Первая, белая, и всея. глава 47

                Глава 47. Смиренные суждения.

*- Учитель, сколько можно блуждать по этим закоулкам, площадям и залам времени. Мы уже укрепились знаниями, не пора ли воздвигнуть на высоту обрыва наши волнения, выходить на откровения, а то устали от внимания бесполезности, куда ни глянь везде уклонения: обыкновенный отвес и тот норовит увести нитку в сторону от земного притяжения. Хочется в каменный век спрятаться, хотя уже в нём были, там простор бесконечности объявлен, в какую сторону не пойдёшь везде земля. Ураганные ветры атакуют из разных вершин, ничто ни помеха изначальному миропорядку, гремучие вихри угрозами падают, и алое солнце знает, что завтра будет новый день. Заторачиваются переживания на ещё не оживших седалищах, тёплых болотах, и парящих озёрах, что удерживает горячая от рождения земля. Вот где житие, а зачем что-то другое? Природа не скульптор чтобы сразу императора, или портрет святого апостола ваять, она миллиарды лет трудится, ей нужны глаза, которые бы восторгались созданными красотами, природе некуда спешить. Среди непомерного разнообразия живых видов вскормленных белым молоком матери, природа выводит то устремление, в котором больше всего нуждается. С самого Начала переживает за существование жизни природа.  Долго старалась. Долго можно приклоняться врождённому торжеству и величию явлений на ожившей планете. Воля и простор везде стелются.
 Толпа сгорбленных волосатых людей затерялась в бескрайней земной равнине украшенной бесконечными великолепиями порождённого необходимостью соития, эти особи нам не помеха, хоть имеют те же прирождённые потребности, что и мы. Кроме палки ничего, да и увидеть тех будущих людей большая удача, годами можно бродить и не встретить возрадованных жизнью обитателей. Нам бояться первобытной установки ни к чему, по ощущению назревающего бытия она изначально справедливая, а это самое востребованное состояние человека. Остался бы каменный период навечно, вот бы радость навсегда воцарилась.
Возьмём, например, установку назревающей большевицкой революции, в ней два типа революционеров, их больше, но нам так хочется. Впоследствии, через два десятилетия эти движения обретут важные очертания. Одних назовут троцкистами, это те, кто хотел смести старую знать и занять согретые места. Других станут звать сталинистами, они пришли в революцию по причине личной увлечённости, захотели удерживать: равенство, справедливость, зажиточную жизнь строя, и ещё что-то, но что именно я не знаю. Одни перебили других, это вполне занятная картина, не каждый сумеет первобытный строй приласкать. Такое время стояло. А ведь торжество каменного века давно пропало.   
- …Не то, что современное торжество, - Задира руками показал необыкновенно большую ликующую массу людей, - расплодились, и боятся справедливости, недолюбливают правильных воплощений, одни удовольствия им подавай, жаждут безделья. 
 - Всё есть для жизни, ничего личного в просторе, таковы условия первичного строя. Победители пытались его как-то возродить, но ничего не получилось, до того уже успели изобрести деньги, они любое построение развалят, всё испортить сумеют, ни одна ласковая система перед деньгами не устоит. Беспрерывно состязаются люди с устройством мирозданья, ищут защиту жизни. А страшнее денег – чуда нет. 
- Несложно преобразить человека, наполнят пазухи кому-нибудь этим всемогущим товаром, бородка у него трясётся, шляпа высокая многополюсная, торчит, рукава закатаны, штанины в колени убегают, утягивает длинную шею скрытный человек, со сцены громче всех кричать вздумал. Все его тут же вожаком хотят видеть, такое сплошь и рядом. А он обыкновенный скряга, нагрёб всеобщие запасы подаренные земле, и спрятался в горячей Атлантиде.
- Всего-то дел, упразднить признаки высчитанных предметов, и изгрызенный строй рассыплется сам по себе, я это точно знаю!

