Уравнение полета

Часть первая
Персефона-5
Кочетов резко открыл глаза. Темноту комнаты разгоняли слабым неоновым светом часы – 3:45.
Он перевернулся на бок, а затем сел, обхватив руками колени. Тяжело выдохнул, потер лицо ладонями и упер взгляд в стену – тихо. Он взглянул на свой спальный мешок, который еще сохранил форму и нежно предла-гал вернуться в теплые объятья.
– Найз, – тихо позвал Кочетов.
Штукатурка прошелестела, упав на пол, и из угла, топая шестью ма-ленькими лапами, выползла ящерка. Черная, с треугольной мордой, бле-стящей как полированный фелксит; маленькими и острыми когтями, и круглыми черными глазами, вопрошающими «чего–звал–то?»
– Придется тебе пожить тут без меня, – сказал Кочетов. – Улетаю я зав-тра на край вселенной. Будем новую планету исследовать.
Найз наклонил голову, вильнул раздвоенным хвостом, едва слышно прошипел и подполз к часам. Они всегда его привлекали.
В ночь, когда Кочетов понял, что кроме него в комнате есть кто–то еще, он переставил часы подальше от себя, чтобы они могли хоть немного осве-тить гостя. На утро возле них лежала пара мертвых мошек и сидело суще-ство – это был Найз.
– Как думаешь, найдем там что? Или снова попадется пустошь? Три ме-сяца копаться в песке, где нет ничего, кроме пустоты весьма занимательно, – жаловался Кочетов.
Найз откровенно скучал, слушая рассказ о том, как исследовательские суда один за другим находили планеты, на которых теоретически могла бы быть жизнь, а на деле не было абсолютно ничего.
– Может, в это раз что попадется. – Кочетов посмотрел на ящерицу. – Может, даже найдем тебе подружку. Только вот, ее биологический кон-троль не пропустит, – развел он руками, – но мы что-нибудь придумаем.
В комнате прожужжала муха, и через мгновение оказалась в пасти Най-за. Он довольно прохрустел, а затем забежал в спальный мешок Кочетова.
– Эй, вылезай оттуда, мелкий.
Мелкий выполз. Посмотрел на подушку и выплюнул на нее остатки му-хи в виде крыльев.
– Ну спасибо, – пробурчал Кочетов. Смахнул остатки насекомого и лег. Еще есть время поспать.

В ангаре было тихо, пахло влагой и металлом. Астероид А317–ОФ проходил через узел эклиптики, что сопровождалось слабыми землетрясе-ниями – о них заблаговременно предупреждали мониторы системы без-опасности летного ангара.
Во время очередного толчка поверхность под ногами пришла в движе-ние, зашумели корабли, удерживаемые зубами зацепления, которые тоже заскрипели; что-то звонко упало и покатилось.
– Чет!
Кочетов проигнорировал; надел куртку, проверил наличие путевого ли-ста и направился к кораблю. Персефона–5 – исследовательское судно класса М, подходящее для изучения планет и малых небесных тел на сред-них рубежах, проходило предполетный осмотр.
– Кочетов! – настойчиво позвали его.
Он остановился перед линией, гласящей «только для экипажа и букси-ровщиков».
– Землянин!
О, это точно меня, подумал Кочетов и обернулся на голос. К нему быст-рым шагом направлялся Сиднигафа.
– Меня, и по фамилии? Вот так к старым друзьям, значит, – пошутил Кочетов.
– И я рад тебя видеть, – ответил тот.
– Как отпуск? – Кочетов улыбнулся и поприветствовал друга.
– В магнитные бури не попал? – вмешался в разговор Хэйва – капитан Персефоны–5. – Я слышал, что пятому сектору нехило так электронику пожгло.
– Не, – ответил Сиднигафа.
– Дуй наверх, – сказал Хэйва, проскользил подошвой по металлическо-му полу, и исчез в толпе снующих рабочих.
– Ага.
– Добро пожаловать обратно, – сказал Кочетов, хлопнул Сиднигафа по плечу и поднялся на корабль. Краем глаза заметил, как Хэйва принимает Кванта – бортового медицинского биоробота, – от ангарного инженера.
В нескольких метрах от них Кайра – инженер Персефоны–5 – закрыл стыковочный шлюз и постучал по нему ладонью, проверяя на прочность. В сумке возле его ног помимо инструментов лежали несколько кусков ме-таллической и электронной прошивки шлюза, которые Кайра планировал сбыть на черном рынке. Он написал скупщику координаты камеры хране-ния и сумму. Радостно шмыгнул носом и поднялся на борт.
На мостике Кочетов готовился ко взлету.
– Персефона–5, это Ангар, буксировщики на подходе.
– Понял вас. – Ответил он.
С нулевой палубы постучал Кайра, сообщив что инженерный отсек го-тов; Сиднигафа проверил крепление оборудования.
– Ну, ребятки, – сказал капитан по внутренней связи, – готовы отчалить в неприглядные и черные глубины космоса, который обалдеть как ждет быть открытым и освещенным?
Экипаж засмеялся, и капитан дал отмашку Кочетову.
Буксировщики вывели корабль из ангара и отпустили. Кочетов вывел судно с орбиты астероида, выровнял его и положил на курс.

Первый день пролетел незаметно: команда разобрала документацию, завела личную форму отчета, посмотрела на удаляющийся астероид в ил-люминаторе и настроила оборудование.
К пятому дню экипаж начал скучать.
Предстояло шесть месяцев полета до планеты, три – на ее изучение, и еще шесть – на обратную дорогу. От количества дней в календаре начина-ло мутить. А вроде бы не в первый раз.
– Как думаете, какой будет эта планета? – поинтересовался Сиднигафа.
В кают-компании были все: капитан играл с Квантом в настольную игру, Кайра копался в какой–то безделушке, Кочетов читал. Хэйва прогнал со стола металлический шарик, который уже запутался в лазерном лабирин-те, нарисованном Квантом, и развернулся к иллюминатору.
– Надеюсь, живой. – Ответил Сиднигафа на свой вопрос, не поднимая головы от рисунка, творением которого он был всецело поглощен. – А то прилетаешь на планету – а там пустота, а не живность, и все – сиди, това-рищ биолог, скучай два месяца, или пили камешки на образцы. Хоть бы червяка нашли...
– Единственные, кто скучает – это команда по контактам. А ты - хоть иногда, да собираешь нам бомбы, чтобы расчищать дорогу. – Сказал ка-питан.
– Да-а, – согласился он.
– Ломать всегда весело, – включился в разговор Кайра.
– Я бы хотел, чтобы эта планета походила на Землю. – Сказал Кочетов, мечтательно вздохнув.
– Вам бы Землянам лишь бы найти похожую планету.
– А почему нет? – Развел руками Кочетов. – Она очень красива.
– Красота звезд на небе сделала человека человеком, – так же мечта-тельно добавил Сиднигафа.
– Ты ж вроде биолог, – пошутил капитан.
– Что сделало человека человеком? – сымитировал Кайра голос Кочето-ва. – Красота звезд на небе, – ответил он нарочито мечтательно. – Генети-ческая мутация. – Произнес он следом серьёзно-научным тоном.
Все засмеялись. А Квант сидел неподвижно и смотрел в одну точку, не вникая в разговор – в его процессоре творилось что-то совсем другое.

Кайра проигнорировал оповещение на личном компьютере – он слиш-ком увлекся игрой в платы с Сиднигафом. В этот раз он придумал настолько сложные правила, что раунд игры длился вторые сутки. Секун-ду спустя оповещение повторилось уже с более настойчивым и громким сигналом. На пятый звонок раздраженной системы оповещения Кайра от-крыл его. Прочитав, он недовольно свел брови к переносице:
– У нас маленькая проблема.
– В космосе нет маленьких проблем. – Ответил Сиднигафа.
В эту же секунду все, что было внутри кают-компании – включая эки-паж, – оторвалось от пола и повисло в воздухе на несколько секунд. С первичным ускорением чашка капитана начала медленно вращаться, вы-кинув свое содержимое в виде шара воды; наброски будущей планеты, ко-торую Сиднигафа дорисовал накануне медленно разлетались вокруг па-рящего стола, образуя нечто гротескное; настольная игра из сотни нано-роботов также воспарила, но они, кажется, поняли ситуацию и смогли со-браться в шевелящийся шар.
Через мгновение все рухнуло вниз.
Со скрежетом, стоном и возгласом «что это сейчас было» команда при-ходила в себя.
– Система искусственной гравитации сбоит. – Констатировал Кайра.
– Починить сможешь? – спросил капитан, возвращая предметы на свои места.
– Да.
– Кочетов, пока Кайра все не проверит, снимись с автопилота. Не хвата-ло нам еще и мостовых сбоев.
– Понял. – Ответил тот и отправился на мостик, чтобы выключить нави-гационную панель автопилота.

Ранним утром по бортовому времени, среди безмолвия космоса и тиши-ны третьей палубы, где находились каюты экипажа, раздалось тихое бур-чание Кайры.
– Я отсюда слышу, как ты кряхтишь, – сказал Кочетов с мостика, где он последние десять часов следил за показаниями судна после сбоя системы гравитации.
– Так мне уже какой год пошел–то, – съязвил в ответ Кайра.
– Какой? Тридцатый? – пошутил Кочетов.
Кайра состроил гримасу на камеру внутреннего обзора, и спустился в инженерный отсек; сел за панель отчетов. Программа выдала сразу не-сколько ошибок.
– Нет у него в космосе маленьких проблем, – проворчал он. – Да там только гайку подкрутить и все! Маленькую гайку.
Он пробежал глазами по кодам ошибок, сопоставил индексы с марки-ровкой корабля и нашел источник проблем – это был шлюз на пятой па-лубе, рядом с осмотической установкой.
Кайра взял рабочий планшет с указанием точного места, и пошел «под-кручивать гайки».
Капитан через систему наблюдения следил за ним. Потому что иногда Кайра, несмотря на явные неполадки в оборудовании, не стремился их ис-правлять, потому что «ну и так работает же». В один из прошлых полетов это чуть не стоило им жизни, благо Кочетов сумел посадить корабль. От-делались только царапинами и испугом. Капитан неоднократно подумы-вал о том, чтобы заменить Кайру на другого инженера, только вот нельзя просто так брать новых людей в команду. Особенно когда предстоит ле-теть больше года. И это еще миссия средней дальности. А если назначат нового на дальний полет? Кто знает, как он себя поведет в команде – тут притереться надо.
Кайра тем временем дошел до осмотической установки и сравнил пока-затели на месте с теми, что выдавала ему программа – одинаково. В систе-ме действительно была неполадка. Он выключил компрессор, отсоединил несколько трубок, проверил их герметичность и закрутил обратно. Про-верил датчики и их соединения.
– Кайра. – Позвал Хэйва.
– Слушаю, – ответил он по внутренней связи.
– Как осмотическая установка связана с антигравитацией?
– Сомневаетесь в моих знаниях, капитан?
– Нет. Просто убедись, что такого больше не повторится. – Произнес Хэйва.
– Ага.
В этот момент Кайра вернул давление в компрессор, и тот не выдержал - фланец со свистом полетел в стену. Кайра аварийно сбросил давление – свист прекратился. Затем поднял фланец с пола и вернул на его прежнее место, закрутив покрепче.
– Вот и все. – Довольно сказал Кайра.
В этот момент включилась система чрезвычайного оповещения. Резкий звук пронзил уши и ударил, казалось, по самому мозгу.
– Это не я! – заорал Кайра, пытаясь перекричать сирену.
Через пару секунд вой прекратился.
– Что произошло? – спросил капитан, поднявшись на мостик.
– Разгерметизация второго стыковочного шлюза. – Ответил Кочетов, снимая блок предупреждения с панели.
– Кайра, проверь в чем там проблема. – Сказал капитан ему по связи.
– Понял, сейчас проверю.
Он знал в чем там неполадка – он еще два полета назад скрутил плату поджатия штанги и заменил ее на обычный рычаг, который, по сути, был таким же, но иногда работал с ошибками. Как сейчас.

