А вот ещё был случай... 2021 г. А всё так хорошо

А всё так хорошо начиналось…
 
Октябрь 2021 года.
В 17:30 я выехал из ворот Линёвской автобазы «Сервисинтгратор». Алые перистые облака на голубом небе радовали и восхищали своей красотой, предвещали хорошую погоду. Дорога слегка влажная, но не брызжет из-под колёс. Встречные автомобили не забрызгивают смотровое стекло и зеркала. В кабине уютно, тепло. Из приёмника льётся приятная мелодия. Душа блаженствует и радуется приятному началу новой трудовой смены.
Ровно через час подъехал к контрольно-пропускному пункту карьера «Восточный». У въезда в карьер нет ни одной машины. У охраны беру пропуск на въезд. У диспетчера получаю задание на погрузку. Спускаюсь почти на самое дно котлована. Метров триста не доезжая до горизонта водоотлива, сворачиваю влево и подъезжаю к экскаватору VOLVO 12. Экскаваторщик, увидев подъезжающую машину, высоко поднимает ковш с углём, показывая место, куда нужно поставить автомобиль для погрузки. Закончив погрузку, просит подождать его. Жду – торопиться некуда. Ввалившись в кабину, протягивает мне руку, громко и бодро, как будто вовсе и не устал (хотя работа у экскаваторщиков в забое — на износ. Некогда покурить. Некогда кофе попить. Машины постоянно стоят в очереди на погрузку), произносит своё имя — Костян! И тут же погружается в свой телефон. Примерно в километре от карьера вышел возле вагон-городка, а я поехал дальше.
Солнце быстро опускается за лес, и темнота скрывает отдалённые пейзажи скромной сибирской природы. В поле зрения остаётся только дорога, придорожные кусты и деревья. Наконец-то закончились изнурительные, затяжные дожди. Лёгкий ночной морозец слегка сковал липкую, чавкающую дорожную грязь. Наконец-то стало возможно выйти из машины, не проваливаясь в чёрную угольную жижу. Машина катится легко. Нажимаю газ, чтобы слегка разогнаться перед предстоящим некрутым, затяжным подъёмом.
Взрыв, грохот, скрежет, дрожь, вибрация и тряска, подобные землетрясению. Всё объединилось во что-то, желающее уничтожить мой дух, мою душу и даже саму плоть. И только страх, непреодолимое желание жить и остаться целым и невредимым управляли в этот миг мной, а я, вцепившись в руль, управлял автомобилем, который стремился непременно вылететь с дороги и, провалившись в глубокий, почти пятиметровый кювет, перевернуться и раздавить меня всей своей более чем шестидесятитонной массой угля и металла. Несколько секунд апокалипсиса, и всё остановилось и стихло. Только предательская дрожь в коленях, оцепенение рук и жар во всём теле и холодный, леденящий пот, где-то между лопатками и поясницей сковали всё моё тело.
Посидев несколько секунд в тишине, успокаиваюсь и, придя в себя, выхожу из машины оценить произошедшее. Фонарик высвечивает из темноты лохмотья взорвавшейся резины, которые ещё две-три минуты назад назывались правым передним колесом.
Обошёл вокруг машины. Осмотрел местность и узнал то самое место, на котором три года назад, такой же холодной осенней ночью попал в жесточайший плотный туман.

В одно мгновение смотровое стекло покрылось непроницаемой взглядом водяной плёнкой. Я сбросил газ, включил щётки стеклоочистителя и на полную мощность обдув лобового стекла, но это не помогло. Видимость оставалась нулевой. Чтобы идущие сзади машины не врезались в мою, включил сигнал аварийной остановки и, взяв немного правее, на обочину, остановился. Машина качнулась и круто накренилась на правую сторону. Я вышел из кабины оценить ситуацию и понял, что до трагедии, а возможно и до самой смерти я не доехал буквально полметра. Автомобиль стоял, критически накренившись над кюветом глубиной около пяти метров. Туман развеялся буквально через две-три минуты, и мимо меня понеслись идущие следом тяжелогружёные самосвалы, сотрясая грохотом кузовов и воздух, и дорогу.

