Гриша

Друзья, задумайтесь, пожалуйста, на секунду: а много ли у Вас знакомых с прекрасным именем Григорий, Гриша?
… В начале 90-х междугородное сообщение, мягко говоря, оставляло желать лучшего. Не втиснуться в рейсовый автобус из-за его переполненности было обычным делом.
И вот однажды по этой причине мы с соседом Гришей, молодым человеком лет 25-ти (и приблизительно моим ровесником), остались на остановке вдвоём. Ушёл последний автобус, а завтра каждому из нас нужно было на работу в областной центр Липецк. Решили ловить попутку. Одна я на это не решилась бы, а с соседом вроде и не страшно.
Мы ещё не начали «голосовать», как перед нами вырос чёрный джип. Опустилось тонированное стекло, и сидевший справа от водителя бритоголовый «новый русский» со всеми атрибутами того времени: малиновым пиджаком и толщиной в палец златой цепью на бычьей шее,
расплывшись в улыбке, выдал:
— В Липецк надо?
Мы молча дружно кивнули.
— Доставлю с ветерком в лучшем виде! Прошу!
Мы не сдвинулись с места.
— Денег не возьму.
Всё это было слишком неожиданно. К моему изумлению, вышел водитель, открыл дверцу, отработанным жестом предлагая нам разместиться в комфортабельном автомобиле.
Его шеф, находясь в приподнятом настроении и, как мы потом заметили, изрядном подпитии, поведал, что сегодня у него очень удачный день, и своей радостью он готов делиться со всем миром.
Сели. В салоне джипа стоял устойчивый аромат дорогого коньяка. На дне бутылки болтались остатки, которые Крутой (так буду его называть) тут же их и допил.
«Братан, — обратился он к моему соседу, — угощаю! Жизнь прекрасна и удивительна!».
Нам протянули пластиковые стаканчики с шампанским. Отказаться не посмели. Взгляд почему-то упал на увесистую биту, лежавшую между водителем и нашим благодетелем.
А дальше состоялся такой разговор:
— Давай знакомиться! Я Виктор. Братан! Как зовут твою прекрасную подружку? (Почему-то он решил, что мы пара).
— Оля.
Тихо пролепетала я, и мой ответ прошёл в первом чтении.
— Та-а-ак… А тебя как зовут, братан?
— Григорий.
Вопрошающий как-то нехорошо ухмыльнулся. Ответ ему явно не понравился.
— А НАСТОЯЩЕЕ имя какое?!
Крутой напрягся и перестал улыбаться.
— Гриша.
— Ну ладно… не хочешь, не говори.
Он совсем помрачнел.
Вопрос повторился.
Ответ тоже.
Затем Гриша попытался пояснить, что он сказал правду, но сделал только хуже.
Крутого понесло. Лысина его покраснела. Остатки шампанского он вылил на ходу в окно и разразился монологом, обращаясь к водителю:
— Да что ж за народ такой! Я к ним со всей душой, по-людски, решил сделать доброе дело — подвезти, сказал, чтоб насчёт денег не парились. А что взамен?! Даже имя своё назвать не могут! Такой день испортили! Да ты знаешь, ЧТО я могу с ними сделать?!
Сомнений не возникало, что водитель знал.
Мы снова перевели взгляд на биту.
Стало реально страшно.
Самым правильным с нашей стороны в сложившейся ситуации было молчать, не раздражать Крутого пацана.
Потом он стал ругаться, не выбирая выражений.
Остаток совместного пути, минут 20, которые показались вечностью, мы провели в полной тишине.
До Липецка нас не довезли, высадили в пригороде, на первой показавшейся автобусной остановке со словами: «Выметайтесь отсюда на …».
Помню, выйдя из машины и выдохнув с облегчением, сказала Грише, что родители дали ему имя красивое, но ОООчень редкое.