Когда слабого обижали, они вставали за него горой. «Жертвенность» их порою зашкаливала, бывало, они шли наперекор большинству: жалели так неистово, словно штурмовали Зимний. Не все, конечно, были такими, но я, например, принадлежал к этой породе – к «правильным», «гуманным», «чуть что встававшим горой». За это меня в школе избрали секретарём комсомольской организации.
Много грубой фальши было в классовой жалости со ссылкой на "гуманного Ильича". Не удивительно, что многие комсомольцы ненавидели, когда их самих жалеют.
У правильных христиан жалеть положено по-другому – тихо, без демонстраций. Такая жалость никого оскорбить не может, потому что она - просто тепло. Не будешь же ты оскорбляться на солнце за то, что оно пригрело тебя в мороз.
Вот только христианской жалости в нашей жизни по-прежнему мало, зато комсомольцев и в «новохристианской» среде с избытком. Они теперь причащаются и ходят в воскресные школы. Имея дело с каким-нибудь воскресно-комсомольским активистом, легко узнаю родственную мне в юности душу.

***
Нам говорят с амвона: «Люби Бога! Люби ближнего!» Но это всё равно, что сказать человеку, живущему в городе: «Дыши чистым воздухом, а не тем, что тебя окружает».
Любовь – это сама жизнь, дар Божий человеку. Ею он сотворён. Не любящий не живёт, а мается, потому что его оставляет Бог.
«Люби» - это значит: «освободись ото всего, что мешает любить», ничего другого этот глагол в повелительном наклонении не подразумевает. По-другому, метафорически: «если не дышится, брось этот город и уйди туда, где нет выхлопных газов».   
Что же больше всего мешает любви? Ей мешает дурная физиология – похоть. Человек похотливый не только обуреваем саморазрушительной страстью, но и в других её невольно подозревает. Как такому поверить в любовь бескорыстную, «не ищущую своего»?
Любви мешает корысть. Но у нас почему-то с амвона совсем не принято обличать корыстолюбцев. «Бедный ты или богат – Господу всё едино», - постоянно мы слышим от проповедников. Между тем Господь, нигде не упомянув, что бедный не войдёт в Царство Небесное, зачем-то такое сказал о богатом.
Любви очень мешают лицемерие, фальшь. Когда в православной гимназии, словно на линейку, массово гонят целые классы на исповедь и причастие, это нельзя назвать иначе, как «массовое убийство любви». 
Любовь нельзя вызвать в себе усилием, её можно только заслужить у Бога, живя по евангельским заповедям. Призыв к такой жизни легче услышать от того, кто сам полон любви. Но такой человек никогда не скажет другому: «Люби!» Потому что тот, кто сам любит ближнего, не станет обижать его неискренним, пустым словом.