Скученные травоядные стада, вольно пасутся в лугах, сыте звери за стадами лениво семенят, мировое естество ещё только уравновешивает свои обыкновения. Бродят стада людей, хотят познать простор, который сотворён для них, а когда утвердятся, возблагодарят того кто их создал.
 И назовут создателя – Бог.
 Таков порядок построения мира. Бесконечность нуждается в прозорливые мозги способные завершить неимоверно грандиозный труд Вселенной. Затем можно выпасать разум, полно плыть по бесконечности тепла и волнений, это превосходно и просто, всё равно никогда не пересекутся во вселенной истоки разума. Это не какая-то тебе воровская или политическая стрелка в канун новой действительности, где идёт обыкновенный передел власти. Тут, изъявления жизни и смерти издавна нарисованы.
- А мы с собой ружья прихватим, вот где упреждения можно применить, объявим себя превосходящими обитателями земли, будем учить разуму и обороне каменных людей, сами они не успели преобразиться. В таком деле мы поднаторели, запустим узды правления, многих встретим и опередим.
- Никого мы не встретим, не увидим даже издалека, прячутся, боятся совершенства. Нечему их учить. Лучше нас знают, как идти по периодам историй, а то вмешаемся, и перепутаем ступени развития, свалимся в самом низу, и их утащим. Дождались же признания современные сочинители гладких трасс и высоких небоскрёбов, не утвердим выстроенные сверх поселения, нас гнобить станут. 
- Кажется, непомерные воображения несём, а они в нас не нуждаются, - подтвердил случайно сказанные мысли Увалень. - Стоит обычное подчинение солнцу, даже огня не умеют добывать эти сыроеды пещерные, разве что, как и мы, передние ноги в руки длиннющие переделали. Пугаными отовсюду уходят, стихии боятся, зверей боятся, сплошное неприлегание и отсутствие уверенности, прячутся в гроты и пещеры двуногие, каждые сто веков череп и спину выпрямляют. А мы за них отдувайся. Обходят хищных зверей, камнями ослабелых закидывают, приручить не всех удаётся. Изобретают из костей и рогов вооружения, нарушают установленный мировой паритет. Подчиняют всех, кого техническими изобретениями превзошли.
- Стоит их обуздать за любовь к зазнайству.
- Пусть лучше стыд и совесть из глубины черепа извлекают, а любви им не надо, ещё рано такое чувство иметь - разрушит порядок наследия; когда появится такое прискорбное чувство, станет самым ненасытным выражением человеческой опасности.
Едва ползут стада людские, не придуманы ещё ощущения прилежных чувств, а они вдруг им пригодятся. Согнулись под тяжестью веков и бродят.
-  Дошло и до нас такое порочное изобретение, везде кричат: мир и  безопасность, …даже надоело.
- Разнообразили до бесприличия, постоянно одно и то же повторяют, свои слова бомбят, как будто других волнений нет. Несуществующими переживаниями наполнили опусы, романы, поэмы, песни,  сказания, а они совершенно не нужны. Скажут в ответ: - Обойдёмся преимуществом мозговой атаки! Нам железные и огненные события подавай, всякое наличие оправдаем.
- Камень давно омертвел Учитель, тут скучно, я предлагаю войти в Зал Становления, там вбросить волну изменившегося существования, - предложил Первоход.
И все вдруг захотели Становление яркими красками расписать. Переходами вошли в широкую картину.      
…Ничего себе, сколько народу развелось, когда они успели, всего каких то, несколько миллионов лет прошло; хорошо, что противоборства постоянно удерживаются, иначе всех некуда будет вместить, картина простора не безгранична. Снаряжения всякие понапридумывали: пращи, секиры, колесницы, стрелы, ружья и пушки, подменяющие молнию ракеты изобрели, покорения непостижимые, коней обуздали, побежку им назначили, а с неотёсанных невзрачных булыжников всё начиналось. Вот тебе и жидкие извилины в голове, сплошная агрессия. Быть миролюбивым оказывается невыгодно, проворно ввергнут в стадное прибывание, резервации для скудной жизни отмеряют; или вообще ликвидируют. Опасаться надо перезревших. Недалёкие портиться умеют, им говорить про глупые вещи охота, грабежи подавай, обыкновенное счастье, и то не до конца понимают. Когда говорят ложь - заблудшие думают что это правда. Когда пишут правду - высчитывают ложь, что давно улеглась. К тому же, всё это прикорм удалённым хозяевам, и непосильный труд на родине.