– И что в этой планете такого, что снарядили нас, а не взвод роботов? – вслух спросил капитан.
Он сидел на кухне, поедая свой обед и не ожидал ответа.
– Ресурсы, скорее всего. – Ответил Сиднигафа, нарушив уединение ка-питана.
– Покажи хоть как она выглядит.
Сиднигафа положил свой планшет на алюминиевый стол и вывел голо-графическую модель планеты: темно–синий шарик, на котором отчетливо были видны очертания континентов, внутренних морей, полуостровов и рек, вращался вокруг звезды – голубого гиганта.
– Средняя продолжительность жизни таких звезд – 10 миллионов лет. Этому только два. Так что на тысячу поколений хватит. – Сказал Сид-нигафа. – Если моделирование подтвердится, то там нас ждет вторая Зем-ля.
– Вот Кочетов обрадуется, – заключил капитан, покончив с обедом.
– Капитан, – тут же раздался его голос по связи.
– Только вспомнил. Что случилось?
– Планета прямо по курсу.
Хэйва тревожно взглянул на Сиднигафа. Тот – в иллюминатор. Через минуту оба были на мостике.
Кочетов указал на навигационную панель:
– Я вышел из гиперпространства в контрольной точке, для сверки курса по карте звёзд, и увидел это. Сперва я подумал, что это астероид. Но по-том, – Кочетов указал в строку анализатора, где значились параметры «Ширина: 3000 километров, длина: 2700 километров». – Это планета. И ее нет ни в каталоге, ни на картах.
– Но она здесь, – изумился Сиднигафа.
– Да.
– Отправим зонд! – восторженно сказал Сиднигафа, подбегая к лобово-му иллюминатору, чтобы поближе рассмотреть одинокую планету, мед-ленно плывущую во тьме космоса.
Планету покрывал мутно-зеленый океан, посреди которого располагал-ся огромный материк. Другой суши в этом полушарии не было. Един-ственным источником света на планете была звезда в десятке парсеков.
– Незачем. Живого там нет. – Ответил капитан.
– Зачем столько скептицизма, – отреагировал Сиднигафа. – Мы же ис-следователи.
– Он прав. – Согласился Кочетов. – Хотя бы зонд.
Капитан задумался на минуту. Пятая миссия – и ничего, кроме пустоты.
– Курс не меняй. – Сказал он. – Кайра пусть готовит зонд. Сиднигафа, с тебя отчеты по первому полету “Малыша”.
Через полчаса “Малыш” – так команда называла зонд – вылетел из шлюза и отправился исследовать планету.
Кочетов сел заполнять бортовой журнал. Капитан и Сиднигафа следили за показаниями “Малыша”.
– И что там у нас? Живность какая?
– Да подожди ты, первый отчет получим – посмотрим. – Кочетов пони-зил восторженность Сиднигафа.
– Через час встанем в перигей с планетой, и сможем спуститься сами. – Сказал Сиднигафа, проведя расчеты на своем компьютере.
– В этом нет необходимости. Отправим координаты домой – пусть но-вую команду снаряжают. – Капитан энтузиазма не разделял. – И вдруг не-куда спускаться. Поверхность какая?
– И то верно, – согласился Кочетов.
Не то чтобы ему надоело летать по пустым, или мертвым планетам, про-сто хотелось разнообразия что ли.
– Ты что пишешь? – вырвал его Кайра из размышлений; Кочетов не за-метил, когда Кайра поднялся на мостик.
– Бортовой журнал. А то не видно. – Ответил Кочетов.
– Не видно. – Парировал Кайра, пальцем указывая в текст, который со-стоял только из одного слова, успевшего заполнить уже половину страни-цы.
Кочетов молча удалил запись.
– Первый сигнал! – обрадовался Сиднигафа. – Зонд вошел в атмосферу. Там есть атмосфера!
Сиднигафа подпрыгнул от радости.
– Откуда? – изумленно спросил Хэйва.
– Диоксид углерода. До 75%. – озвучил Сиднигафа данные, полученные зондом. Давление… – Сиднигафа провел мысленные расчеты. – Чуть больше земного. В полтора раза. Значит, бактерии точно могут быть.
– Прошел верхние слои атмосферы. 300 километров над поверхностью. – Сказал Кочетов, вернувшись к связной панели.
– Сигнала нет. – Разочарованно сказал Сиднигафа, смотря в черный экран.
Спустя несколько мгновений тишина прервалась – новый поток данных достиг точки приема.
– 80 километров. – Резюмировал Сиднигафа. – Помехи. Следы кисло-рода.
– Чего? – удивился Кайра.
Сиднигафа смотрел на показания зонда на одном мониторе, а на сосед-нем проводил расчеты.
– Не Земля, но планета земной группы. Касание! “Малыш” сел! Там есть твердая поверхность!
– Уверен? – спросил капитан.
– Можете сами посмотреть, – Сиднигафа протянул планшет, на котором с помехами отображалось видео с обзорных камер зонда. – Я спускаюсь туда.
– Нет. – Остановил его Хэйва.
– Капитан, мы – исследователи. И хоть цель у нас одна, нельзя забывать, что в космосе есть и другие планеты, которые могут представлять интерес. Вдруг на целевой планете мы не обнаружим ничего, а тут...– Сиднигафа указал на планету за бортом.
– Вдруг мы не найдем ничего на обеих планетах, – Хэйва не дал ему до-говорить, – и тогда просто потеряем время и ресурсы.
– Необязательно, – встрял в разговор Кочетов. Он подошел к бортово-му компьютеру и ввел в него данные. Программа рассчитала и выдала ре-зультат. – Вот. Мы используем планету. Совершим гравитационный ма-невр и получим ускорение, сохранив топливо.
– Разумно. – Согласился капитан, посмотрев на расчеты Кочетова. – Что по времени?
– Часа три. Не больше.
– Хорошо. Пойдешь с ним, – капитан кивнул на Сиднигафа, – чтобы он там не слишком радовался.
– Понял. – Ответил Кочетов и покинул мостик. Сиднигафа последовал за ним.
Капитан сомневался в целесообразности спуска, но, как правильно заме-тил Сиднигафа, они были исследователями. А сейчас – они могли стать первооткрывателями.

– Связь держать постоянно, – сказал капитан, когда Кочетов и Сиднига-фа покинули корабль в челноке, – докладывать обо всем, что видите и слышите.
– Понял. – Ответил Кочетов.
– Координаты «Малыша» стабильны. – Доложил Сиднигафа.
– Это хорошо. – Подтвердил Кочетов, смотря показания на приборной панели. – Атмосфера по параметрам напоминает земную, значит физика та же.
– Будем надеяться. «Малыш» уточнил данные экзосферы – пока все спо-койно.
Кочетов ввел данные в программу расчета: ему нужны были показания скорости и предельного угла входа. Спустя минуту программа выдала от-вет.
– Что за чушь, – возмутился Кочетов, как только посмотрел на резуль-таты расчета.
– В чем проблема? – поинтересовался Сиднигафа, не отвлекаясь от про-цесса зарисовки всего, что он видел в иллюминаторе.
– Расчет неверен. С такой скоростью мы войдем в атмосферу как в бе-тон.
– Что такое бетон? – спросил Сиднигафа значение неизвестного ему сло-ва.
– Это с Земли. – Коротко ответил Кочетов.
«Ответ был бесполезен», подумал Сиднигафа.
– Зисхаустк, доложите. – Раздался голос капитана по связи.
– Программа расчета входа в атмосферу выдала неверные результаты. Буду вести вручную. – Доложил Кочетов.
– Понял.
Кочетов резко отвлекся от управления челноком:
– Капитан, почему вы использовали другой позывной?
– Челнок–1. Я так и сказал.
– Нет. – Возразил Кочетов.
– Он так и сказал, – подтвердил Сиднигафа.
Кочетов посмотрел на Сиднигафа, а затем на блок связи. Стукнул по электронике кулаком и вернулся к управлению.
– Начинаю снижение. – Доложил он. – Сбрасываю скорость. Двигатели третьей ступени отключены.
– Перегрузок нет. – Сказал Сиднигафа. – 300 километров до поверхно-сти.
– Траектория стабильна. Идем плавно.
Сразу же после этих слов судно тряхнуло.
– Уверен, что плавно? – уточнил Сиднигафа.
– Да.
Сиднигафа посмотрел на траекторию, которую вывела программа, и на ту, по которой они шли.
– Я, конечно, не пилот, но мне кажется, что мы летим не туда.
– Вот именно. – Сказал Кочетов. – Пилот – я. А ты - планетолог.
Сиднигафа проигнорировал тон Кочетова.
– 200 километров до поверхности. – Доложил Кочетов. – Идем ровно.
«Отклонение от заданной траектории» – система выдала сигнал преду-преждения.
– Не–а. – Опроверг Кочетов и выключил часть навигационной панели.
Судно снова затряслось. Сиднигафа почувствовал, как его начинает тошнить. Кочетов сосредоточенным взглядом смотрел вперед – на планету под ним. Уже была видна коричневая земля, пересеченная извилистыми линиями. Цвет их едва отличался от поверхности – это могли быть реки.
– 100 километров. – Доложил он. – Сиднигафа, готовься, сейчас начнет-ся тряска.
– Ты же говорил, что идем плавно.
Кочетов не ответил. Корабль провалился сквозь невидимую преграду и заскрипел. Трение об атмосферу разогрело обшивку, и датчики темпера-туры начали звенеть. Кочетов их отключил. Сиднигафа вжался в кресло.
– Слишком большой угол входа. Будет жестко, – сказал Кочетов.
– Автопилот сказал тебе то же самое, почему ты повел вручную? – испу-гался Сиднигафа.
– Следи за показаниями высотомера.
– 60 километров. – Ответил Сиднигафа.
– Маршевые двигатели отключены. Включаю стартовые. – Кочетов вгляделся в иллюминатор. – Вижу слой облаков. Зеленые.
– Они зеленые. – Подтвердил Сиднигафа. – Почему они зеленые? – изу-мился он.
– Вижу горный массив. Пики выше облаков.
– 30 километров до поверхности. – Доложил Сиднигафа.
– Включаю маневровые.
Судно начало спускаться мягче.
– 15 километров.
– Готовься. – Предупредил Кочетов.
Корабль прорвался сквозь слой облаков, и Кочетов увидел проблеск маяка от «Малыша».
– Садимся.
Посадка вышла жесткой. Кочетов зафиксировал показания высотомера на нуле.
– «Малыш» передал данные о содержании кислорода – почти 37 про-центов. Азота – 60. Ничего ядовитого. – Сказал Сиднигафа. Из известного. – Поспешил добавить он следом. – Пока что. Наденем костюмы.
Сила тяжести присутствовала – Кочетов поднял руку и заметил, что на это ему понадобилось больше усилий.
– Готовься к выходу. – Приказал Кочетов. – «Малыш» в двух километ-рах. Нужно его забрать.
Кочетов вышел первым.
По небу плыли зеленые облака, которые с земли казались еще более зе-леными, чем с воздуха. На коричневой земле растительности не было до видимого горизонта – по пустынной местности были разбросаны только булыжники и валуны.
– В атмосфере следы аммиака. – Заключил Сиднигафа спустя минуту. – Забираем «Малыша» и возвращаемся.
В этот момент раздался рев животного.
– Обитаема? – испугался Сиднигафа.
– Да. – Подтвердил Кочетов, смотря на горизонт.
Сиднигафа проследил взгляд Кочетова и застыл от удивления – там находились с десяток живых существ. И они двигались прямо на них.
– Надо уходить. – Выпалил Сиднигафа.
– Нет.
На лице Кочетова испуг сменился восхищением.
– Ты улыбаешься?
Живые существа стремительно приближались, и Кочетов смог разгля-деть их: четырехлапые животные, высотой метра четыре, и в два раза длиннее, с двумя рядами пластин красного цвета на спине.
– Динозавры! – радостно воскликнул Кочетов.
– Кто? – переспросил Сиднигафа.
– Стегозавры!
Стадо неслось прямо на них, но Кочетов даже не думал двигаться с ме-ста – он восхищенно смотрел на животных.
– Прячься! – закричал Сиднигафа, резко схватил Кочетова и утащил за ближайший валун, чтобы стадо не снесло их.
Животные промчались, оставив после себя клубы коричневой пыли.
– Как они могут тут жить? – спросил Сиднигафа, поднялся на ноги и от-кашлялся – пыльный воздух забил кислородные фильтры.
– Ты у нас планетолог. – Сказал Кочетов.
– Планета обитаема, – доложил Сиднигафа капитану. – Повторяю, пла-нета обитаема. Кочетов сказал, что это… Как их?
– Динозавры.
– Динозавры. – Повторил Сиднигафа. Кажется, во время обучения он слышал это слово. Что–то из истории Земли.
– На Земле очень давно жили. Возможно, и здесь эволюция пошла так же. – Сказал Кочетов.
– Поймайте живое существо для изучения. Повторяю, поймайте живое существо для изучения. – Приказал капитан.
– Да понял я, понял. – Ответил Кочетов и отключил узел связи. – Пусть успокоится, а то от перевозбуждения удар хватит, – пошутил он следом. – Пошли динозавра ловить.

С каждым шагом дышать становилось все тяжелее – пыль покрывала защитный костюм тонким слоем мелких частичек. Особенно они мешали на шлеме – видимость ухудшалась.
Кочетов протер их перчаткой и понял, что только ухудшил положение – они поцарапали шлем. Он жестами сказал Сиднигафу так не делать. Тот кивнул и продолжил вертеть головой в поисках светила. Ближайшая звез-да была слишком далеко, но состояние атмосферы можно было охаракте-ризовать как “день”.
– Эти животные, расскажи о них. – Спросил он Кочетова.
– Травоядные они. В детстве книжки про них любил.
– Раз они травоядные – значит, на этой планете должна быть раститель-ность, и хищники. Пищевая цепочка. Вопрос в том, с чем мы встретимся дальше. – Вслух рассуждал Сиднигафа, ни на секунду не прекращая де-лать записи об окружающем мире. – Интересно, интересно.
Кочетов посмотрел в навигатор – до «Малыша» оставалось двести мет-ров. Затем он поднял взгляд и увидел маячок зонда. Ускорил шаг и подо-шел ближе, пока Сиднигафа изучал ближайший валун, пытаясь отколоть от него кусочек. Подойдя к зонду, Кочетов снял защитный кожух и забрал банк памяти. Отбросил обшивку в сторону и услышал писк. Повернув-шись к источнику звука, Кочетов увидел ящерицу.
– Найз? – удивился Кочетов.
– Надо поймать. – Появился Сиднигафа рядом.
Кочетов поморгал и понял, что животное все же не было Найзом – ведь он остался дома.
– Лови. – Ответил Кочетов на предложение.
Сиднигафа ошеломленно посмотрел на Кочетова. Тот покачал головой и протянул руку к ящерице. Существо не двигалось, молча смотрело на него черными глазами–бусинками. Кочетов вспомнил момент, когда у него впервые получилось взять Найза на руки.
Он улыбнулся животному, будто бы оно могло увидеть эту эмоцию че-рез защитный шлем и понять ее, лег на землю, и вытянул руку ладонью вверх – к морде ящерицы. Животное подумало несколько мгновений, при-нюхалось, высунув черный язык, и взобралось на ладонь Кочетова. Сид-нигафа медленно передал ему капсулу для сбора образцов, и Кочетов опу-стил ящерицу туда.
– Пошли обратно.

В медицинском отсеке материнского корабля, собрался весь экипаж.
– Кто это?
– Что это?
– А чем его кормить? Нам еще не одну неделю лететь, я не отдам свои пайки.
– Да успокойся, посмотрим и придумаем.
– Надо изучить его. – Произнес Сиднигафа. – Желательно – изнутри, чтобы точно понять, с чем мы столкнулись.
– Не надо изнутри. Я обещал Найзу подружку привести. – Сказал Коче-тов.
– Кому? – переспросил Хэйва.
Ящерица обошла границы прозрачного бокса, в который ее перемести-ли из капсулы образцов, и пискнула. Точно так же, как в момент, когда Кочетов попал в нее обшивкой.
– Пока тут посиди, – объяснил Кочетов животному.
Ящерица разочарованно пропищала.
– Общается! – обрадовался Сиднигафа.
– Давай без препарирования, хорошо, – сказал ему Кочетов.
– Ну ладно. – Он карикатурно загрустил.
– Пойдёмте, планета ждет. – Сказал Хэйва.

