Глава 69, -Эпилог к рассказам говорящего кролика

Ваш любимый автор хотел было заняться какими-то своими, авторскими делами, но неожиданно вспомнил, что, расставаясь с оппозиционно настроенным кроликом, он умудрился сделать ещё одну заметку, причём, как вы уже догадались, на капустном листе. Удивительного в этом ничего нет: раз уж автор встретил говорящего кролика, да ещё и оппозиционно настроенного, то писать на ровненьком капустном листе можно просто считать нормой. Только вот буквы немного расплылись — то ли из-за сложного рельефа капусты, то ли из-за рубиновой Брунеллы, благодаря которой встреча автора с кроликом протекала в весьма непринуждённой манере. Автор приводит сохранившуюся часть этого обрывка.

Сказать по правде, сам горох и морковь на Медвежьих Озёрах только ели, а выращивали их как раз вдалеке, в основном за Берёзовой Чащей. Наши кролики выменивали эти столь нужные продукты на кедровые орешки, росшие в отдалённых районах Медвежьих Озёр в переизбытке. Заметим, кстати, что даже собирали кедровые орешки для этого обмена с помощью техники, привезённой тоже из-за Берёзовой Чащи.
Да и работали на этой технике в основном кролики из земель, расположенных за Большой Дубравой, — те самые, с неприятной шкуркой с коричневым отливом.
Внимательный Вождь считал, что дела в Медвежьих Озёрах идут не так хорошо, потому что кругом враги и недоброжелатели.
Новизны в этом мнении никакой не было: все предыдущие Вожди, надо сказать, придерживались той же концепции. Особенно текущий Вождь напирал на отвратительных и злобных кроликов, живущих за Берёзовой Чащей и за Великим океаном. Тех самых, чью капусту и горох сам ел.
Хотя и эти, с более раскосыми, чем положено, глазами и безобразным отливом на шкурке, которые из-за Большой Дубравы, были, с его точки зрения, ничем не лучше, но их Внимательный Вождь как раз боялся и говорил об этом тихонечко, сильно прижав к земле уши.
Он полагал, что все кролики на свете только и мечтают о захвате и разделе бескрайних зелёных лугов края Медвежьих Озёр. Надо сказать, что эта картина мира для наших кроликов была вполне непротиворечивой.
Дело в том, что полные бескрайними полями, сосновыми, берёзовыми и кедровыми лесами просторы достались обитавшим здесь кроликам не сказать чтобы добровольно со стороны соседей. И хотя в кроличьей среде говорить об этом было не принято, все прекрасно понимали, откуда эти просторы взялись.
Никто, собственно, давным-давно ни на что не претендовал, но сама мысль о том, что морковь с капустой придётся выращивать самим, внушала животный страх и заставляла в ужасе прижимать уши к земле.
С другой стороны, кролики с Медвежьих Озёр и сами были не прочь ещё расширить свои угодья за счёт зазевавшихся соседей, так что почва для страха перед выдуманной возможной инвазией иностранных кроликов была густо унавожена.
Вторым основным аргументом у кроличьего Вождя, тоже не сказать чтобы новым, но хоть как-то объяснявшим обычным кроликам скудность текущей жизни, были тяжёлые и беспросветные годы, навалившиеся на Медвежьи Озёра до счастливого для всего ушастого мира мига его воцарения на этом ответственном посту.
Тем не менее Главному кролику, ответственному за будущее, вразумительно говорить становится всё труднее. Его рот и щёки до отказа набиты свежайшим отборным горохом, только что привезённым из-за Великого океана. У того гороха вкус вообще бесподобен — просто амброзия какая-то, а не горох. Нежный, душистый, лёгкий и чуть терпкий, с едва слышными цветочными нотками.
А простые кролики с Медвежьих Озёр жуют свою мёрзлую прошлогоднюю морковь с лежалой капустой, безразлично поглядывая на всё вокруг: на огромный, невероятный, завораживающе красивый мир Медвежьих Озёр, на своих крольчих и крольчат, на своего очередного Вождя и его приближённых.
И ничему не удивляются. Просто не удивляются — и всё. Не умеют они этого делать — удивляться. Да и на себя меряют.
«И мы такие же, как он», — честно говорят они себе, глядя в зеркало и видя там отражение с висящими ушами, потёртой шкуркой, косыми глазками и сереньким от постоянного потребления репчатого лука носиком.