- Считай, всех предали…
 Лучше мечи-копья ковать, ядра лить, и монеты чеканить из отвоёванного металла. Непонятно как быть, можно ли вообще с этими расплодившимися военизированными образованиями разобраться. То не могли и души людской обнаружить, теперь на тебе, куда ни появись - уже занято, простор потерян, с неба бомбы падают, успевай только остерегаться, иначе голову излишней посчитают. Надо было мирозданью, сразу забраковать сгорбленные стада двуногих. Можно себе представить какую красоту унаследовала бы земля без людей, а так теснота, скука, сплошные уплотнения, везде нагромождения и мозговая атака. Преимуществом, расплодили укрощённых животных для пищи, простым издевательством властвуют над всеми. Жуют запеченное мясо эти особи, попустительствуют во всём, испуганное обдумывание ищут.
 Разум человеческий всё испортил, в каждом деле вмешивается, а природа лучше знает что делать - созерцание ей принадлежит, для того извилины серые придуманы. Планета не выдержит постоянное брожение! Не поймёшь где, какое племя, себе стойбище нашло. Не хотят люди объединяться, встретят человека, и первым делом спрашивают: какой он нации. Одни теснят других, другие поглощают слабых, постоянная путаница и сплошное соперничество в домах этих людей.
- Ничего особенного, люди всегда поступают сообразно обычаям и нравам своего времени, ничто не в состоянии им помешать. Понятно, почему каждый превозносит своих предков, везде манускрипты печатают, рассказывают, как когда-то великие события по земле двигались. Люди захотели время опередить, чего  прежде не было. Сегодняшним умом красят всякое событие, обыкновенный терроризм за геройство выдают. Славят прошлую самоотверженность своей нации слабые люди, а сегодняшним поведением показать не могут. Упредившие утвердили расовое истребление, за каких-то две-три сотни лет добились процветания гнева, усердствуют в агрессии и лжи; не в состоянии иметь непревзойдённые достижения, незрелым умом упрекают тех, кто тысячелетиями мышления бытия совершенствовал. Подберут, какой ни будь схожий по звучанию старый слог и кричат на все стороны это слово как всплеск подвига что придумали. Другие прячутся за эти прошедшие тысячелетия, всё равно никто ничего не выведает, если и было что-то написано, толком прочитать не удаётся. Иди, разберись, тут вчерашний ворох сухой листвы за смерч выдают, а там века убежали. Те, что камень и глину надписали, тоже после кого-то повторили стих. Кочуют вымыслы по столетиям. В период последнего рабовладения, несносные люди оказались на дне попустительства, понятно, почему теперь излишества снисходительные хотят утвердить, заигрывают. Сами, тайно цветные скальпы в микроскоп изучают, различие рас ищут, спрятанные бациллы расщепляют, уязвить хотят. Особенно усердствуют угнетаемые несовершенством те, что разместились между громкими силами. Записывают себя в продвинутое сословие, в святители рядятся, а таких нет. Другим, хотят давать нужное направление, как слог двинуть хотят научить, а некому: одни сытые глупцы уселись на пирамиде, коварство и роскошь их любимое ощущение. Нам это не надо. Не тем путём пошёл отбор. Калачи и леденцы, глиняными окатышами норовят заместить. Из-за трусости, преуспевают в вымыслах, знают, что слабы пребыванием на земле; в припадочном состояний находятся, насмешничают, пренебрегают обыденным, неблагодарны за прошлую помощь, укорачивают обиженный ум, живут в ереси и зависти, выдают злословия за нектар с елеем. Отстающие, беспрерывно подвязываются к напыщенным знатным силам, ждут дары: мол, попробуй нас тронь, мы нашим ангелам жаловаться будем. Приглянешься в платья, на стоящих в тени, то не ангелы, демоны порочные в одеяние белое облачились. Никакие не ангелы, а так, шпана случайная.  Давно ведомо: кажущийся успех – чреват предстоящими провалами.      