Кочетов вернулся на капитанский мостик. Используя планету для грави-тационного маневра, он набрал нужное ускорение и лег на курс.
Кочетов посмотрел на приборную панель, зафиксировал в памяти пока-затели, проверил еще раз автопилот, а затем отправился в каюту спать. Время на корабле приближалось к полуночи – хронометр выдавал пока-зания, ориентируясь на земной цикл.
Спал он беспокойно.
Из головы не выходили динозавры безымянной планеты. Кочетов был уверен, что это именно они – таких животных ни с кем не спутаешь – ведь они вымерли на Земле сотни миллионов лет назад.
А сейчас он увидел их живыми!
Кочетов открыл глаза и уставился в темный потолок каюты. Сел. По-смотрел на босые ноги. Поняв, что уснуть у него уже не получится, он ре-шил проверить состояние ящерицы. А то вдруг Сиднигафа все же не удержал свой энтузиазм.
Животное было в порядке: свернулось в углу своей прозрачной тюрьмы и мирно посапывало. Ноздри его расширялись при каждом вдохе. Зеленые чешуйки слабо переливались в свете ламп и выглядели мягкими.
А какие они на ощупь, подумал Кочетов. Ведь забирал-то он ее в пер-чатках. Кочетов открыл бокс, и опустил руку внутрь:
– Привет. – Сказал он ласково. – Иди сюда.
Ящерица открыла глаза и внимательно посмотрела на него.
– Ты знаешь, у меня дома живет твой собрат. Возможно. Я не очень си-лен в биологии.
Ящерица наклонила голову, вслушиваясь в слова Кочетова, но идти навстречу не спешила.
– Маленький такой, черный. – Продолжал Кочетов. – Правда, у него шесть лап, а у тебя всего четыре. Так что, возможно, не такие вы уж и род-ственники.
Животное высунуло язык, пробуя воздух на вкус в поисках опасности.
– О как умеешь, – улыбнулся Кочетов.
Ящерица сделала несколько быстрых шагов вперед – к руке. Кочетов пальцем аккуратно коснулся мордочки.
– Мягкие и теплые.
– Ты что удумал?
Возмущение Сиднигафа разрезало тишину отсека.
– Пришел проверить ящерицу.
– Пришел проверить ящерицу. – Спародировал Сиднигафа его голос.
Кочетов проигнорировал возмущенный тон Сиднигафа – взгляд его упал на иллюминатор, в котором чернело гиперпространство – лететь быстрее скорости света ты, может быть, и можешь, но видеть быстрее ско-рости света – нет.
– Не понял, – сказал Кочетов и резко подлетел к иллюминатору – вдали слабо мерцала голубоватая звезда. Кочетов извлек из памяти навигацион-ные карты, карты маршрута и общую карту звезд, и понял, что они сби-лись с пути.
– Твою ж мать!
Он рванул на мостик.
– Что такое?
– Автопилот ошибся. Эта точка вдали – голубой сверхгигант, он сожрет нас своим притяжением.
Кочетов отключил автопилот и вернул управление себе. Сверил место-нахождение судна и понял, что был прав. Затем включил громкую связь по кораблю: – Экипаж, внимание. Вскоре мы попадем в гравитационную ловушку, закрепите себя и все ценное. Будет сильная турбулентность. – И отдельно добавил Сиднигафу: – смотри, чтобы ящерица выжила.
– Кочетов, что происходит? – капитан влетел на мостик и сел в кресло второго пилота.
– Навигационные карты автопилота неверны. По левому борту голубая точка – АЛ156. Голубой сверхгигант на горизонте событий черной дыры.
– Кочетов, – Хэйва посмотрел в иллюминатор. – Там нет ничего.
В этот момент корабль затрясло, потому что Кочетов включил резерв-ные тяговые двигатели без должной подготовки.
– Отставить! – поднял голос капитан, поняв, что предыдущую его фразу не услышали. – Отставить!
Корабль ускорился, резко сменил курс, а затем сбросил энергию.
– Кочетов! – капитан рявкнул и резко оторвал его руки от приборной панели. – Там ничего нет!
Следующим жестом он хлопнул по кнопке аварийного автопилотирова-ния.
– Что? – непонимающе уставился Кочетов. – О чем вы?
– Подойди посмотри! Ты выкинул нас из гиперпространства. Ты спутал небесные координаты!
Кочетов уставился в иллюминатор - никакой звезды. Он уперся лбом в стекло.
– Но я видел…
– Ты отстранен. – Сурово сказал капитан. – У тебя три дня на то, чтобы прийти в норму.
Кочетов ошарашенно смотрел на навигационные карты.
– Я отдал приказ, Чет. – Смягчив тон произнес капитан. – Иди отдыхай.
– Капитан, – донеслось по связи от Сиднигафа. – Тут ситуация.
– Что случилось?
– Ящерицу… это…стошнило.
– Чего? – нахмурил брови капитан.
– Я проверю. – Сказал Кочетов и спешно покинул мостик.
Ящерицу действительно стошнило от перегрузок, которые экипаж про-шел безболезненно. Сиднигафа сначала не знал, что делать в такой ситуа-ции, а потом обрадовался и собрал массы для анализа. Ведь так можно было понять, чем питалось животное за последние несколько часов или даже дней. Радости биолога не было предела. Кочетов прильнул к про-зрачному боксу, чтобы успокоить животное.
«Землянин», заключил Сиднигафа, и отнес собранные образцы к микро-скопу.
Хэйва положил корабль на верный курс – исправление ошибок Кочето-ва займет пару часов и дополнительной траты топлива. Хэйва нервно по-тер щеки ладонями и отдал приказ всему экипажу – отныне не пропускать ведение записей в личном журнале. Всем и каждый вечер, без исключений. Он чувствовал, что в этой экспедиции что-то идет не так. И Кочетов пер-вым попал под влияние этого «что-то». Потому что впервые за все года, что они летали вместе, он перепутал небесные координаты. Этот землянин был лучшим пилотом, которого он встречал, и в умении ему не было рав-ных. Но в этом полете он вел себя странно.

– Неопознанный объект по правому борту! – завизжала система преду-преждения.
Хэйва вздрогнул и вскочил из кресла, в котором он уснул.
– Два объекта по правому борту! – продолжала визжать система преду-преждения.
– Кочетов! Быстро на мостик! – приказал он по связи, забыв, что пару часов назад отстранил его от пилотирования.
Кочетов вскочил с лежанки и, не надев ботинки полностью, помчался на мостик.
Корабль влетел в группу астероидов.
Кочетов выключил автопилот и принял управление судном на себя. Об-летать поздно – остается только уклоняться.
Резкий маневр влево. Вниз. Крен вправо.
– С хвостом аккуратнее, – встрял Кайра с советами из инженерного от-сека в сосредоточенную деятельность Кочетова.
– Не отвлекай. – Резко ответил ему Кочетов.
Металл заскрежетал. Кочетов аккуратно вывел корабль из группы асте-роидов, и выдохнул:
– Кайра, доложи о состоянии.
– Хвост задело. Говорил же, аккуратнее.
– Собирайся, нужно осмотреть снаружи. – Сказал Хэйва.
– Наружу? А вдруг там еще что пролетать мимо будет? – возмутился Кайра.
– На радарах чисто. Готовься. – Приказал капитан.

Полчаса спустя Кайра облачился в костюм для выхода в открытый кос-мос.
Переминаясь с ноги на ногу, он стоял в шлюзе.
– Кайра, все в норме? –Сиднигафа из медотсека наблюдал за ним вместе с Квантом.
– Да не нравится мне это.
– Что «это»?
– Всё.
– С каких пор ты такой нервный? – пошутил Сиднигафа.
– С недавних, – без тени улыбки ответил Кайра.
Он не первый год участвовал в экспедициях, но в этой внутреннее чутье говорило ему: что-то идет не так. Только он не мог понять, что именно.
– Кайра, ты готов? – Спросил капитан.
– Да.
– Сбросим давление, потом откроем шлюз. Держи дыхание ровным.
– Понял.
Капитан отдал приказ системе на разгерметизацию шлюза. Кайра от-крыл люк, медленно выплыл наружу.
– Холодно тут, – произнес он.
– Очень смешно. – Отреагировал Кочетов.
– Его температура в норме, – сказал Квант.
– Ага.
Кайра зацепил трос к ревизионной штанге и начал осмотр.
– Правый хвост – чисто. Киль – внешних повреждений нет. Четвертое крыло – чисто.
Кайра замолчал.
– Кайра, тебя не слышно. – Хэйва встал около связной панели. – Кайра, прием. – Он упер руки в стол и тяжело выдохнул. – Кайра, что происхо-дит?
– У меня камера отключилась. Налаживал. – Ответил наконец Кайра.
– Покажи картинку.
Кочетов вывел изображение на монитор.
– Ты что сделал? – в вопросе капитана звучало возмущение и нескрыва-емый гнев.
Кочетов молча подошел ближе к монитору:
– Он изменил имя корабля.
– Кайра, возвращайся немедленно. – Приказал капитан. – Квант. – Он связался с медотсеком. – Осмотри Кайру и скажи мне, что с ним не так.
Кочетов еще раз посмотрел на изображение борта судна, на котором Кайра вывел слово «Зисхаустк».
– Что это значит?
– Сам у него спросишь. – Сурово сказал капитан. Взял со стола личный журнал Кочетова и грубо всучил ему, вдавив ладонью в грудь.

Сиднигафа не принимал участия в допросе Кайры – он нашел нечто ин-тересное на радаре: звезду, в семнадцати световых годах от которой нахо-дилась маленькая планета.
– Капитан, у меня предложение. – Сиднигафа постучал в дверь каюты. – Разрешите?
– Входи. Предложение связано с Кайрой?
– Нет. С планетой. Стоит посетить.
– Почему?
– Рядом с ней есть звезда.
– Планета земной группы?
– Не смог определить. Нужно отправить зонд для сбора информации.
– Мы уже сошли на одну планету, сам видишь, что произошло.
“А что произошло”, молчаливо и искренне удивился Сиднигафа.
– Кочетов спутал небесные координаты. – Ответил капитан на немой во-прос Сиднигафа. – Теперь Кайра… это все началось...
– Капитан, – прервал его Сиднигафа, вы же понимаете, что это не связа-но. Суевериям не место в космосе.
– Возможно, это единственное чему здесь место. – Резко сказал Хэйва. – Запиши координаты этой планеты и отправь домой. Пусть они решают, изучать ее или нет.
– Понял. – Печально ответил Сиднигафа. Его не устроил ответ капитана, но ослушаться приказа он не решался.
Сиднигафа уныло выдохнул и решил проверить ящерицу. Он вошел в медицинский отсек и сел напротив прозрачного бокса.
– Привет.
Ящерица неподвижно сидела в углу, и только движения глаз говорили, что это живое существо, а не декорация террариума.
– Расскажи мне о своей планете. – Сказал он тихо. – Какой там климат? По записям ничего не понятно. Какие растения?
Сиднигафа взял в руки планшет для рисования.
– Кочетов сказал, что нашел тебя около камней. Значит, ты горное со-здание. Или каменистое?
Сиднигафа начал выводить очертания пейзажа.
Небольшой кусок ровной земли, испещренный трещинами из-за засухи; валун, обвитый растением: на тонком длинном стебле каждые три санти-метра утолщение – желтая почка, шириной с палец взрослого человека, запертая в сетчатую коробочку; рядом – ящерица. Позади – огромная столовая гора, испещренная следами эрозии. И мутный, пыльно–зеленый свет местного солнца.
– А это что значит?
Квант подошел совершенно бесшумно.
– Где? – оторвался от своего занятия Сиднигафа.
– Вот это. – Робот ткнул пальцем на трещины нарисованной скалы, ко-торые очертаниями образовывали буквы и складывались в слова. – Зисха-устк.
– А? – переспросил медробот.
– Что?
– Вы сказали…
– Я молчал. – Тут же прервал Сиднигафа и спрятал рисунок. – Как там Кайра?
– Отдыхает. Я считаю, что его мозг подвергся воздействию депрессив-ных идей из–за тяжести его пребывания в полете.
– То есть, он просто устал? – перефразировал Сиднигафа.
– Можно сказать и так. – Заключил Квант.
– Не хочу повторять его опыт, – сказал Сиднигафа и отправился спать.

Утром всех разбудил голос Кванта:
– Присоединяйтесь к завтраку и обсуждению проблем через 15 минут.
– Почему так рано? – пробурчал Кочетов из–под одеяла.
– У меня есть весьма занимательное наблюдение, которым я хочу поде-литься с вами. – Продолжал Квант.
Через полчаса весь экипаж собрался на кухне.
– Зачем ты нас поднял? – спросил Хэйва.
– Приношу извинения за нарушение вашего режима отдыха, но этой но-чью я анализировал полученную мной накануне информацию, и нашел кое-что, не поддающееся моему пониманию.
– Квант, к сути. – Недовольно пробухтел Кочетов. Для таких сложных речей еще слишком рано
– Кайра, который сейчас находится в стабильном сне, не так давно сме-нил имя нашего корабля на некое слово.
– И?
– Вчера, Сиднигафа написал это же слово на своем рисунке. – Квант вы-вел голограмму зрительной памяти.
– Это просто рисунок, – парировал Сиднигафа.
– Оно же! – испугался капитан.
– Его я обнаружил еще на нескольких поверхностях внутри корабля.
Квант последовательно вывел изображения из памяти: дверь каюты Кайры, расчеты курса Кочетова, кружка Сиднигафа, заметки на полях в бортовом журнале от Хэйвы.
– Ты шарился в моих вещах?! – возмутился Сиднигафа.
– И еще одно место, которое почему-то остается незамеченным. – Квант будто бы выдержал драматическую паузу, окинув взглядом весь экипаж. – Этот стол.
Экипаж опустил глаза – на алюминиевом обеденном столе огромными буквами прямо в центре было выцарапано слово «Зисхаустк».
– А! – Сиднигафа вскочил и шарахнулся в сторону от стола. – Это не я.
– Не важно, кто именно. – Тихо сказал Кочетов. – Важно – что это во-обще появилось.
– Мы привезли что–то с той планеты. – Сказал Хэйва.
– Не было там ничего. Кроме динозавров. – Ответил Кочетов.
– Разгерметизации и травм не было. Патоген не мог проникнуть. – Стал защищаться Сиднигафа. – Воздух был чистым.
– Ну откуда–то это пролезло в наши мозги! – капитан перешел на крик.
– Какой патоген? – спросил Кочетов у Сиднигафы. – Ты же говорил, что все чисто. И мы были в костюмах.
– Во время полета на первой неделе у нас была разгерметизация. – Напомнил Сиднигафа. – Кайра сказал, что это не проблема.
– Вот он первый и слег. – Добавил капитан.
– Нужно изучить это слово. – Сказал Сиднигафа. – Оно должно что–то значить.
– Да. А я сообщу на Землю. Мы возвращаемся. – Сказал капитан.
– А как же наша миссия? – спросил Сиднигафа.
– К черту ее! – рявкнул капитан.
– К Аиду. – Поправил Кочетов.
– Выпендриваться будешь? – недовольно спросил капитан.
– Изучим то, с чем мы столкнулись, а потом вернемся.
– Мы можем быть опасны для Земли, а этого нельзя допустить. – Спо-койным голосом сказал Квант.
– Я с ним согласен. – Тут же отреагировал Сиднигафа. – Возможно, это какой–то воздушный паразит, изменяющий сознание, или мы просто надышались газа на той планете.
– Но не все спускались. – Поправил Кочетов. – Значит, не все попали под воздействие.
– Квант проверит. – Сказал капитан. – Кочетов, перейди в дрейф, пока не выясним, что это и что с этим делать. Сиднигафа – иди выясняй, что значит этот "Зисхаустк". Я – в медотсек. Квант – со мной.
Капитан, не дождавшись принятия приказов, покинул кухню.

