179. Совет шута. Абсурд

179…((32.а)) Реконструкция. Абсурд
Шут молча глядят в пустоту. Воспоминания нахлынули: тюремщики, лакающие свою пайку из глиняных мисок с тем же звуком, что цепные псы на тюремном дворе, с тем же, что лакеи – на дворцовой кухне смакуют объедки, с тем же, что кушал суп на государевом обеде казначей, которому теперь запрещено приближаться к казне. Бред, бред, бред.
«Надо ли вмешиваться колдунам? Имеет ли значение, кто сидит на троне? Всё происходящее – типчно человеческое безумие. Оно закончится не раньше, чем пожрёт самого себя. Не тогда ли закончится, когда будет высмеяно последним площадным клоуном, когда невозможно будет и дальше трястись за свою шкуру, когда беречь её станет глупей, чем прыгнуть в огонь? Волчье и колдовское созвездия уйдут за горизонт. Последние дни всегда куролесят под мерцающей звездой гаеров».
– О чём задумался? – спрашивает Колдун.
***
179…32.а Исходник
Шут:
– Абсурд происходящего достиг
высот смеющегося над собой безумца
с цветущей веткой в грязном кулаке,
со спичками в раздробленной руке
и кровью на губах, а вдалеке –
заря.
Так вижу.
Колдун кивает и неожиданно тоже видит… Ясно видит, то шут вернётся на площадь. Всё повторится, но наступит день, когда рука помощи не успеет, а рука палача напротив. Колдун видит торговку леденцами, возлюбленную, кто бы мог подумать, этого худого орла в щипаных перьях, в разноцветных лоскутьях. Её глазами Колдун видит помост, раскатанную для пущей торжественности, ковровую дорожку на нём, плаху и напевает в ответ:
– Бег челночный, день прощальный.
Ворс ковра, ладонь печали.
Дай мне что-нибудь на память:
кисточку из бахромы выдерни.
Прощай.
Шут:
– Что это?
Колдун:
– Колыбельная. Наша колдунская.
День был долгим, твоя спальня
налево по коридору.