Укус счастья

– Где мои семнадцать лет? – пыхтела Таисия Степановна, поднимаясь по пожарной лестнице на пятый этаж старой многоэтажки. Ключи забыла. Не беда, балкон открыт. На шее у Таисии Степановны болтался пакет с медикаментами из аптеки. Теперь главное – перелезть с лестницы на перила балкона, и она дома.
Снизу раздавались крики.
– Эге-гей! Бабуля! Куда вы?
– Сам ты, гей, – буркнула Таисия Степановна, продолжая восхождение.
– Бабуля! Держись! Мы вызвали МЧС, – раздался громкий голос молодого человека.
– Вызывайте кого хотите, мне некогда, – злилась Таисия Степановна.
– Только посмотрите на неё: либо дождик, либо снег, либо влезет, либо нет, – пошутил кто-то из толпы.
Но Таисия Степановна их не слушала: она уже долезла до своего этажа и решила не отвлекаться. Схватилась одной рукой за перила балкона – хорошо, что она его не застеклила, как делают другие, – взмахнула ногой, ища опору, нашла, быстро переставила другую руку, затем вторую ногу, легла животом на перила, наклонилась вперёд и ловко перевалилась под вздох толпы. Встала. Отряхнулась. Посмотрела вниз. Помахала людям рукой и скрылась в недрах квартиры.
Подоспела машина МЧС и уехала. Разочарованная толпа стала медленно расходиться. Многие на телефонах пересматривали видеозаписи с лихой старушенцией: будет чем в сети похвастаться, лайки пособирать.
Таисия Степановна включила чайник, вспоминая свой последний визит к врачу, который ей посоветовал меньше ходить по лестницам. Она ещё тогда пошутила: «Мол, хорошо, доктор, а то надоело по водосточным трубам лазить, а вот, вишь ты, и довелось». Налила в чашку чай, изрядно разбавив его малиновым вареньем.
Прихлебнув горячего чайку, Таисия Степановна решила позвонить племяннице. В своё время она её познакомила с молодым человеком, живут вместе почти сорок лет, теперь её очередь помочь родной тётке: «Ко мне старость вдруг пришла – меня дома не нашла, то пирую вхолостую, то по ягоды пошла», – запела Таисия Степановна, ища глазами бумажку с телефонами.
– Алло! Алло! Олеся! Привет. Как дела? Я так и думала, что всё у вас хорошо. Лёлику привет. У меня к тебе просьба. Дочка не понимает, а ты поймёшь. Мне нужен мужчина. Скукота. Одно и то же каждый божий день. Не могу сидеть на месте. Работу нашла. Ухаживаю за бабкой из соседнего подъезда. А вечерами и вовсе делать нечего. Выгляжу я хорошо, фотки скину через мессенджер. Может, есть у тебя знакомые вдовцы? В возрасте лет шестидесяти пяти, можно чуть больше. Был тут у меня один мужчина, старше на десять лет, была у него в «берлоге», я так его квартиру называю, так он те звуки, которые я издаю во время близости с мужчиной, издаёт, вставая с дивана. Мне сколько? Семьдесят пять. Хорошо бы живчика, но и тихий сойдёт, уж я его раскочегарю. А если может выпить и покурить, вообще отлично, супруги должны жить общими интересами. А если и чего больше может – совсем замечательно, если что я могу и возбудитель подсыпать. Что ты говоришь? Старушки – божьи одуванчики и старушки — адские чертополохи? Это про меня. Поищи не такого, у которого седина в бороду — челюсть в стакан, а который скор смолоду и страстей вулкан. Я вот только что из аптеки. Купила таблетки от кашля, курила в форточку, простыла, да ключи забыла. Пришлось по пожарной лестнице лезть через балкон в квартиру. Как не сдуло ветром? Погоди, я тебе перезвоню. Кто-то в дверь ломится.
Таисия Степановна сбросила звонок, зажгла сигарету и потопала к входной двери. На пороге стоял пожилой, крепкий мужчина. Лицо волевое, благородная седина, смешливые глаза. Окинула цепким взглядом фигуру: где-то она его видела.
– Я сегодня видел, как вы порхали по лестницам, – начал незнакомец, – подумал, может, чем-то смогу помочь.
– Как вы узнали, в какой я квартире? – пыхнула клубами табачного дыма Таисия Степановна.
– Просчитал, – ответил мужчина. – В такой же квартире живу, только в соседнем подъезде. Мы с вами, кстати, встречались в булочной. Вы себе коржики с маком покупали. Подумал, может, у вас замок сломался, а денег вызвать взломщиков, нет. Вот и пришёл.
– Заходите, – ласково отодвинулась вглубь коридора Таисия Степановна, думая про себя: «Хорошего пёсика нужно гладить до тех пор, пока под руку не попадётся хороший булыжник». Вдруг наведёт на неё участкового? – А что это вы, любезный, без инструмента? Или на разведку пошли?
– Познакомиться с горячей женщиной захотел. Вы случайно в прошлом альпинизмом не занимались?
– Туризмом! Водку будете? – заиграла глазками Таисия Степановна, внимательнее присматриваясь к мужчине. Стар козёл, да крепки рога. Так просто не уйдёт. Попался. – А что жена ваша, так просто отпустила вас помогать чужой женщине?
– Увы… Вдовец. Шёл из аптеки, увидел вас на лестнице. Навели вы шороху на прохожих. Сразу понял, что вы в квартиру войти не можете. Отчаянная вы женщина.
«А ты отчаянный мужчина», – подумала про себя Таисия Степановна, провожая гостя на кухню.
– Предлагаю дождаться вечера и походить по крышам. Меня Таисия Степановна кличут, а вас?
– Михаил Викторович, – присел на краешек стула мужчина, наблюдая, как ловко метает из холодильника продукты местная альпинистка.
– Сколько вам лет?
– Семьдесят один год.
– Обожаю мужчин за семьдесят, они способны на любовь до гроба, – брякнула Таисия Степановна, наблюдая, как поперхнулся её новый знакомый.
– В вашем роду не было африканцев, уж больно вы горячая штучка, – поинтересовался Михаил Викторович.
– Горячей вы меня ещё не видели, – приобняла его за плечи Таисия Степановна. – По пятьдесят и гулять. По рукам? Колбаску берите. Свеженькая.
В темноте Измайловского парка маячили две пошатывающиеся фигуры, крепко обнимающие друг друга, лишь ветер носил слова известной песни: «Гуляй, шальная императрица, и вся страна, с которой правишь ты…». Возраст – вопрос не лет, а ощущений.