– Может ты, гаденыш, паразита какого притащил к нам? – обратился Хэйва к образцу в медотсеке.
Животное понюхало языком воздух и улеглось в другой угол бокса.
– Капитан, разрешите осмотреть вас? – спросил Квант, взяв в руки ме-дицинский скальпель. Хэйва этого не заметил.
– Разрешаю.
Квант подошел к капитану, аккуратно приподнял его подбородок, что-бы осмотреть шею.
– Головокружения нет? – спросил он.
– Нет.
– Речь четкая?
– А разве не слышно?
Квант замолчал на секунду, будто бы анализируя информацию. В сле-дующее мгновение он хирургически точным движением рассек шею вдоль хода артерии. Капитан успел издать лишь несколько всхлипов и упал за-мертво.
– Эпсилон. Четырнадцать. Коробка. – Кайра проснулся.
– Подтвердите деактивацию. – Ответил Квант на команду.
– Подтверждаю. Отключайся нахрен! – заорал Кайра.
Квант выключился. Кайра схватил микрофон громкой связи:
– Капитан мертв! Капитан мертв!
Кочетов и Сиднигафа примчались в медотсек меньше чем за минуту. Взгляду их предстала непонятная картина. Труп капитана лежал в лужи крови, отключенный Квант стоял рядом, Кайра сидел на койке.
– Что произошло? – спросил Сиднигафа.
– А то не видно. – Прошептал Кайра. – Этот ублюдок усыпил меня.
– Кайра, ты в сознании сейчас. – Сказал Кочетов. – Ты проспал пару дней после того, как вышел наружу, помнишь?
Кочетов медленно подходил к нему, стараясь убрать из поля зрения все острые предметы.
– Нам надо возвращаться домой. – Обреченно произнес Сиднигафа. – Мы провалили миссию.
– Сначала мы выберем нового капитана. – Сказал Кочетов. – Устав та-кой. А потом он решит, лететь нам домой или нет.
– Ты с ума сошел? У нас труп на борту! Кайра убил его!
– Это не я! Это робот! Не зря я хотел его на шестеренки разобрать. – Защищался Кайра.
– Ты же знаешь, что это против его природы. – Спокойно сказал Коче-тов.
– Нет у него никакой природы! Это кусок железа! – завопил Кайра.
Кочетов аккуратно взял его под руку:
– Пойдем отсюда. Тебе тут нечего делать.
– Куда ты меня ведешь? – наивным детским голосом спросил Кайра.
– В отсек изоляции.
– Зачем?
– Чтобы ты был в безопасности.
– Да, я хочу быть в безопасности. – Кайра кивнул на Кванта. – От этого ублюдка особенно. – Согласился Кайра и позволил себя запереть.
Кочетов выдохнул.
– Ты ему веришь? – спросил Сиднигафа.
– Приберись тут по возможности. – Проигнорировал Кочетов вопрос.
– Почему я?
– Потому что я так сказал! – Сурово ответил Кочетов и покинул медот-сек.
– Землянин, – пренебрежительно произнес Сиднигафа.

Несколько часов спустя Кочетов и Сиднигафа встретились в кают-компании.
Сиднигафа нервно потер виски руками:
– Полетели домой.
– Нужен приказ капитана. А нового мы не выбрали.
– Ты шутишь? У нас тут странные вещи происходят, а ты говоришь, что нужно выборы устроить? Совсем рехнулся!
– Если мы несем биологическую угрозу, то Земля нас не примет, пони-маешь. Сперва нужно это выяснить.
– Как?
– Включить Кванта. Провести обследование. – Ответил Кочетов.
– Он убил капитана!
– Он не мог этого сделать.
– Я разбираюсь в планетах, а не в роботах. – Развел руками Сиднигафа.
– В них Кайра разбирается.
– Ты слышал, что он сказал.
Кочетов кивнул:
– Завтра будем думать. Хватит событий на сегодня.
– И ты так спокойно уйдешь спать? – возмутился Сиднигафа.
– Да. Сейчас я сделать ничего не могу. И ты тоже. К утру, возможно, что-нибудь станет яснее.
– Как? – Сиднигафа снова развел руками в воздухе.
– Не знаю! – рявкнул Кочетов. – Не знаю. – Повторил он тоном спокой-нее.
В отсеке изоляции Кайра не спал – он молча смотрел в иллюминатор.
– Зато здесь этот робот меня не достанет, – захихикал он.
Посередине ночи к нему с визитом пришел Кочетов.
– Ты как? – спросил он Кайру.
– Медитирую в безопасности.
– Выйти хочешь?
– Есть хочу. – Ответил тот.
Кочетов открыл шлюз:
– Пойдем.
 В кухне Кайра налил себе напиток и достал желе.
– С острыми предметами аккуратнее. – Сказал Кочетов.
– Не доверяешь? – съехидничал Кайра.
– Теперь все иначе. – Многозначительно ответил Кочетов.
– Ай!
Кайра взвизгнул – лезвие ножа рассекло кожу на пальце. Кочетов не от-реагировал – он сидел, подперев голову ладонями и молча смотрел на стол.
– Мне приснился сон с этим словом. Я не понимаю…
– Чет, – испуганно произнес Кайра.
Кочетов вскочил с места – слишком редко Кайра называл его так.
– Смотри.
Кайра развернул руку, с которой капала черная кровь. Кочетов открыл аптечку и молча наложил Кайру повязку.
– Я не понимаю.
– Я тоже. – ответил Кочетов. Молча осмотрел кухню и ушел.
Кочетов поднялся на мостик. Посмотрел на кресло капитана. Подошел к панели управления и открыл узел связи:
– Спасите наши души.
Кочетов рухнул в кресло пилота и поднял взгляд в темноту космоса.
– Найз, – шепотом произнес он, – прости что не попрощался.
Вернувшись в медотсек, Кочетов подошел к боксу с ящерицей. Молча открыл его и отошел в сторону. Животное выбежало наружу, облизало воздух, поморгало и уставилось на Кочетова.
– Что? – изумился тот.
Ящерица посмотрела на него, затем – на путь, который она проложила, и по-змеиному высунула язык.
– Показать мне что-то хочешь?
Ящерица моргнула. Затем спрыгнула со стола и маленькими лапками засеменила прочь.
– Знаешь, у меня дома живет, возможно, твой родственник. Если нам очень повезет, то я вас познакомлю.
Ящерица издала писк и юрко побежала по коридорам к известной толь-ко ей цели. Кочетов шел следом и рассказывал ей про Найза.
Вдруг он заметил, что животное пропало из его поля зрения:
– Ты где?
Животное запищало из-за спины – ящерица остановилась около шлюза грузового отсека.
– Внутрь? – жестом спросил Кочетов.
Ящерица моргнула в ответ. Попробовала языком воздух и моргнула еще раз.
– Ты нахрена ее выпустил?! – возмутился Кайра, едва увидел ящерицу. Он проследил за Кочетовым с кухни.
– Я отправил сигнал бедствия. – Сказал Кочетов.
Ящерица стремительно скрылась через решетку вентиляции.

Два дня прошло с момента, как экипаж подал сигнал бедствия. Но никто не реагировал – тишину космоса разрезал только гул системы жизнеобес-печения.
Кочетов не стал искать ящерицу и возвращать ее в бокс. Он понимал, что это нарушение техники безопасности, но его это не беспокоило. Он хо-тел домой.
Сиднигафа не выходил из своей каюты. Заперся там и рисовал – Коче-тов видел это по камерам, пока Сиднигафа не сломал их.
Кайра вышел на ревизию систем корабля. Взял с собой обычный набор инструментов и планшет. По пути встретил сбежавшую ящерицу.
– Уползи отсюда, а. Не мешай работать. – Сказал он.
Ящерица моргнула своими черными глазами. Кайра жестом руки – старческой руки, испещренной морщинами и утяжеленной узловатыми больными суставами – велел ей ползти прочь. Ящерица уползла. Кайра попытался сжать пальцы в кулак, чтоб избавиться от наваждения, но не смог – было слишком больно. Он посмотрел на полированную металличе-скую дверь и увидел в искаженном отражении глубоко седого старика.
Кайра засмеялся.

Кочетов в своей каюте завел будильник, затем пошел в санузел умыться. На полке рядом с зеркалом его ждала зеленая четырехлапая ящерица.
– Привет, Найз, – не задумываясь сказал он. – Чего приполз?
Свет в помещении моргнул и стал тусклым.
– Опять кабель погрыз вместо мух? – по–отечески улыбнувшись спро-сил Кочетов. – Пошли спать, Найз.
Кочетов выключил свет и забрался под одеяло. Ящерица попробовала воздух языком, моргнула и скрылась из поля зрения.


Часть вторая
Антарес
– Капитан? – послышалось из-за двери каюты.
– Входи.
Герус переступил порог каюты капитана и доложил:
– Капитан, мы поймали сигнал бедствия от исследовательского судна в 1 а.е. хода от нас.
– Ретранслятор включили? – Кассандра поправила съехавшую после сна форму, растерла след на запястье от манжеты, впившейся из-за неудобного положения, и вышла в коридор третьей палубы. – Ответил кто?
– Кассиопея. – Сказал старпом. – Но они слишком далеко. Мы - бли-жайшие.
– А с самим кораблем связь есть? Что сказали?
Герус остановился и Кассандра вместе с ним; через подошву ботинок она почувствовала вибрацию палубы - Антарес старел, у корабля больше пятидесяти тысяч часов полета. Когда Кассандра стала на нем капитаном - судну уже требовался ремонт. А то и пенсия.
– А поэтому и пришел за вами, капитан. – Сказал Герус.
На мостике стояла тишина – экипаж пялился на заржавленный корабль, болтающийся на видимом горизонте.
– Это… – Кассандра подошла к лобовому иллюминатору вплотную.
– Зисхаустк. – Озвучил Герус надпись на борте.
– И что это значит?
– Лир занимается. Пока безуспешно. – Ответил Герус. – Но корабль — это Персефона-5. – Он протянул Кассандре расшифрованную сигнатуру корабля. – Исследовательское судно класса М. Последняя передача - неде-лю назад. Подписана Зисхаустк. В экипаже четыре человека, плюс робот.
Кассандра посмотрела на корабль: признаков жизни нет - освещение, даже аварийное, отсутствует, двигатели выключены. Кассандра подошла к панели связи:
– Персефона-5, это Антарес. Мы получили ваш сигнал бедствия. Что у вас произошло?  – Тишина. – Зисхаустк, – Кассандра изменила позывной, – говорит Антарес. Что у вас произошло? Ответьте. – Вновь тишина. – Фрид, что с телеметрией?
– Ничего, – первый помощник вывел данные на монитор. – Только одна тепловая сигнатура на мостике, но и та больше на помехи похожа.
Кассандра внимательно посмотрела на маленькую бледно-красную точ-ку:
– Идем туда. Герус, готовь челнок. Синге, ты тоже. Посадишь к нам на буксир.
– Принято, капитан. – Ответил старший помощник.
– Принято, капитан, – ответил первый пилот.

