Выкормыш

Жизнь данная матерью и природой,
Не всегда счастливой может быть
И для этого причин бывает много,
Но вот Василия с самого рождения,
Преследовала презрительная кличка.

Выкормыш-как только стал он ходить,
Как только вышел первый раз гулять
И с ним дружить никто,не захотел,
Все понимали,что он,не человек,
Как они все вокруг из одной деревни.

Ведь шёл среди их всех подлый слух,
Что родила мать его от фашиста,
В её доме немецкий комендант жил
И русских баб уж дуже очень любил,
К нему холуи полицаи их приводили.

А когда вернулся с войны муж
И увидал картину в доме такую,
Малец ползает шустро по полу,
"Чей?"Спросил он у жены:"Мой!"
Так и не развязывая вещь-мешка ушёл.

Сказав,что с фашистским выкормышем
И подлый женой жить вместе,не будет,
Года идут Василий рос,в школу ходил,
Но чаще слышал,не имя своё,а выкормыш,
Так и кличка стала его-корм,а корм.

Всегда ему было обидно очень
И не раз он спрашивал свою мать,
"Мама,а это правда,что про меня говорят?"
Нет сынок,не правда,тебя я в честь отца,
И назвала,он партизаном был настоящим.

Раненным его я подобрала и прятала,
Более года в хлеву с коровой вместе,
Днём он там прятался за кучей навоза,
Прикрытый соломой и навозом под коровы,
А ночью,чтоб,не замёрзнуть с коровой спал.

А фашистский офицер ко мне,не подходил,
Запах навоза он ох,как,не любил
И меня всегда заставлял мыться,
А после бани вымажусь я им опять
И он всегда говорил-русская свинья-скотина.

Но вот однажды когда поправился Василий
И стал готовиться к уходу в лес,
Я взяла и растопила как бы для себя баню,
Ведь в ней я тогда и жила,а в доме убирала,
Меня ведь выгнали из дома в первый же день.

Как только комендант там тот появился,
Ведь дом моего отца исправным,лучшим был
И часто соседи матери моей завидовали,
Что мужика толкового нашла,работящего,
Вот и мы с Василием друг в друга влюбились.

А дальше было одно горе всегда у меня,
Он,не успел за темно дойти до леса,
Как на него наскочил немецки патруль
И расстрелял его на том самом месте,
На следующий день об этом рассказал полицай.

И я как бы пойдя за грибами,нашла его
И потом там же,позже и похоронила,
Ну,а потом всё было на твоих сынок глазах,
Давно хотела тебе всё рассказать,
Да,не хотела теребить горем душу.

Ведь горе у меня,никому такого,не пожелать
И страха такого я тогда столько натерпелась,
Что только один Бог знает о том,ведь он,
Не требует унижения и оправдания,
Но перед тобой родной сынок,я чиста.