Азбука жизни Глава 5 Часть 125 Они и есть жертвы!

Глава 5.125. Они и есть жертвы!

Голос Виктории звучал негромко, но в тишине кабинета каждое слово падало, как отточенная сталь.

— Марк Адамс и ему подобные… Те, что воюют в восьми километрах от наших границ, играя в свою кровавую «войнушку», — они и есть самые главные жертвы. Жертвы обстоятельств, которые сами же и создали. Они никогда не станут людьми в том смысле, в каком мы это понимаем. Эти идиоты уже уничтожили миллионы — сначала через ковид, теперь — через войну. Они те же, что сжигали своих же детей и женщин в сороковых. А сегодня, с той же гордостью, не в силах скрыть ненависть, «докладывают» нам, что им теперь ИВЛ в помощь. Как будто это остроумно. Как будто это — победа.

Александр Андреевич внимательно смотрел на внучку, и в уголках его глаз собрались лучики одобрения.
— Но ты, внученька, сама их обнуляешь. Каждым своим ироничным текстом. Ты им даже права на ответ не оставляешь — они его просто не потянут.
— Вы удивились, что она вчера за инструментом была абсолютно новая? — вступил Соколов, обращаясь к деду. — Совершенно другая энергия.
— Что, Соколов, и для тебя я оказалась новой? — обернулась к нему Виктория. — А ты так красиво подыгрывал.
— Виктория, — серьёзно сказал Пётр Евгеньевич, отец Соколова. — Он с первой встречи иначе себя с тобой вести и не мог. Как мужчина и как его отец — подтверждаю.

Виктория кивнула, принимая это как данность, и вернулась к своей мысли, но теперь её голос приобрёл не холодную, а почти трагическую интонацию.
— Вот и я говорю, Пётр Евгеньевич, что все эти Марки Адамсы — жертвы. У них никогда не было таких отцов. Таких матерей. Такого круга. Они выросли в смуте, которой сами и дышали. Вся их история — воровство да подлые интриги. Эти Глебы, переписывающиеся в Ивановых и Петровых, — абсолютно бездарны. Они заполонили собой все щели, которые смогли найти в девяностые, уничтожив великую страну. И сегодня, уже не скрываясь, подтверждают это своими действиями. На Олимпиаде, травив Камилу. На границах, создавая беженцев. Везде, куда дотянутся, — одна и та же бесконечная тупость, замешанная на ненависти.

Она сделала паузу, и в её глазах появилась та боль, которую не скрыть даже гневом.
— Я никогда не видела — в отличие от вас, прошедших через большее, — столько… умных, прекрасных детских лиц среди беженцев. Лиц, не знавших мира. А наше поколение видит по телевизору лишь моральных и физических уродов, которые вылезли на все экраны. Им, этим уродам, невозможно вынести существование такой, как Камила Валиева. Потому что она — живое, дышащее, блистающее доказательство. Доказательство того, что такое истинное воспитание. Что такое невыдуманный талант. И что такое — красота, которую не купить, не подделать и не уничтожить. Она для них — как укор. Как приговор. И они этого никогда не простят. Ни ей. Ни нам. Ни России, которая её взрастила.