Антарес перешел в дрейф; челнок маневрами синхронизировал оси вращения и состыковался с судном.
– На какой планете они были, что так заржавели? – поинтересовался Синге. В обзор камеры его защитного костюма попали крупные пятна ржавчины на внешнем стыковочном шлюзе Персефоны-5.
– На токсичной, очевидно, – ответил Герус. Он подошел к панели управления шлюза и ввел аварийный код доступа. Индикаторы безопасно проморгали, и Герус открыл внутренний шлюз корабля. Корпус прогудел и с тяжелым металлическим грохотом впустил Геруса и Синге на борт. Кассандра вывела изображения с защитных шлемов на отдельную панель. На другом отображалась схема корабля и список экипажа: А. Кочетов, С. Хатис, К. Велимор, Х. Хитокири – ни одной знакомой фамилии.
– Мы на пятой палубе. – Доложил Синге.
– Хорошо, – сказала Кассандра с мостика. – Держитесь в поле видимо-сти друг друга.
– Принято, капитан.
Герус запросил параметры системы жизнеобеспечения из ближайшего терминала - все в норме; двигатели отключены, отсутствуют сигналы с ши-ны аварийного оповещения, и всех коммутаторов.
– Капитан, вы это видите? – Герус вытянул провод из щита и направил прямо на камеру - погрызен. – Крысы что ли завелись? – удивился он.
Кассандра запросила у навигаторов маршрут Персефоны-5. Через не-сколько минут пришел отчет: полет, отказ транспондера, сигнал SOS. Ну, неполадки в оборудовании, бывает, подумала Кассандра.
– Я нашел робота. – Доложил Синге, едва открыл переборку в медотсек. – Выключен.
Медробот выглядел потрепанным. Искусственная кожа отвалилась, об-нажив затылок и часть шеи. Серая форма грязная, на рукаве и на штанине – маленькие дырки, будто бы ткань протерлась из-за продолжительной носки. Синге присел рядом с роботом, чтобы извлечь его банк памяти, и Кассандра поняла: ткань не износилась - ее сгрызли. Кассандра взглянула на слабую тепловую сигнатуру - неподвижна на мостике. Крысы уже нача-ли на корабли перебираться с голодухи?
Синге извлек из уха робота чип, вставил в слот на своем рукаве и загру-зил последнюю запись. Робот засвидетельствовал самоубийство, а затем был отключен членом экипажа с помощью аварийного протокола.
– Хэйва Хитокири. Капитан. – Герус ткнул пальцем в труп на записи. – Кайра Велимор. Инженер.
Кассандра сверила изображение с личными карточками экипажа.
– Это нехорошо. – Заключил Синге.
Почему капитан убил себя? Кассандра слышала рассказы о том, как на человека влияют длительные полеты. Это она мотается между колониями - короткие дистанции, и то иногда замечает за собой нестабильные состоя-ния. Скорее всего, у экипажа началась черная болезнь. Кассандра посмот-рела на тепловую сигнатуру. Почему выживший на мостике не выходит на связь? Только если он не может этого сделать.
– Я нашел капитана. – Доложил Герус. Тело лежало в изоляционном боксе, и за неделю, судя по дате на видеозаписи робота, уже начало разла-гаться.
Кассандра невольно поморщилась, представив запах.
– Мне сейчас поплохеет. – Прокомментировал Синге. Герус молча взял с полки пакет со стерильной тканью и накрыл тело.
Что-то в их миссии пошло не так, подумала Кассандра, совсем не так. Она никогда прежде не видела признаков черной болезни; Штаб не под-тверждал ее существование, и она была скорее редкой страшилкой среди капитанов.
В поле обзора камеры Геруса она увидела лабораторный стол, на кото-ром помещался перчаточный бокс с признаками обитания внутри.
– Ребят… – Герус и Синге тут же замерли. – Справа.
– Они нашли живое существо? – испуганно спросил Синге.
– Отправь данные с робота. – Кассандра переключила связь на Геруса: – Осмотрите корабль. Осторожно. По протоколу биобезопасности.
На третьей палубе располагались каюты экипажа. Тепловых сигнатур не было, только все та же маленькая бледно-красная точка покоилась на мо-стике Персефоны-5.
Синге и Герус подошли к переборке и тревожно переглянулись: – Пусть там будет пусто.
Кассандра предпочла бы пустоту, чтобы нулевая тепловая сигнатура характеризовала пустую каюту, а не мертвое тело.
Нет.
Кайра Велимор. Инженер Персефоны-5, который отключил медробота после смерти капитана. А зачем он его отключил?
Синге подошел к столу, извлек данные с личного компьютера, и отпра-вил их на Антарес. Кассандра открыла файл: обзоры, осмотры, ремонты, неполадки – ничего полезного. Одна разгерметизация за полет – обычное дело. ВКД после столкновения с метеоридами. Зисхаустк. Одно и то же слово в личных записях, в позывных, и снаружи корабля.
– Твою ж мать! – Герус отпрыгнул прочь от трупа.
– Что там? – спросила Кассандра.
– Вот. – Герус приподнял повязку на руке Кайры – оттуда из раны, вы-глядевшей совсем свежей, сочилась черная кровь.
Синге выругался.
– Судя по всему, скончался не так давно. Позже капитана. – Резюмиро-вал Герус. – После того, как отправили сигнал о спасении.
– Что здесь произошло? – Синге накрыл тело одеялом. – Может сразу мостик проверим?
– Нет. Палуба за палубой, по протоколу. Мы все еще не уверены, что это не ошибочный сигнал - слишком слабый. – Сказала Кассандра.
Пока Герус и Синге вскрывали дверь следующей каюты, Кассандра еще раз пересмотрела последнюю запись с медробота - у капитана кровь была красная. Это отчетливо видно. Но скончался он раньше инженера. Черная болезнь? Да это же страшилка, никто ни разу не видел черную кровь после полетов. Но сейчас она есть. – Нет, – Кассандра отмахнула эту мысль. – У нас тут рационализм. – Сказала она сама себе вслух.
Биозаражение?
Кассандра включила предыдущие записи медробота, которому экипаж Персефоны-5 дал имя Квант.
Квант засвидетельствовал живое существо. Черная шестилапая ящерица сидела в том боксе всего две недели назад.
Кассандра закрыла рот ладонями, чтобы не закричать от эмоций. Они нашли живое существо на другой планете!
– Капитан, – голос Геруса ворвался в радость Кассандры, – они мертвы: Кочетов и Хатис.
– Кто тогда здесь? – Синге ткнул пальцем в планшет.
– Наша задача - найти уцелевших. Остальным Штаб займется. – Сказала Кассандра, хотя уже знала кому принадлежит сигнатура на мостике.
– А если это болезнь какая? Мы ж не знаем на какой планете они были! – запаниковал Синге. – Черная кровь — это в принципе нехорошо.
– Мы в костюмах, успокойся. – Сказал Герус.
Спустя час они дошли до мостика – никого. Герус шумно выдохнул. Синге посмотрел на сигнатуру на карте:
– Двигается!
– Тут! – Герус указал рукой на поврежденную, будто бы погрызенную, обшивку корабля - оттуда на них смотрели два круглых черных глаза.
– Лови! – крикнул Синге, но существо скрылось, и они успели заметить три пары лап и раздвоенный хвост.
– Стоять! – приказал Кассандра. – Немедленно возвращайтесь. Я пере-дам в Штаб, что корабль биологически загрязнен.
– Капитан, на судне живое существо! – радостно завопил Синге. – Они нашли жизнь! Они нашли жизнь!
– Мы не знаем, что мы видели. – Отрезал Герус энтузиазм Синге. – Мы возвращаемся.

Кассандра доложила в Штаб о находке, и ей тут же приказали все засек-ретить и ограничить круг лиц, которые владеют этой информацией. Кас-сандра посмотрела на файлы записей экипажа на панели связи, а затем громко выругалась.
Герус и Синге прошли санобработку в изоляционном боксе и ждали, ко-гда капитан их выпустит.
– Мне жаль, но нет. – Сообщила Кассандра. – Штаб запретил. Они должны убедиться, что вы чисты. Вы были на корабле, который сел на обитаемую планету.
– И сколько нам тут сидеть? – недовольно спросил Синге.
– До посадки. – Ответил ему Герус.
– Шестнадцать часов, – уточнила Кассандра. – И за это время вы тща-тельно обдумаете то, что напишите в рапорте.
– Что нашли живность! – вновь воодушевился Синге. – Столько лет по-исков - и вот оно! Наконец-то! Хоть на старости лет надежда появилась.
– Ты дурак? – снисходительно спросил Герус.
– Эта информация может разрушить вам жизнь, – предупредила их Кас-сандра. – С ней нужно обращаться осторожно.
– То есть - промолчать. – Резюмировал Синге.
– Да. – Одновременно согласились Герус и Кассандра.
– Приказ понял, капитан. – Ответил Синге.
Кассандра сняла со стены внутренний узел связи:
– Экипажу занять ответственные позиции. Мы ложимся на прежний курс.

Во время осмотра Персефоны-5 Герус и Синге скопировали все данные из бортового компьютера: журналы полета и неисправностей, а также личные журналы экипажа, в том числе видеодневники.
Кассандра закрылась на мостике. Она могла бы просто удалить эти файлы, чем бы облегчила себе жизнь, но… Вместо этого следующие шест-надцать часов полета Антареса она изучала. Все что могла понять, ибо уравнения полета штурман в какой-то момент начал вести вручную, а Кас-сандра не могла детально просчитывать сотни листов уравнений - у нее просто не было времени. Она успела прочитать бортжурнал: полет шел планово, потом случился отказ системы искусственной гравитации, потом разгерметизация шлюза. А потом корабль обнаружил планету, и команда спустила челнок. Пилотировал - А. Кочетов, записи вел С. Хатис. Кас-сандра открыла файл записи со шлемов.
Планета. Зеленоватые облака. Через кадр постоянным штормом несутся тысячи белых осколков, оставляющих за собой тоненькие полосы, навсе-гда перечёркивающие миллиметровую линию кадра - достаточно разли-чимы только первые несколько секунд.
Зато записи с камер внутреннего обзора корабля - ясны. После этой вы-лазки команда челнока принесла на борт пойманное на планете живое су-щество - черную шестилапую ящерицу с раздвоенным хвостом и круглы-ми глазами. Кассандра прочла записи остального экипажа - все описывали зеленую ящерицу. Вот о чем предупреждала на обучении команда по кон-тактам: не сойти с ума от осознания новых фактов, меняющих вообще все понятия о мироустройстве. Видимо, экипаж не смог. Но черная кровь? Мифическая болезнь? Заражение?
Слишком много вопросов и слишком мало времени.
Кассандра открыла навигационные карты. Где эта планета? Записи об-рываются на полпути из-за отказавшего транспондера. Записи штурмана запутанны. Зисхаустк. Это слово появляется в записях экипажа после дня приземления. Они сошли с ума. Определенно. Не справились с тем, что обнаружили жизнь. Обитаемую планету. Надежду для умирающей Земли.
Кассандра спрятала лицо в ладонях - два часа до приземления. Нужны координаты планеты. Кассандра открыла записи пилота и бортжурнал, и начала запоминать. Все до последней цифры. Запомнить – понять потом время будет.
Кассандра вздрогнула, когда на панель упали капли крови – из ее носа потек ручеек.
Она зажала нос пальцами и продолжила смотреть в поток информации. Голова разболелась до искр перед глазами. Да, фотографическая память была ее талантом, но чего ей это стоило.
Автопилот пропищал о достижении пункта назначения. Антарес сел.

– Капитан Макрос, вы шестнадцать часов провели одна на мостике. Что вы там делали? – дознаватель Штаба сидел напротив нее и всем своим ви-дом показывал недовольство и раздражение. Очевидно, допросы Синге и Геруса результатов не дали, и он не получил те ответы, которые хотел.
Синге определенно выдал правильные ответы. Хоть он и обрадовался находке, но к своим годам уже достаточно понимал, как устроена полити-ка этого мира. А вот Герус. Этот расскажет то, что посчитает выгодным. Как-то же он попал на место старпома пять лет назад, сразу после выпуска из академии.
– Я не впустила экипаж согласно директиве 68 о конфиденциальности информации. – Ответила Кассандра. – Так как во время обследования Персефоны-5 два члена экипажа Антареса отправили ее бортжурнал на наш мостик, и я не могла допустить утечки этой информации.
– Вы могли бы просто удалить эти данные. – Предложил Дознаватель.
– Но запись об удалении осталась бы в логах, и тогда вы предъявили бы обвинение в краже секретных данных.
Дознаватель Штаба усмехнулся:
– Разумно. Но теперь, – он сложил руки в замок и наклонился к Кассан-дре, понизив голос до приторно-заговорщического, – мы должны пове-рить вам, что вы все это время были на мостике и не скопировали, или да-же не ознакомились с этой информацией?
– Все верно. – Она понимала, чем обернется эта ложь, но она уже сдела-ла выбор. Кассандра шмыгнула носом, и снова почувствовала запах желе-за.
Дознаватель протянул очередную салфетку, но вопросы не прекратил:
– Если записи были только на компьютере, то почему вы сами просто не покинули мостик?
– Уставом запрещено. Там не было ни старшего помощника, ни кого-либо из пилотов. – Ответила Кассандра. – Эта информация разрушит мне жизнь. Из-за самого факта ее существования вы допрашиваете меня уже несколько десятков часов, надеясь поймать на лжи из-за физической уста-лости, но я вам скажу то же, что и в начале: после того, как я поняла, что Персефона-5 является кораблем, который подвергся биологическому за-грязнению, я действовала согласно протоколу биобезопасности. После то-го, как я доложила в Штаб об этом, мне приказали определить и ограни-чить круг лиц, владеющих данной информацией. Что я и сделала. Даже ес-ли в этот круг лиц вхожу я сама.
– Славно. – Заключил дознаватель.
Кассандру перевели в комнату с голыми стенами и единственным сту-лом. Кассандра огляделась и села в ожидании; спустя время она задрема-ла.
Разбудили ее грубо – бесцеремонно и со скрежетом открыли дверь. В проеме стоял Дознаватель вместе с парой конвоиров.
– У Штаба больше нет к вам вопросов, – сообщил он. – Вы свободны. И вам выписан недельный отпуск и направление на медкомиссию. – Он кив-нул на коричнево-красную салфетку в руках Кассандры.
– Спасибо.

Кассандра подняла голову к пыльно-серому небу, вдохнула грязный воздух, испорченный привкусом засохшей крови в носоглотке, и от измо-танности села прямо на землю.
– Капитан! – Герус помог подняться.
– Что тебе сказали? – спросила у него Кассандра.
– Неисправность СОЖ. Завтра объявят.
– Ага. – Кассандра заметила, что Герус выглядит свежее и лучше нее, а помимо этого - на нем надета синяя капитанская униформа.
Кассандра усмехнулась.
– Следующий полет я уже не с вами буду. – Сказал Герус. – Меня повы-сили.
– А вы умеете торговаться, капитан Предорион. – Из предпоследних сил отшутилась Кассандра.
– Благодарю. Счастливого пути.
Они обменялись рукопожатиями, и Герус ушел. Кассандра выдохнула и пошла домой.

– Привет, мам! – Каиссан стремительно обнял Кассандру, едва она пе-решагнула порог дома. – Почему так долго?
– Привет, привет.
– Как прошел полет?
– Тяжело. – Она рухнула на лежанку, позволив себе наконец рассла-биться; игнорируя боль, будто бы рой пчел разом ужалил в одно место - прямо в мозг.
А они ведь вымерли.
– Мам…
Кассандра подняла взгляд на сына.
– Неработающим гражданам урезали паек на треть. Новая директива. – Рассказал Каиссан новости.
Кассандра обняла сына, а потом достала из дорожной сумки паек:
– Держи. Мне сегодня дали два.
Кассандра поцеловала его в макушку, и Каиссан радостно убежал на кухню. Кассандра подошла к окну, подняла глаза к небу, плотно заложен-ному облаками, которые не пропускали солнечный свет вот уже несколько лет; единственной возможностью снова его увидеть оставался лишь подъем выше стратосферы - выше уровня этих проклятых облаков, чтобы увидеть солнце хоть на мгновение, пока корабль набирает скорость и проходит земную атмосферу, чтобы потом, выйдя за ее пределы, видеть солнце уже раскаленным газовым шаром; Кассандра сложила руки в молитвенном же-сте и начала молиться.
Тишина.
Кассандра опустила взгляд на горизонт - на горную гряду, тысячелетия назад бывшую вулканами. А ведь тогда люди молились богам, которые по поверьям и проживали в этих горах. А нынешние боги живут на пыльных облаках.
Кассандра повторила молитву смотря на горы. В надежде, что древние боги услышат ее. Они тоже молчали. Зато заорали громкоговорители си-стемы оповещения:
– Предупреждение! Кислотный дождь! Пройдите в укрытие или надень-те защитную одежду! Предупреждение! Кислотный дождь! Пройдите в укрытие или наденьте защитную одежду!
Каиссан подбежал к окну, проверил герметичность, и побежал прове-рять второе. Убедившись в безопасности, вернулся к обеду.
Я либо обеспечу тебе будущее, либо погублю нас обоих.
Кассандра достала из внутреннего кармана потрепавшуюся от постоян-ного ношения фотографию - она и Каиссан в его день рождения. Ослепи-тельно голубое небо и радуга. Одна из последних. Потому что спустя пару дней все небо на планете затянули тучи, которые не рассеивались больше никогда, и с которых лился только ядовитый дождь, выжигающий поля. И радугу больше никто не видел. Когда люди поняли, что произошло, то назвали это день Катастрофой. Каиссан родился за неделю до Первой Ка-тастрофы.
Кассандра перевела взгляд с пухлого розовощекого младенца на фото-графии на бледного и хилого сына, который уплетал бесцветную жижу. Тонкие руки с выступающими сухожилиями изо всех сил держали чашку с едой, скулы выделялись слишком сильно для четырнадцатилетнего пацана – он недоедал, и это сказывалось на здоровье. Земля умирала, и медленно тащила его за собой в могилу.
Дождь застучал в окно зелено-коричневыми каплями, оставляющими за собой несмываемый след. Кассандра вновь посмотрела на небо, затем на горы. На полуслове прекратила молитву.
– Я скоро вернусь, – сказала она сыну. – Не забудь посуду помыть.
– Ага.
– Как приду - расскажешь мне о ССПИ.
– Ну мам! Я еще не выучил!
– А кто тут захотел пилотом стать? – улыбнувшись спросила Кассандра, надела дождевик и вышла из квартиры.
Улыбка сошла с ее лица.


