Азбука жизни Глава 4 Часть 124 Не покупать - сажат

Глава 4.124. Не покупать — сажать!

Вечер в гостиной обещал быть тихим, пока Диана не разрядила его своим острым, аналитическим вздохом.

— Виктория, я вчера смотрела это политическое шоу, надеясь, что ты появишься. Невольно зашёл разговор о тебе, — она сделала паузу, глядя на меня. — Вспомнили твою «Исповедь». Как мог ребёнок в семнадцать лет так… хирургически проникнуть в суть человеческих отношений?

Я отложила книгу. Ответ пришёл не из воспоминаний о тексте, а из вчерашнего телеэкрана.
— А я, Диана, вчера смотрела на наших девочек на льду. И знаешь, когда я порадовалась? Когда Камилочка упала.
В гостиной повисло изумлённое молчание.
— Она, в силу всех этих адских обстоятельств, никогда не падала. Всегда была той идеальной, несгибаемой солдаткой, что спасала команду и вытягивала фигу на плечах. А показывала её — кому? Дебильным чиновникам, которые в пятнадцать лет выкрали у неё детство, сделав из ребёнка гладиатора. Её недавнее признание всё объяснило. Камила не оправдывалась. Она — размазала. Всю эту мразь, что использовала гениальность девочки, решив поживиться на её допинг-тесте. Вся эта история с тестом — выдумка тех же уродов. Они все должны сидеть в тюрьме, а рядом тявкают им подобные твари, совершая одно общее преступление. Против правды. Против таланта. Против красоты.
— При полном отсутствии логики, как ты любишь говорить, — тихо добавила Диана.
— Какая там логика! — мой голос зазвучал жёстче. — Когда эти три девочки вернутся, их нужно не просто наградить. Их нужно озолотить. Чтобы каждому чиновнику, от министра спорта и ниже, причастному к тому позорищу, что они допустили, было хотя бы на миллионную долю стыдно. Чтобы они оправдывались не перед страной, а перед ними. И выделять их не надо. Они абсолютно равны в своей спортивной форме. Каждая талантлива по-своему, но честь они защищали — общую.
— Браво, внученька! — прорезался голос Ксении Евгеньевны из кресла. — А дальше-то что?
— А дальше, бабуля, — я обвела взглядом всех присутствующих, — освободить. Всю эту касту чиновников от спорта. Вместе с их министром. От должностей, с которыми они не справились. Выгнать. Как выносят мусор.
— Виктория, замечательно! — воскликнул Ден, и в его глазах горел азарт. — Может, и с войной разберёмся по-твоему? Уже стыдно жить в потоке этой лжи из Европы и от наших же американских придурков!
— С вашими придурками всё проще, Ден, — холодно парировала я. — Война — это грабёж. Самый примитивный. И до тех пор пока общество в России не потребует посадить всех олигархов, бесчинствующих уже тридцать лет, — ничего не изменится.
— Не надо их уже… покупать? — уточнил Ден, ловя мысль на лету.
— Не покупать — сажать! — мой кулак непроизвольно ударил по подлокотнику. — Предела их жадности нет. Они грабят страну и мечтают лишь об одном — как утопить её, чтобы стереть с лица планеты. Пока они насаждают вокруг себя проституток и воров, зная, что им ничего не будет. Их цель — разложить как можно большую часть общества, превратив её в подобие самих себя. В ублюдков. И единственный закон для них — уголовный. Другого они не заслужили. И не поймут.

В комнате воцарилась тишина, густая от сказанного. Никто не спорил. Спорить было не с чем. Была только правда, острая, как лезвие, и ярость, которая, наконец, обрела слова. Не покупки. Не сделки. Закон. Это было единственное, что оставалось.