Младенец

 

Говорила мама в босодень покроя:
«В пыли окна рама, нет слезам покоя».
В мыльной пене руки, тряпка  в рябь-цветочек.
Если будут внуки, будет им платочек

Для соплей зелёных, как у листьев вишни.
Бог, что глаз бездонных, не никчёмной жизни.
РукИ нагость с вавой и порез от тёрки.
Была бы шалавой, был бы хер наколки.

Чистых стёкол око, подоконник белый.
Потрудилась ловко, приласкав день квелый…
Дома в даль глазница с чёрным чубом крыши.
Роза-ягодица, грудь в красивость вирши.

Заколола волос, вся как лунный месяц.
Бровь с звездою-колос, в цвет зари губ нежнец…
Обнажилась павой, хлебный запах корки.
Была бы шалавой, был бы хер наколки.

В зеркало глядится, вся как лунный месяц.
Даль звезда-зарница, губ любви младенец…
Говорила мама в босодень покроя:
«В пыли окна рама, неба изголовья»…


«Младенец» — это смелый эксперимент на стыке бытовой лирики и авангардной образности. Стихотворение не стремится быть «удобным» или однозначно красивым: оно намеренно ломает привычные эстетические рамки, чтобы показать жизнь во всей её противоречивости — с усталостью, заботой, телесностью и вспышками красоты. Произведение может не понравиться тем, кто ищет в поэзии гармонию и изящество, но наверняка найдёт отклик у читателей, ценящих новизну, дерзость и многослойность смыслов.

Автор активно использует метафоры и сравнения, порой неожиданные: «соплей зелёных, как у листьев вишни», «роза;ягодица». Они создают яркие, запоминающиеся образы, хотя и могут показаться нарочито эпатажными.

Повторы (в частности, рефрен «Была бы шалавой, был бы хер наколки») работают как ритмический и смысловой стержень, подчёркивая контраст между реальным положением героини и гипотетическим «альтернативным» сценарием. Этот приём придаёт тексту почти фольклорное звучание, напоминая припевы или заклички.

Стихотворение Николая Рукмитд;Дмитрука «Младенец» — это нарочито эклектичная, местами провокационная поэтическая зарисовка, в которой бытовая деталь сталкивается с высокой лирикой, а откровенная грубость — с трепетной образностью. Автор будто намеренно смешивает разные регистры речи и пласты смыслов, создавая эффект эмоционального контраста.

Стихотворение не оставляет равнодушным: оно может раздражать, удивлять, шокировать, но точно не оставляет читателя безучастным.Яркая образность. Несмотря на спорные моменты, многие образы действительно оригинальны и врезаются в память.Автор отказывается от «приглаженной» лирики и выбирает язык, который одновременно ранит и освобождает: он не прячет ни боль, ни стыд, ни желание, ни усталость. В этом смысле «Младенец» — не просто провокация ради эпатажа, а попытка честно назвать вещи своими именами.