Часть третья
Уравнение полета

– Киран!
Синге окликнул его в коридоре Штаба.
– Привет, привет, – ответил Киран. – Как дела?
– Славно, – запыхтел Синге и подтянул любимые широкие штаны, в ко-торых он был кажется всегда, сколько помнил Киран. Хотя эти штаны яв-но были неуставные. – У тебя как?
– Не очень, – уныло опустил голову Киран и спрятал в карман неакку-ратно свернутые бумаги. – Завалил.
– Что?
– Я хочу перейти из грузовых в пассажирские. Попрестижнее будет.
– И что идет не так? – поинтересовался Синге.
– Нормативно–правовая база и организационное обеспечение эксплуа-тации.
– Гхм, – Синге задумчиво почесал короткую ровную бороду. – Понятия не имею, что это, – сказал он и засмеялся. Киран обреченно улыбнулся. – Не переживай. Выучишь. Кстати, о повышениях – я решил получить кар-точку штурмана.
– Здорово, – печально ответил Киран.
– Не то слово! А знаешь зачем? – Широко улыбнулся Синге, ожидая до-гадок Кирана, но тот лишь вопросительно поднял брови. – Два отпуска! Хитёр–бобёр, – самодовольно улыбнулся Синге. – Эх, пацан, ты бобров еще не видел, они ж вымерли до твоего рождения. Так вот, к сути. Решил я, значит, получить карточку штурмана, сел там изучать все, и попалось вот это уравнение. – Синге достал планшет, открыл документ и протянул Кирану. – Пояснишь что да как?
Киран взглянул на часы – вылет только завтра. А отвлечься от провала на экзамене нужно сейчас.
– Давай.
– Агась, – обрадовался Синге. – Начало я понял. Взлет, становление на курс, маневры, а вот дальше… – Синге ткнул пальцем в строчку уравне-ния, где стоял вопросительный знак.
– Смена системы координат? – удивился Киран.
Тут на планшет пришло срочное уведомление – Синге вызывали в по-лет.
– Очередная эвакуация. – Синге стремительно забрал планшет из рук Кирана, который уже вовсю погрузился в анализ уравнения.
– Э-э-э…
– Я тебе позже вышлю. – Синге побежал в сторону ангара, а затем резко остановился. – Кстати, на Антаресе свободно место старпома. Я поговорю с капитаном.
– Спасибо, друг, – помахал Киран.

Вернувшись домой, Киран завалился на лежанку и уставился в обшар-панный потолок. Странное какое-то уравнение. Непонятное. А он понимал их все.
Раздалось уведомление о входящем сообщении – Синге прислал доку-мент, как и обещал. Киран перенес его в расчетный комплекс и начал ана-лиз. Нулевая скорость – корабль в дрейфе. Скорость выше световой – крейсерская. Отрицательная? Что? Расчетный комплекс тоже выдал ошиб-ку; Киран перешел на ручной расчет. Система координат Земля–Солнце. Точка отсчета. Ну, допустим. Изменение ускорения – все еще разумно. Изменение константы? Это что такое? Смена системы координат – допу-стим. Киран загрузил поправки в расчетный комплекс, и тот вновь выдал ошибку – превышение пределов определенности. В уравнении присутству-ет сингулярность – расчет невозможен. Киран повторил вручную – коор-дината судна в момент времени стала равна минус бесконечности. Киран почесал макушку и изменил подход – стал считать от координат. Тогда показатель ускорения ушел в бесконечность.
– Это из квантовой физики что ли? – подумал Киран и полез в справоч-ники. – А-а-а-, я понял, – заключил он, взглянув на уравнение функции. Это проверка на идиота. Оно нерешаемое. Чтобы студенты учились ду-мать, а не просто цифры считать. Во время учебы некоторые преподавате-ли таким промышляли.
Киран написал об этом Синге и улегся спать. Завтра у него последний полет перед отпуском.

А отпуск он запланировал на Голубых Водах.
Киран подошел к иллюминатору и посмотрел вниз – под ногами стре-мительно вращалась голубая атмосфера Нептуна. Киран увидел тени вы-соких облаков, вспышки молний, и несколько колец вокруг планеты.
– Красиво, – прервал Ламан его созерцание.
– Не то слово. Помнишь Землю такой?
– Почти нет уже.
– А твои где? – спросил Киран.
– Да тут рядом. – Даман обвел жестом обзорную палубу. – Кив вообще не понимает почему мы здесь. Не понимает ностальгию по Земле.
– А Лейтен?
– Старается не думать об этом. – Ламан подошел вплотную к иллюми-натору, будто пытаясь проникнуть через него сразу в атмосферу. – Недав-но смотрела какие-то сплетни, так вот там, типа ученый сказал, что Земле осталось семьдесят лет. Полночи проплакала, что Кив внуков своих не увидит. А то, что он может умереть от голода через пару лет она решила не вспоминать.
– А ты думаешь сколько Земле осталось? – спросил Киран.
– Без понятия. – Развел руками Ламан. – Будто бы мы знали сколько всего произойдет после Первой Катастрофы. Я понимаю в компьютерах, а не в предсказаниях будущего.
Коммутатор Кирана запищал, уведомив о сообщении.
– Что там? – меланхолично спросил Ламан.
– «Уважаемый господин Ремалзин, рады сообщить, что вы прошли пер-вый этап отбора на должность старшего помощника на пассажирское суд-но 2 класса Антарес. Вы приглашены на знакомство с капитаном и второй этап отбора», – прочитал он вслух.
– Ого! – обрадовался Ламан. – Бортинженер да сразу в старпомы! Вот это карьерный рост! Поздравляю, брат, – Ламан хлопнул Кирана по пле-чу. – Капитан правда там скверный.
– Неужто Синге поговорил с капитаном, – задумался Киран.
– Не знаю кто там этот твой Синге, но с этой женщиной невозможно до-говориться.
– Кассандра Макрос. – Прочитал Киран подпись в письме.
– Ага.
– Я с ней учился. Хорошая девчонка вроде. – Вспомнил Киран.
– Это было сколько лет назад? Двадцать? – спросил Ламан.
– Пятнадцать. – Память услужливо подкинула воспоминания о событиях тех дней.
– За пятнадцать лет многое успело произойти. Но если ты ее знаешь, может быть, к тебе и помягче будет. Меня чуть не съела, а я всего лишь им электронику чинил.
– О, черт, встреча завтра утром. – Осознал Киран.
– Беги быстро, – только и успел сказал Ламан.

Кассандра вошла в комнату для тестирования; спокойно села напротив:
– Добрый день, меня зовут Кассандра Макрос. Я капитан пассажирского судна второго класса «Антарес», и я ищу старшего помощника в свою ко-манду.
– Я помню тебя, – улыбнулся Киран. – Мы учились вместе.
– Да. – Подтвердила Кассандра. – Но давайте соблюдать субординацию, мы не на свидании.
Ого. Киран сразу же отступил. Строгости у тебя только прибавилось.
– Итак, приступим. – Сказала Кассандра и достала из принесенной пап-ки стопку бумаг. – Есть корабль. Взлетел, прошел по маршруту, откло-нился, приземлился, а затем подал сигнал бедствия. Определите точку от-клонения, и координаты посадки. – Кассандра придвинула стопку бумаг к Кирану и положила рядом карандаш.
– Вручную?
– Да. – Она отметила время на часах, сложила руки на груди и приня-лась ожидать.
М-да уж, тогда ты помягче была. Видимо, капитанская должность по-влияла.
Киран опустил взгляд в уравнение – те же строчки, что показывал Син-ге. Киран сделал выкладки, а затем протянул листы Кассандре:
– Оно нерешаемо. В уравнении присутствует сингулярность.
Кассандра посмотрела на выкладки, а затем на него. Тяжелый взгляд небесно-голубых, как прежнее небо на земле, глаз придавил его к столу; он боялся даже дышать. Она смотрела на него так, будто тем фактом, что он не решил это уравнение, он погубил как минимум человечество.
А пятнадцать лет назад этими же глазами она смотрела на него с любо-вью.
– На курсе высшей математики тебе не было равных, – произнесла Кас-сандра.
– Да, но это уравнение нельзя решить. Я сказал это Синге, скажу и тебе.
– Синге Куорри? – уточнила Кассандра.
– Ага.
Кассандра взяла карандаш рук, дописала десяток строк и вернула листы Кирану:
– А так?
Новая система координат, новое непостоянное ускорение, но логично. Киран сделал выкладки – сингулярность. Он вернул листы Кассандре.
– Спасибо за сотрудничество. – Отчеканила Кассандра. Лицо ее стало хмурым. Такой Киран ее не видел, по крайней мере до их расставания. Он опасливо поднял на нее взгляд. О, черт. Если бы на меня упала опорная стойка шасси, мне б и то было легче. Что с тобой произошло?
– Это учебное уравнение, – Киран попытался вернуть диалог. – Препо-даватели иногда специально их давали. Я же прав?
Кассандра промолчала, а затем собрала листы с расчетами и молча вы-шла.
Что с тобой произошло? Ты же умела улыбаться. А тут ведешь себя так, будто на твоих плечах груз спасения человечества, не меньше.  Я прошел отбор?
Резкий звонок остановил возмущение Кирана.
– Надо было выключить все комы, когда в отпуск уехал, – выругался он.
– Киран Ремалзин, Командующий Штабом Флота вызывает к себе.
– Я что-то натворил?
– А вы что-то натворили? – ехидно поинтересовался секретарь.
– Никак нет.
– Тогда не задавайте вопросов.
– Есть.

– Здравствуйте, господин Ремалзин. Садитесь. – Командующий жестом указал на стул напротив его большого прямоугольного стола.
Киран сел:
– Я ничего не делал.
– Почему вы решили защищаться? – поинтересовался Командующий.
– Я…Я… – Киран замолчал и опустил голову.
– Я вызвал вас по другому вопросу. В выпуске вы были лучшим во всех математических дисциплинах. Почему с такими выдающимися данными вы оказались в грузовом флоте? – задал вопрос Командующий.
Да я был так расстроен тем, что меня бросила любовь всей моей жизни, что беспробудно пьянствовал, и в итоге пропустил конкурсные отборы. А когда протрезвел, то уже не приходилось выбирать.
– Я никогда не умел в философские дисциплины и номенклатурные, – ответил Киран. Не то чтобы он сильно лукавил.
– Вижу. – Сказал Командующий, листая личное дело Кирана. – Не сда-ли экзамены. И пересдачу завалили.
– Ага.
Киран посмотрел на Командующего. Ярко-оранжевая штабная форма, положенная офицерам высшего звена, сидела безупречно. Широкий крюч-коватый нос занимал добрую половину круглого лица и казался неумест-ным, будто черпак на бензобаке. Командующий пригладил усы и продол-жил:
– Я хочу предложить вам место в Штабе. Это другой уровень доступа, совсем другие привилегии и совсем другая зарплата. И паёк.
– Я согласен, – ляпнул Киран, вспомнив копеечный остаток на счете и состояние комнатушки, в которой он жил последние шесть лет.
– Замечательно, – широко улыбнулся Командующий.
Киран понимал, что такие предложения просто так не делают, но цена его не сильно беспокоила – те пайки, которые получали младшие должно-сти вроде его, и пайками назвать было сложно. А тут – Штабной работник.
– Так, а что я должен буду сделать? – решил все же спросить Киран.
– Хороший вопрос. – Сказал Командующий. – Вот, – он протянул ему компьютер. – Решите.
Киран вчитался в строки с математическими символами и засмеялся: то же самое уравнение полета, что дали ему Синге и Кассандра.
– Что-то смешное увидели? – спросил Командующий.
– А, ой, извините. – Тут же взял себя в руки Киран. – Метана надышался на Голубых Водах. – Киран вернул себе серьезное лицо. – Все.
Командующий – уже третий человек, который просит решить это урав-нение полета. Что в нем такого особенного?
– А что это за корабль? – спросил Киран. Командующий вопросительно посмотрел на него в ответ. – Мне нужно понять характеристики полета. – Пояснил Киран свое любопытство. – Мог ли корабль лететь выше скоро-сти света, или нет, способность к маневрам.
– Исследовательское судно класса М.
–Ага, понял. – Киран вернулся к уравнению.
– Вы это здесь собираетесь делать? – поинтересовался Командующий.
– Э-м-м-м…
– Возвращайтесь домой. Через два дня я жду ответ. Сделаете – и долж-ность ваша.
– Ага, ага, спасибо. – Стремительно собрался Киран.
– И еще… Весь наш диалог должен остаться в этих стенах. Если хоть звук или символ, – Командующий кивнул на компьютер в руках Кирана, – утечет в чужие уши… – Командующий замолчал, чтобы многозначитель-но пригладить свои усы. Который раз уже, усмехнулся Киран. Они у него клеем измазаны, что руки оторвать не может? Молчание затянулось, и Киран понял, что Командующий ждет его ответа:
– Я вас понял, Командующий Эстермир. Разрешите приступить к ис-полнению?
– Разрешаю.

Что это за исследовательское судно такое, что все хотят знать его марш-рут? Сокровище нашли что ли? Уравнение определенно не учебное. Тогда зачем Синге соврал об этом? И почему Кассандра не знала, что у Синге оно есть, если служат на одном корабле? Только если они получили его не из одного источника. А если она специально позвала его на отбор, чтобы он решил уравнение? В таком случае она бы напрямую к нему обратилась и не стала бы врать об отборе. Или стала? А Штаб почему интересуется? Такое повышение за простое уравнение полета? Хоть и нерешаемое. Стоп. Это значит, что он так и останется на своей должности? Ну уж нет! Он разберется с этим уравнением. Разберется, что там произошло.
Он подлетел к ближайшему терминалу.
Поиск: сигналы бедствия недавние.
Доступ запрещен.
Поиск: кораблекрушения.
270 судов.
Поиск: списанные суда.
Поиск: судоремонтные заявки.
Поиск: исследовательские суда.
Благо их меньше сотни.
Поиск: исследовательские суда класса М.
15 штук. Хм. Искать по каждому или..?
Поиск: заявки на буксировку в доки.
Есть!
Персефона-5.
У Кирана зачесалась макушка от любопытства и распирающего интере-са.
Поиск: Персефона-5.
Доступ запрещен.
Киран возликовал. Это же судно было в списке исследовательских.
Так. Что дальше? Синге – с Антареса. Кассандра – тоже.
Поиск: Антарес логи.
Ретрансляция сигнала бедствия от Персефоны-5.
– Вот оно!
Киран промотал записи в конец и уперся в пробел. Три дня Антарес ни-где не упоминался: ни в доках, ни в портах, ни в погрузке – нигде.
Там определенно случилось что-то интересное.
Поиск: Антарес транспондер.
Колония 190-Ц.