- Учитель, я вот смотрю и глазам не верю, что творится в этой Полуевропе, не прошло и шестьдесят шесть лет, а там снова фашизм лютует; объединяются, извлекают прошлые снаряды, чтобы как тогда, страшными выглядеть в совместных разбоях. К нам враги подбираются, нас окружают возродившиеся нацисты, а мы в миролюбие верим. Это недостаток. Такое впечатление, что снова прошлые предвоенные годы стоят, вероломство готовят. Не пора ли их проучить, наши исконные тысячелетия всегда ненавистью ими одарены. Нас в заблуждения вводят, ненавидят за вольные соображения. Нападут неожиданно, снова десятки миллионов населения зря потеряем; это ни к чему. Не лучше ли нанести упреждающий удар. Сразу взмолятся о пощаде. Ведомо, из этой западающей враждебной стороны, всегда горе пожара приходит, пора огонь загасить. Соединившиеся малые образования не имеют простор души, с завистью смотрят на далёкие земли и на широких людей, что не могут жить в порочной тесноте. Нас прижали вековечные враги. Те, кого спасли, предали, им выгодно в страхе, жертвования ожидать. На планете происходят будоражащие явления, доброжелательные мировоззрения постоянно портят.
- И страшно, и весело…
 - Любезность даёт достойным людям подобающее самочувствие. У большинства же народов укоренились заблуждения, подвержены навязыванию пагубных мнений, распространяют вражду, злобу, неприязненное высокомерие, клевету; не умеют удерживать первозданную безупречность. Заблудшие научились нести язвительные представления о благородстве, заложили в сердцах ненависть, вражду, подозрительные опасения, страх и панику несут. Сколько можно преклонения терпеть.      
- И что нам без признательных преклонений делать? На заходе солнца не осталось переживающих, постоянно ищем своды мостов, и не находим, их нет.   
- На первый взгляд, кажется, что это плохо, на самом деле хорошо, - сказал Учитель, - неудача кнут успеха, укрепляет стойкость, возвышает умозаключения, улучшает самочувствие, красит смысл существования, жизнь становится интересной. Иметь врагов - это настороженное, обычное пребывание на земле. Видно куда лихо уползает. Замышляющие вред - скукоживаются без правды. Люди малоспособные, без таланта, взялись выправления искать, в бездну власть устремили. А ведь в веках, многих народов землями одарили. Разрушительные мысли быстро проникли в душу, боятся упрёка, рвут на части сообразительные волокна. Несобранные  малые страны наполнены страхом и тревогой, ревностью и жадностью, обидной озабоченностью, жалостью к  беспомощности, что приводит к перенапряжению устои народные. Истеричное беспокойство вводит в безумие, уводит в нелепые установки. Не научены, ни умеют иное содержать, такая затуманенность делает жизнь скудною, подготавливает к наступлению безличия. Такие люди боятся будущего.
- Земля только успела разродиться, устойчива в жару и в холод.  Рано ещё исчезать. Религия самая действенная и долговременная причина людского мироустройства, избегает неопределённости. То, что создано долгим созреванием человеческого ума, может быть разрушено этим же коварным умом совсем случайно. Если люди снова захотят спрятаться в каменный век, едва ли будут виноваты перед богом.
Может, и так! – скажут несведущие.
 Но кто они такие?
 А то ж, издавна знаем всё, что другие и не слышали…