Рыбалка в Михайловском

        Витька Самсонов в центре Пуш-гор случайно встретил давнего своего приятеля, тоже уроженца Пушкинских гор, но уже жившего в Ленинграде и приехавшего погостить летом к себе на родину,- Тимофеева Генку. Они были примерно одногодки.
        Начало девяностых... Тимофеев - приобщившийся к новым временам "бизнесмен" и имевший крутую для того времени машину "девятку" с длинным крылом (экспортный вариант под воском), стоившую как однокомнатная квартира.
        Снисходительно посмотрев на Витьку из окна машины
- Привет дружище, где можно порыбачить? - на счёт выпить и закусить не переживай, мы затарены.
В машине у Тимофеева сидела компания в составе подруги Верки и приятеля Славки.
        Витька тут же смекнул, что можно хорошо "гульнуть" - то есть выпить "на халявку" и сделав сосредоточенно-серьёзное лицо в предвкушении пьянки, выдал: - - Бери меня и дуй на Шаробыки (деревня под Пушгорами), там возьмём троянку (специальная сетка на трёх палках с длинным черенком посередине для ловли рыбы) и моего приятеля Серёгу, ну и поедем на рыбалку", заключил он.
        - Какая рыбалка с одной какой-то троянкой?" - подумал Генка, но промолчал, потому как снастей других у него не было, предложил заехать ещё к своему приятелю Данилу, который жил тоже в Пуш-горах, в Микрорайоне (район новостроек).
        Данил оказался дома, он завёл свой мотоцикл с коляской типа "Явы"  и поехали. Доехали до Шаробык. Витька сходил за Серегой и троянкой.
        Троянка оказалась очень длинной и широкой, её пришлось держать навесу, за окном, вдоль корпуса машины. Держал её Витька. Генка просил держать троянку навесу, чтобы не поцарапать машину и Витька старался изо всех сил зная, что машина дорогая, но всё же на кочках их качнуло и машина слегка поцарапалась.
        Это произошло из-за Данила, который был проводником на мотоцикле и, "выпендриваясь" перед "девяткой", развил огромную скорость, выжимая всё что можно из своего "Драндулета", на асфальте. По направлению в Михайловское дорога там "как на волнах", у него на одном из поворотов поднялась люлька и он ехал на двух колёсах, чудом не перевернувшись.
        Компания тронулась из Шаробык через Тригорское в Михайловское к озеру Маленец, на берегу которого в своё время Гейченко Семён Степанович кричал взывая к Пушкину: "
- Александр Сергеевич" и тот якобы отзывался ему, отвечая: "Иду-у-у-у..."
        Группа "страждущих" высадилась у озера Маленец, разделись до плавок, зашли в озеро с троянкой, а дно оказалось чуть повыше колена, дошли до середины озера, - ноги утопают в ил, вода - по пояс, не выше, ну что делать?
        Пошли дальше через озеро и вышли к реке Сороть у Мельницы, зашли в Сороть, река приятно порадовала твёрдым дном и тёплой, чистой водой, Верка осталась на берегу.
- Пойдёте в загон" - скомандовал Витька Генке и Данилу с Серёгой, они ничего не поняли.
        Витька взял троянку и завёл её под огромный куст водорослей супротив течения, а всем крикнул:
- Заходите с другой стороны куста и идите на меня по течению, топоча по дну и размахивая ногами в разные стороны ". Так и сделали.
        Витька через некоторые мгновенья напрягся, выдавив из себя:
- Еле держу, помогайте.
       Все подскочили, ухватились за троянку, подняли... а там,- она полна! Небольших, сантимов по пятнадцать, двадцать, и где-то в среднем по пол-кило щучек.
        Начали вынимать их из троянки и кидать на берег, на берегу прыгая от счастья подруга Генки Верка, собирала прыгающих щучек в пакеты. У всех глаза были по "шесть с полтиной", пошли дальше по реке. Витька увидел куст водорослей и всё повторилось снова. Все действующие лица и Верка на берегу были счастливы! Пакетов для рыбы не хватало, таскали рыбу пока не надоело. Потом стали вылезать на берег, собрались и поехали в деревню Клопы под Пуш-Горами.
        В клопах жил знакомый дед, в стареньком деревенском домике, имел на участке баню и сарай с сеновалом. Дед был старенький, но "нескушный", жил один, любил гостей, выпивку и был рад приехавшим. Тимофеев попросил старика истопить баньку, которая находилась на участке. Все расположились рядом с баней. Серёга приходился двоюродным братом Данила, он вызвался готовить рыбу. Якобы когда он служил на Дальнем Востоке, там они готовили рыбу завернув ее в лопухи, затем в глину, а сверху и снизу - угли, потом закапывали все это в землю.
        Перед готовкой вся компания конечно "опостограммилась", за удачную рыбалку. Налили и Деду, он был очень доволен гостям улыбаясь принимая участие во всём происходящем. Серёга попросил Данила сходить в сарай за дровами.
- Что я тебе, раб что-ли?, чётко дал понять Данил.
И Серёга взялся за готовку один, а вся компания пошла в баньку. Тимофеев, войдя в парилку, тут же проломил половую доску, потом вторую - полы явно были рассчитаны не под его вес. Начали париться, вся банька колотилась и дрожала от парильщиков. Из неё были выжаты все "пАрные соки", хотя их было совсем немного, так как хорошенько протопить её не получалось. Вышли после баньки к так называемому мангалу (по два кирпича друг против друга с горящими дровами в середине) - там чудодействовал Серёга с Веркой. Он оказывается и правда закопал рыбу и сидел просто рядом, ждал когда она будет готова,примерно как волк в сказке, где ловил рыбу хвостом, приговаривая
- Ловись рыбка большая и маленькая.
Верка сидела рядом смотрела на всё это и хихикала.
        Всем захотелось выпить и закусить. Серёга попросил ещё немного подождать, пока ждали налили после баньки. Закусили огурцами с грядки. Подошло время раскапывать и расчищать "Блюдо".
        Откопали, расчистили лопух, раскрыли и увидели... в глине чуть подваренную, сырую рыбу. Серёга "клялся - божился", что всё сделал правильно. Пришлось всю оставшуюся рыбу отдать деду, а у него попросить хлеба и всё, что есть с грядки.
        Жгли костёр, выпивали, закусывали, веселились, хмелея под прекрасный летний, тёплый вечер.
        Витька пьяный заснул в саду, Серёга с Данилом и Дедом выпивая сидели у костра, Славка пошёл спать в дом, Тимофеев с Веркой пошли спать на сеновал, легли горизонтально, а проснулись вертикально из-за того, что сеновал был, не "забитый", жиденький не утрамбованный. На утро помятые, с царапинами на борту "девятки", без рыбы поехали в Ленинград.