Колония 190-Ц располагалась на маленьком железокаменном астероиде и состояла из одного ангара, да пары куполов, заметных еще при подлете. Внутри астероид оказался полон залежей гелия-3, станция по переработке которого и питала систему жизнеобеспечения.
В ангаре одиноко стоял Антарес. Бортовое имя выведено яркими оран-жевыми, как спасательные крюки, буквами, на сером, кое-где с видимыми следами ржавчины и сварки, корпусе. Вокруг него суетились рабочие – корабль прибыл на мелкий ремонт.
Киран схватил спецовку и поднялся на Антарес.
– Где Синге Куорри? – спросил Киран у проходящего ремонтника.
– На мостике.
– А капитан?
– Не знаю, – пожал плечами рабочий.
Киран поднялся на мостик. 5 рабочих мест. Выключенные светильники свисали с потолка – их меняли.
– Синге.
– Твою мать! – подпрыгнул Синге от неожиданности. – Ты что тут дела-ешь?
– Что случилось с Персефоной-5? Что это за уравнение? Меня три чело-века просили решить его за последние сутки.
– Что? Кто еще?
– Капитан Макрос и Штаб. Мне даже повышение предлагали.
– Ты его решил? – встревоженно спросил Синге.
– Нет. Оно нерешаемое! – выпалил Киран.
– Киран, слушай сюда. Это уравнение не учебное. Оно настоящее. Это уравнение полета Персефоны-5. Они нашли жизнь.
Так и знал, что ты соврал! Фигня эта ваша философия о поколениях – все одинаково ищут выгоду.
– Подожди, какая жизнь?
– Земля – колыбель человечества, но мы не обязаны умирать в колыбе-ли.
– И что это, мать твою, значит?!
– Это значит, что он из ЦНЗ.
Кассандра появилась абсолютно бесшумно и незаметно. Да черт, жен-щина, хватит страх наводить!
Синге громко выругался и вжался в панель управления. Благо она от-ключена, а то его дрожащее тело навертело бы там координат.
– Капитан Макрос…
– Успокойся. – Сказал Кассандра обоим.
Киран схватил голову руками и сел на пол:
– Вот это я вляпался.
– Очевидно, что нам троим нужно кое-что обсудить. – Сказала Кас-сандра и закрыла переборку на мостик. – Синге, сядь. – Он подчинился. – Итак…
– Я ничего не делал. – Ляпнул Киран.
Кассандра посмотрела на него суровым взглядом, и Киран съежился.
Да черт тебя дери! Сделай взгляд помягче, я тут не человечество погу-бил, чтоб ты на меня так смотрела.
– Синге, ты украл бортжурнал Персефоны-5? – спросила Кассандра и перевела взгляд на пилота.
– Капитан, они нашли жизнь! А мы не ликуем и не готовимся к переезду.
– ЦНЗ взорвала склады с продовольствием, и из-за этого половина нашего города голодали! Как ты мог примкнуть к ним?
– Земля – это колыбель человечества…
– Хватит! – жестом остановила его Кассандра. – Я наслышана этой чу-ши. Почему мы пытаемся спасти землю и колонии, когда надо искать но-вый дом, ведь тут латать уже нечего и так всё латано-перелатано. – Кас-сандра злилась, Киран слышал это по голосу.
– Но ведь они правы, капитан. – попытался оправдаться Синге.
– Я знаю. – Внезапно спокойно сказала Кассандра. От злости в голосе, что была там минуту назад не осталось и следа.
И прежде, чем Синге успел возликовать что капитан разделяет идеи ЦНЗ, она перешла к Кирану:
– Что тебе сказали в Штабе?
– Э-э-э… П-предложили повышение, если решу уравнение. Но его нель-зя решить, там сингулярность всплывает. А я уже согласился и размечтал-ся о довольствии. – Уныло ответил Киран.
– Оно решаемо. – В один голос сказали Кассандра и Синге. Киран удивленно посмотрел на них обоих.
– Когда ты его украл? – спросила Кассандра у Синге.
– Как только увидел то существо на мостике.
– Что за существо? – спросил Киран.
– Я могу подать рапорт, и тебя за такое могут даже к смерти пригово-рить. – Кассандра проигнорировала вопрос Кирана и продолжила диалог с Синге. – Сколько ЦНЗ тебе платят?
– Больше, чем здесь.
Кассандра ухмыльнулась:
– Единственное будущее, о котором ты печешься – это твое собственное.
– Что за существо? – повторил вопрос Киран.
– Вы тоже не должны были знать это, капитан. – Съязвил Синге.
– Что за существо?! – спросил Киран громче, чтобы его услышали.
– Я тоже могу подать рапорт, – продолжил Синге, игнорируя вопрос, – и вас посадят. Печальная участь для вашего сына.
– У тебя есть сын? – удивился Киран.
– Неразумно угрожать мне, Синге, ты же понимаешь: твое слово против моего.
– Я задал вопрос! – заорал Киран. – Объясните мне, что происходит. Немедленно! – он понизил голос до спокойного, когда понял, что привлек внимание. – Что случилось с Персефоной-5? Почему вы так хотите, чтобы я решил это уравнение? О каком существе речь? Я хочу объяснений, иначе я ничего решать не буду!
Кассандра села в кресло капитана и развернулась к Кирану; он вскочил с пола и отшагнул.
– Киран, – спокойным и ласковым голосом сказала Кассандра, так что даже воскресила в памяти Киран моменты из их совместного прошлого, – эта информация может разрушить тебе жизнь.
– Было бы что рушить, – съехидничал Киран. – Я правильно понял, что Персефона-5 нашла жизнь?
Синге кивнул.
– Ничего себе. – Осознал Киран. Столько лет поисков и наконец-то! – Киран невольно вспомнил своего племянника, Кива, который никогда не видел голубое небо. Хотя необязательно, что на новой планете будет голу-бое. Это же просто физика, а углеродная жизнь может существовать и при других условиях. – Раз я – единственный, кто может решить это уравне-ние, то судьба мира в моих руках.
– Не льсти себе, – голос Кассандры разрушил зарождающие мечты.
– ЦНЗ тебя щедро вознаградят, – начал торговаться Синге.
– Дурак. – Прошептала Кассандра.
– Что вы предлагаете? – спросил Киран у Синге.
– Если решишь уравнение и дашь нам четкий курс – что пожелаешь.
– Эвакуация брата и его семьи. Я хочу, чтобы он получил место в пер-вом корабле на новую планету.
– Договорились. – Ответил Синге.
– Они не переживут полет, – встряла Кассандра. – Черная болезнь пора-зит их.
– Что? – непонимающе спросил Киран.
– Болезнь межзвездных путешественников. Космос не любит тех, кто вторгается в него. Экипаж Персефоны-5 сошел с ума и погиб; у них была черная кровь. – Она посмотрела на Синге. – Ты сам видел.
– Вы это сейчас придумали, – парировал Синге, хотя Киран увидел страх в его глазах.
– Ты сам видел. – Повторила Кассандра. – Свежая рана, черная кровь, исписанный одним и тем же словом корабль, записи штурмана… Я пола-гаю, ты видел, что в них.
– Это… это… – Синге не смог ничего ответить.
– Эта страшилка ходила среди капитанов много десятилетий. Я бы ска-зала, с самого первого межпланетного полета. Космос – это не та большая и яркая штука, о которой нам рассказывают, это – черная, холодная и дурно пахнущая сволочь, которая жаждет тебя убить.
– Да, драматизм ты умеешь нагонять, – пошутил Киран в попытке ис-править ситуацию.
– Киран, – Кассандра встала и аккуратно подошла к нему вплотную, – ты всегда был хорош в тактике, но стратегия, – она покачала головой. – Твой брат и его семья полетят на моем корабле. На Антаресе. Я обеспечу им безопасность, а ты решишь уравнение и построишь маршрут.
Киран перевел взгляд на Синге, который отрицательно покачал голо-вой:
– ЦНЗ гарантирует безопасность своим членам.
Киран перевел взгляд на Кассандру.
– Я с тобой. Только если твой сын тоже будет здесь.
Кассандра кивнула.

Спустя два дня тщетных попыток решить уравнение Киран сдался. Уперся лбом в стол и закрыл глаза. Вряд ли Кассандра будет подвергать сына опасности, так что Антарес действительно сможет защитить своих пассажиров. С другой стороны, Киран не сильно соображал в ремонте су-дов, и Кассандра могла соврать ему о надежности Антареса. Но он ей ве-рил. Или хотел верить. Откуда у Кассандры сын? Ну, понятно откуда. А кто отец? Неужто к нему она ушла тогда, пятнадцать лет назад, когда так грубо и резко его бросила. А, черт, не о том я думаю, не о том. Нужно вернуться к расчетам. Они не виделись столько лет, и им есть о чем пого-ворить. Помимо угроз и соглашений о безопасности семьи. Так, расчеты. Снова сингулярность и снова ошибка.
– Ну не могли же они провалиться в черную дыру? – обратился Киран к расчетному комплексу. Почесал макушку. – Или могли?
Киран исправил данные, оставив сингулярность как часть маршрута. Переписал уравнение и воодушевленно загрузил пакет данных в расчет-ный комплекс. Этап сингулярности окончен. Маршрут построен.
Есть посадочные координаты!
Киран радостно подпрыгнул, собрал расчеты и вылетел из дома. Краем глаза успел заметить на углу дома человека, смотрящего в позднее вечер-нее небо. Было бы что рассматривать, вот когда там звезды было видно – вот тогда да, красота.