Вот и сейчас мимо, с интервалом в две-три минуты проезжали гружёные самосвалы, а навстречу им неслись разгрузившиеся. Водители некоторых из них (свои) спрашивали по рации, что случилось, и, получив ответ, сочувствовали, но, поняв, что ничем не могут помочь, с чувством исполненного долга проезжали без остановки. Через несколько минут красные огоньки их задних габаритных фонарей растворялись в темноте кромешной октябрьской ночи.
Я сидел в кабине. Мотор спокойно урчал, согревая меня своим теплом. В ожидании ПАРМа (передвижная авторемонтная мастерская) я не спеша пил горячий чай из термоса и вспоминал всевозможные неприятные и опасные случаи, произошедшие с колёсами.
Однажды, много лет назад, я вёз уголь на КАМАЗе из г. Полысаево Кемеровской области в г. Бердск Новосибирской области. Неожиданно звук взрыва переднего левого колеса и грохот, и скрежет голого диска по бетонке. Такое же неудержимое стремление автомобиля выскочить на встречную полосу. Такое же яростное моё сопротивление, чтобы удержать его на своей полосе. Через несколько секунд автомобиль остановился, и я увидел, как по встречной полосе далеко впереди катится моё колесо. Встречная машина, тёмно-зелёная «девятка», была ещё далеко, и колесо, не докатившись до неё, скатилось в кювет, не причинив ей никакого ущерба. Поравнявшись со мной, водитель «девятки», улыбаясь во весь рот, сочувствующе покачал головой и, подкинув газу, резко ушёл в своём направлении. Страшно представить, как бы он улыбался, окажись мы чуть-чуть ближе друг к другу и камазовское колесо столкнулось с его легковушкой. Посидев ещё немного в кабине и успокоившись, пошёл искать замковые кольца. Они оказались в поле, метрах в пятидесяти от дороги. Запаски у меня не было. Пришлось снимать колесо с задней спарки и устанавливать на место взорвавшегося.
А вот ещё один случай, хоть и произошёл не на ходу, но тоже был смертельно опасным и очень, очень неприятным. Работал я тогда на жёлтенькой четырёхосной «СКАНИИ» у частника Унчикова Александра Владимировича в городе Искитим Новосибирской области.
В середине жаркого лета 2014 года отправили нас в командировку в посёлок Бибеево Болотнинского района, возить щебень с местного Новобибеевского карьера на грузовой причал у берега реки Обь. Для погрузки на баржи. Жили мы там в вагончиках, и все ремонты и пересменки происходили на открытой площадке сзади них.
Однажды нам с напарником (не первый и не последний раз) пришлось разбирать колесо и вулканизировать его. Колесо было уже почти накачено после произведённого ремонта. Виктор Николаевич, мой напарник, попросил меня унести в вагончик инструмент, а сам остался контролировать давление. Манометр ещё показывал чуть более восьми атмосфер, а нужно было накачать до девяти. Только я обошёл вокруг вагончика и открыл дверь в тамбур, как услышал взрыв и увидел столб пыли высотой не менее десяти метров. Бросив инструмент, я в испуге за напарника побежал за вагончик, чтобы при необходимости оказать ему посильную помощь. Но, слава Богу, он стоял жив и невредим за кабиной автомобиля. Отправив меня с инструментом, он сразу же пошёл закрывать кран подачи воздуха и только дотронулся до него, как произошёл взрыв. Колесо взлетело выше вагончика и упало метрах в пяти с другой стороны автомобиля. Благодаря этому Виктор не пострадал.
На современных скоростных, тяжелогружёных машинах взрыв колеса — дело не редкое. Сколько их, бедолаг, стоит на обочинах с разорванными в лоскуты колёсами. Каждый день кто-то проклинает свою шофёрскую жизнь, а справившись с неприятностью, вновь садится за руль и ни за что, ни на что не желает поменять свою нелёгкую и опасную, но любимую работу.
За горячим чаем и воспоминаниями время ожидания техпомощи прошло не заметно. Демонтаж и установка нового колеса заняли не более получаса. Дорога вновь побежала навстречу, даря мне радость общения с ней и попутчиками; и чувство едва уловимой тревоги, непредвиденности событий и происшествий, возможно, за ближайшим поворотом или крутым, плохо просматриваемым спуском.


А в голове хороводом закружились слова и строчки моего будущего стихотворения.
 
Днём и ночью идут машины.
Днём и ночью они в пути.
Днём и ночью трутся шины
О дороги — «мозоли земли».
...

Днём и ночью идут машины,
днём и ночью ревут движки.
Шофера, дай Вам Бог
быть здоровыми.
Дай Вам Бог удачи в пути.