Ибрагим Часть первая

               

                Жизнь это то, что происходит,
                пока   мы строим другие планы.
                Джон Леннон

                Пролог

    Погода, вопреки выводу известной песни, важна не только в доме, но и снаружи дома, где она определяет все бытие жизни.
    А у нас вчера - плюс пять, набухшие почки на деревьях и очумело чирикающие воробьи, пытающиеся своим гомоном заменить певчих птиц, отогревающихся на юге.
    Ночь – минус десять с обильным мелким снегом.
    Утро - противный мокрый снег, постоянно переходящий в дождь, непрерывно капающий в карманы и  за шиворот. А под ногами нескончаемая жижа грязи, воды и  снега.
   Ну как, скажите, при такой погоде Александр македонский бы штурмовал Индию? правильно - никак, он бы замерз.
   А вот в Минске, в январе сколько себя помню, такое считается обычным.
    Мокрый снег непрерывно пытался достать до моего нательного белья, стекая со всех щелей за шиворот старой, потертой кожаной куртки. Размокшие кроссовки, тоже не добавляли комфорта. Ну, а шарф, который я обмотал вокруг головы для согрева, казавшийся в квартире хорошим вариантом, теперь намок сильнее падающего с неба снега. Отчего сидеть на лавочке было очень неприятно.  Но уйти я не мог.
Однако не все так печально. К примеру, лишь сейчас я понял, как всем естеством можно ненавидеть опаздывающего на полчаса человека.
Чертыхаясь, я попытался закурить вонючую дешевую сигарету, наивно, как все курильщика надеясь на дым, который согреет. Но табак толком не разгорается и постоянно гаснет. Коробок спичек не справляется ни с ветром, ни со снежным дождем, ни с самой сигаретой. Зло выбросив большой окурок в ветер, я с тяжелым вздохом, подымаюсь с лавочки.
Натянул кожаные перчатки и медленно, понемногу ускоряясь, приседаю, вытягивая руки вперед. Кровь нехотя, но все же "разгоняется". Затем, пытаюсь отжиматься под косыми взглядами прохожих.
   На двадцатом изгибе рук не выдерживаю и начинаю громко материться на опаздывающую. А на пятидесятом - выдаю в «эфир» такую рифму, что любой прораб обзавидуется.
Когда поднялся, тепло накрыло тело. Но больше не от занятий, а от своих промерзших воплей.
   Радостно оглядываясь вокруг, утыкаюсь взглядом в красный «Вольво ХС60» на обочине, метрах в пятнадцати от меня. Оксана, в длинной расстегнутой шубе, рядом с автомобилем, задумчиво манит меня к себе указательным пальчиком с длинным ногтем голубого цвета.
Меня разбирает идиотский смех. Надо ведь: красный «Вольво», темная норковая шуба, да голубые ногти. Это кем надо быть, чтоб не заметит полное отсутствие гармонии?
Киваю и продолжаю свои махи, оставаясь на месте.
Оксана хмурится, начинает подзывать меня уже не пальчиком, а всей рукой, быстро присоединяя к ней и вторую. Не привыкла явно "принцесса" к моему, пускай и маленькому, но  неповиновению.
А я, с  варварской жестокостью ощущаю абсолютное безразличие к её желаниям и наслаждаюсь властью. ведь теперь уже ей стоит меня опасаться. Роли поменялись.  Новорожденный киллер не будет стелиться перед девчонкой богатого папеньки. Пусть сразу расставит в своей красивой головке приоритеты.


продолжение следует