Киран рьяно постучал в дверь.
– Кто там? – спросил юношеский голос.
– Капитан Макрос здесь проживает?
По ту сторону послышалась возня, и Кассандра открыла дверь.
– Что ты здесь делаешь? Откуда узнал мой адрес?
Киран замялся. Черт.
Например то, что за проведенное вместе короткое время в юности он так привык разделять с ней все счастливые моменты, что сейчас был невооб-разимо рад рассказать ей о своем успехе в решении.
Адрес? Э-э-э, я запомнил его с первой ночи. А ты за эти годы так и не переехала.
– Киран? – вопросительно подняла брови Кассандра.
– Я решил. – Выпалил он.
В ту же секунду Кассандра затащила его внутрь и закрыла за ним дверь: – Покажи.
Она забрала планшет и прошла на кухню; там сидел худощавый подро-сток и изучал летные схемы, так погрузившись в них, что решил даже не приветствовать его.
– Пилотом хочешь стать? – спросил Киран, решив вытянуть из пацана вежливость.
– Ага.
– Я Киран, друг твоей мамы. А тебя как зовут?
– Каиссан.
– А не мал ты еще для такого обучения, Каиссан?
– Не-а, мне уже пятнадцать. Так что самое время.
Кассандра резко оторвала взгляд от уравнения и молча прогнала сына.
– Суровой ты женщиной стала, однако. – Сказал Киран.
– Ты это показывал кому-нибудь еще? – спросила она.
– Нет.
– Хорошо. – Кассандра со всей силы швырнула планшет на пол.
– Ты что делаешь? – возмутился Киран.
– Спасаю наши жизни.
– Что? – непонимающе спросил он, представив сколько потребуется на покупку нового.
– Ты уже решил его, а значит при необходимости сделаешь это снова. А я запомнила. Ни Штабу, ни ЦНЗ нельзя доверять.
– Да с чего ты взяла? – возмутился он, закончив траур по планшету, и сел напротив, отодвинув материалы Каиссана, оставшиеся лежать на столе.
– Они в сговоре, Киран. – Кассандра резко сменила тон, отчего Киран вновь удивился. И как это она делает? – Неделю назад пришел сигнал об эвакуации. – Рассказала Кассандра. – Мы полетели, но на полпути прика-зали возвращаться.
– Почему?
– Потому что некуда эвакуировать. Колонии больше не выдержат.
– Не выдержат чего?
– Как ты думаешь, почему я пошла в капитаны? – Киран не ответил. – Чтобы летать. – Пояснила Кассандра. – И не просто летать – а на передо-вой. С первых уст знать информацию.
– Для этого лучше в Штаб идти. – Предложил Киран.
– Штаб не скажет, что прекратил обслуживание аварийных частот коло-ний. Это расскажет только связист с колонии, когда ты в обход приказа отправишься спасать его дом и семью.
Кассандра что-то сделала в обход приказа?
– Колонии кричат о помощи, а их никто не слышит, понимаешь. – Ска-зала Кассандра.
– А причем тут ЦНЗ?
– Я вывезла эту колонию на их корабле.
– Ты работаешь на них? – шокировано спросил Киран.
– Я работаю на себя. ЦНЗ знали о случившемся, но не использовали эту информацию, чтобы подорвать идею Штаба. А ведь они объявляли себя его рьяными противниками.
– Допустим.
– ЦНЗ благодаря Синге узнали об обитаемой планете – и вновь никому не рассказали, потому что они готовятся к полету, как и Штаб.
– То есть, вы нашли Персефону-5. – Киран развел руками в воздухе. – Синге сдал информацию ЦНЗ, ты осталась за себя, а Штабу сдал…
– Мой бывший старпом, – закончила Кассандра мысль Кирана. – Да.
– Вся команда предателей, – отшутился Киран. – А с чего я должен тебе верить?
– А ты не должен, – спокойно ответила Кассандра.
Киран выругался.
– Чай есть? – спросил он минутой позже.
– Да.
Совсем не тот, как прежде. Этот противный до скрежета зубов.
– Раньше был лучше, – тихо сказал Киран.
– Помню, – ответила Кассандра. В уголках ее губ промелькнула улыб-ка. Та самая, в которую Киран влюбился пятнадцать лет назад. Так…
Киран оглядел квартиру.
– А где твой муж?
– Его нет. – ответила Кассандра. – Умер от сердечного приступа через три месяца после свадьбы, майор в отставке. Каиссану было тогда полго-да.
– Это он отец Каиссана? К нему ты ушла?
– Не имеет значения.
– Для меня имеет. – Вспылил он. Кассандра промолчала. – Только если, – продолжил Киран, прикинув в уме расчеты. Не нужно быть великим ма-тематиком, чтобы рассчитать срок беременности. – Он мой. Либо ты спала с другим, пока мы были с тобой, либо я его отец.
– Мам! – Каиссан прервал разговор вылетев из соседней комнаты, – Пойдем, что покажу!
Кассандра взглянула на Кирана, не ответила, и проследовала за сыном.
Каиссан подбежал к окну:
– Смотри какой туман красивый. – Он указал на горную гряду на гори-зонте.
– Ох ты ж гребанное дерьмо, – только и смог произнести Киран, по-смотрев на горы.
Это не туман – это столп дыма из жерла вулкана. Это – извержение.
– Веди его к Антаресу, – стремительно сказала Кассандра, вручив Ки-рану сына, – готовься взлетать. Я за остальными. – Она присела перед сы-ном: – У нас тут тревога первого уровня, сынок.
– Понял, мам. – Спокойно ответил он.
Кассандра вылетела из квартиры, взяв только одну сумку из коридора. Каиссан взял рюкзак и уставился на Кирана:
– Бежим.
Киран схватил его за руку и побежал. Всего через минуту горная гряда, подпирающая город с западной стороны, начала плеваться огнем впере-мешку с черно-зеленым газом.
Внезапно все стихло. Киран добрался до ангара – выстоял. По литому полу прошли трещины, но в целом – ничего серьезного. Антарес тоже был цел.
– Каиссан, ты знаешь где капитанская каюта?
– Да. Мама дала мне ключ. – Каиссан достал из рюкзака пропуск.
Киран улыбнулся. Стратег чертов.
– Иди туда и пристегнись хорошо.
– Понял, – ответил Каиссан и побежал на третью палубу.
Киран влетел на мостик и тут же позвонил брату:
– 45.17.36. 218.000.4. Бегом.
– Что происходит, Киран? – голос Ламана был сонным.
– Эвакуация.
– Ты что тут делаешь? – возмутился Синге, появившись из ниоткуда.
– Кассандра отправила. – Ответил Киран и закончил разговор с Лама-ном, надеясь, что тот всё понял.
– Хм. – Усмехнулся Синге. – Ладно, прыгай сюда, – он кивнул на кресло штурмана. – Открой все шлюзы, сейчас прилетят тысячи. – Синге сел в кресло пилота, и начал экстренную подготовку к полету.
– Преступления раньше совершал? – спросил Синге.
– Нет, – ответил Киран.
– Тогда - с почином. – Синге громко засмеялся. Афтершок извержения прервал его радость на мгновение, а затем Синге продолжил: – Мы угоня-ем пассажирский корабль! Включи аварийную частоту колоний.
Киран включил панель связи – там на аварийных частотах колоний, тех самых, которых Штаб приказал не обслуживать из рассказа Кассандры, звучало сообщение:
“Антарес отправляется.”
“17 челнок принял. Отправляемся.”
“Кассиопея приняли. Отправляемся.”
“Восхождение. Отправляемся.”
– Сколько их? – изумился Киран.
– Двадцать семь кораблей.
– Господин Ремалзин, ставьте курс и увозите нас с этой планеты. – Вы-сокий худощавый старичок зашел на мостик.
– А вы еще кто?
– Элизиум Сикдох. – Представился он. – Основатель ЦНЗ. От лица все-го человечества благодарю вас за расчет курса на Новую Землю.
В этот момент прогремел взрыв, и почва ушла из-под ног. Огромный кусок породы проломил крышу ангара и упал рядом с кораблем, сломав обломками опорные стойки. Корабль накренился и заскрипел.
– Мне нужно найти брата. – Сказал Киран.
– Не нужно, – остановил его Элизиум. – Садитесь за курс. Это важнее. – И прежде, чем Киран успел произнести хоть звук, Элизиум продолжил: – Мои люди удостоверятся, что ваш брат поднимется на борт. У нас с вами была договоренность.
– Ничего я с вами не договаривался. – Возмутился Киран.
– Неправда. – Ответил Элизиум и направил на Кирана М-19. – Вводите курс, господин Ремалзин. У нас не так много времени. И сейчас обстоя-тельства складываются как нельзя лучше для того, чтобы улететь с этой проклятой земли.
– Не смейте угрожать моему экипажу.
Кассандра зашла на мостик, держа Элизиума на прицеле.
Да что у тебя за манера такая?
– Капитан Макрос… – широко улыбнулся Элизиум. – Разве он ваш эки-паж?
– Я – твой экипаж? – вторил ему Киран.
– Киран Ремалзин, вы успешно прошли отбор и приняты на должность старшего помощника пассажирского корабля второго класса Антарес. По-здравляю с назначением. А теперь как ваш капитан, я приказываю вам отойти от рабочего места.
– Капитан, что вы делаете? Мы все хотим улететь с этой планеты. – За-беспокоился Синге.
– Только вы забыли про людей, которые сейчас выплёвывают свои лег-кие на нулевой палубе, потому что пробирались через пеплопад снаружи. И им нужно время и кислород, чтобы пройти зону компенсации. И пока они не закончат, мы никуда не полетим.
Элизиум перевел прицел на Кассандру и сказал Кирану:
– Если вам дорога жизнь вашего капитана, то извольте уже выстроить этот сраный курс.
– Киран, нет. – Приказала Кассандра.
– Киран то, Киран сё. – Он встал и выпрямился. – Я решил это уравне-ние. И только я могу направить корабль на Новую Землю, поэтому это вы будете выполнять мои приказы!
Воцарилось молчание. Такое, что стало слышно жужжание проводки.
Кассандра посмотрела Кирану прямо в глаза и перевела прицел на него:
– Это ради нашего сына.
Она выстрелила.


Часть четвертая
Девяносто дней
Девяносто дней – столько показал тест. Именно таков срок развития плода внутри нее.
– Отдыхать удумали? – тренер наклонился и протянул руку, чтобы по-мочь подняться после нокаута.
– Никак нет. – Ответила Кассандра, проигнорировав помощь. Она под-нялась, проигнорировав боль, поправила форму и взяла со стенда с ору-жием деревянный шест толщиной с три пальца – хорошее оружие, чтобы не подпускать противника близко. Удары тренера Кассандра переживала слишком тяжело.
– У вас еще один нокаут и три минуты. – Сказал тренер, одобряя выбор оружия. – Но знаете ли вы за что сражаетесь?

Умение задавать фундаментальные вопросы было его отличительной чертой. Он умел филигранно измываться над студентами в процессе изну-рительных тренировок, заставляя их сомневаться в выборе профессии. Не-которые студенты не обращали на это внимание, некоторые наоборот – чрезмерно углублялись в размышления во время тренировок, что сказы-валось на их успеваемости.
– А вы точно хотите стать пилотами? – спросил тренер однажды. – А знаете ли вы какие перегрузки испытывает пилот корабля, когда он, например, падает в черную дыру? – Группа засмеялась, ведь все к тому моменту закончили курс теоретической астрофизики и обладали знаниями для подобных расчетов. – Это больно, – ответил тренер на свой вопрос. – Так больно как сейчас будет вам, потому что на сегодняшнюю тренировку я принес свою новую руку с усиленной гидравликой. – Он широко улыб-нулся своей киборговской челюстью.
– Кассандра, вы задумались, очевидно, о более важных вещах, чем ваш квалификационный бой, – пожурил ее тренер, когда она пропустила серию ударов. Несмотря на выбор оружия, Кассандре не удалось удержать про-тивника на расстоянии. Раз – и тренер разоружил ее, два – и он бросил ее на мат, зажав переломанные ребра коленями. Больно.
Девяносто дней. Девяносто дней назад жизнь Кассандры изменилась настолько кардинально, что она еще не успела этого понять. Кассандра опустила взгляд, тренер проследил за ней. Лицо его изменилось – ну ко-нечно же он услышал второе сердце, с его-то модернизированными орга-нами чувств. Он отошел от Кассандры и посмотрел на таймер – одна ми-нута. Если она не поднимется, то это засчитают поражением. Плохие бал-лы по физподготовке не испортят ей аттестат, но могут испортить реко-мендацию, и тогда престижной должности во флоте ей не видать.
Одна минута. Нужно просто подняться. И хоть наниты потом вправят вывихи и залечат все переломы и синяки – сейчас слишком больно. Таймер запищал последние пять секунд, но Кассандра не смогла – этот бой она проиграла.
– Однако впечатляющий результат, капитан Макрос.
– И что это должно значить? – непонимающе спросила она, пока боль за-ливала всё.
– Я напишу вам рекомендацию в Штаб. Вы выстояли двенадцать минут. Я впечатлен. – Кассандра неуклюже встала, стараясь щадить поломанные конечности и порванные связки, сжато улыбнулась. – Хороший капитан знает за что он сражается. Вы вот знаете, – прошептал он.  – Господин Ре-малзин, проводите ее в санчасть. – Обратился он к Кирану. – А затем при-ходите на мат для вашего квалификационного боя.
– Понял. – Ответил Киран. Он взял Кассандру на руки и понес в мед-пункт. – Ты выстояла в бою против киборга, ты это понимаешь?!
– Я проиграла бой, – ответила Кассандра.
– Технически – да. Но! Если он напишет тебе рекомендацию на капита-на, понимаешь, что это значит?
– Сейчас мне просто очень больно. И нам нужно поговорить о кое-чем важном.
Киран положил Кассандру на кушетку:
– Что такого важного могло случиться? – усмехнулся он. – За двена-дцать минут-то.
И эта его ухмылка почему-то причинила Кассандре большую боль, чем все ее переломы.

Медсестра вошла в палату и присоединила катетер блока с нанитами к кровеносной системе Кассандры. Осталось дождаться пока эти маленькие монструозные роботы заполонят все тело и вылечат его.
– Мне пора, – сказал Киран. – Очень скоро я буду на твоем месте, так что освободи мне кушетку, – пошутил он и ушел. В ту же секунду дыхание внезапно перехватило, и Кассандра заплакала. Холодные слезы текли по щекам и затекали в уши – щекотно.
– Кассандра, – произнесла медсестра, заглядывая в монитор показаний работы нанитов, – есть ли у вас медицинские состояния, о которых мне стоит знать?
Кассандра проглотила слезы и кивнула. Менять ход жизни страшно, не менять – еще страшней. Но ужаснее всего – не знать, как поступить, когда от твоих действий зависит еще и жизнь твоего ребенка.
– Ох, – медсестра прочла показатели нанитов, – вас не должны были допускать к экзамену по физподготовке. Поэтому…
– Поэтому, никто не должен об этом знать. – Прервала Кассандра. – Это приказ.

Три часа спустя, после завершения работы нанитов, Кассандре разре-шили покинуть палату. На выходе ее встретил тренер.
– Кассандра, – он протянул ей тонкий силиконовый лист. – Я позвонил своему бывшему командиру летной группы, Курух Ширани, он встретит вас в Штабе Флота.
– Почему? – только и смогла вымолвить Кассандра.
– После крушения и операций по замене меня, – тренер обвел жестом свое тело, – в госпитале мне дали прозвище Железнорожденный. – Он засмеял-ся. – Но раньше, во времена моего прадеда, так называли коренных жите-лей Земли. До колоний…
– Да, я знаю, – прервала его Кассандра. – Я читала историю.
– В любом случае, – продолжил тренер, – я обязан был дать рекоменда-цию, так как вы первая за многие поколения студентов смогли выстоять двенадцать минут.
– Я не выстояла.
– Но вы и не сдались.
Молчание.
– Я защищала не себя. – Призналась Кассандра.
– Я знаю. Хороший капитан всегда так делает. – Тренер замолчал. – Отец в курсе?
– Еще нет.
– А будет? – уточнил он следом.
Кассандра молча покачала головой:
– Он не сможет обеспечить ему будущее. Я смогу.
– Что ж, – тренер решил закрыть эту тему, – поздравляю вас с успешной сдачей экзамена. Всего хорошего.
Кассандра проводила его взглядом и посмотрела на палату Кирана, ти-хо зашла внутрь.
– Киран…
– Да, – отозвался он сквозь зубы.
– Сдался?
– Три минуты. – Кассандра засмеялась. – У тебя как дела?
– Кстати об этом. – произнесла Кассандра, теребя в руках документ, – я сейчас еду в Штаб.
– Хочешь в капитаны? – Киран мгновенно изменился в лице. – Ты же знаешь какие слухи ходят про Штаб.
– Те, которые лучше вслух не говорить, – ответила Кассандра на раз-драженный тон Кирана.
– Чем тебе диспетчерская не угодила? Тихо-спокойно сидишь на одном месте. – Киран приподнялся на кровати. –  Или капитаны, – он настолько пренебрежительно произнес это слово, что Кассандра даже немного оби-делась на оскорбление своей еще не существующей должности, – летают черт-те где, дома не бывают. Да и какой тебе корабль дадут еще не извест-но. Вдруг рухлядь такую, что хрен долетишь до ближайшей звезды. А ес-ли запихнут в исследовательские миссии? Ты знаешь какое там положение дел? – Киран вопросительно уставился на Кассандру.
–  Ты закончил? – сурово спросила она.
– Не ехидничай. Я серьезно.
– Я тоже. – Кассандра отступила к двери, Киран это заметил.
– Извини, я не совсем так хотел все сказать.
– Допустим. – Она свернула листок и убрала его во внутренний карман формы. – Киран, – Кассандра пождала губы, – я ухожу.
– Я вижу.
– Ты не понял. – Говорить внезапно стало тяжело, и Кассандре вновь захотелось плакать. – Я ухожу.
И, прежде чем Киран успел что-то ответить, она закрыла дверь и побе-жала прочь.

Резко очерченная радуга разрезала купол сияющего ослепительной го-лубизной неба. Кассандра сделала глубокий вдох, расправляя легкие, как сделал ее новорожденный сын всего несколько часов назад.
– Кассандра, – Курух подошел к ним, – как младенец?
– Хорошо. – Улыбнулась она. – Сделай фото на память.
– Конечно. – Согласился Курух. Он сделал фото, но сам в кадр решил не входить. Границы их взаимоотношений с Кассандрой были расчерчены ею давно и четко. – Садитесь, я отвезу вас домой.
Кассандра любовно посмотрела на сына, мирно спящего у нее на руках:
– Моя фамилия тебе не подойдет, малыш, тебе нужна другая. Каиссан Ширани.
Она поцеловала сына в лоб, будто запечатлев имя, которое она ему да-ла.
– Кассандра, – позвал ее Курух из машины.
– По дороге нам нужно заехать в одно место, – Кассандра подошла к мужчине.
– Куда?
– В Департамент Фамилий.
Курух улыбнулся широкой и счастливой улыбкой, он поцеловал Кас-сандру, а затем обратился к младенцу:
– Рад встретить тебя в этом мире, сын.