Страстный пацифизм

      Он пьёт кофе, свежесвареный, молотый, не только без молока или сливок, но даже без сахара. То ли всегда так делает, то ли хочет насладиться давно забытым вкусом. У него немного слезятся покрасневшие глаза. Явно какой-то вирус. Боюсь смотреть ему именно в глаза, как представитель первобытного племени, которое верит, что если не смотреть кому-то в глаза, то не заразишься глазной болезнью, не будешь прикасаться к чужим рукам и ногам, то и твои конечности останутся здоровыми.

    Нет, точно не заражусь от него глазным вирусом! А он явно зашёл, по- соседски, чтобы со мной поговорить о чём-то, а для меня, - неужели так важен этот разговор,  что ради него, разговора, я рискую заразиться какой-то глазной болезнью. Точно не заражусь! Вот напугали народ ковидом, что даже чьи-то слезящиеся и покрасневшие глаза, сильно пугают. А он начал говорить мне:

     - Что за время такое? Убеждения, любые, стали товаром, который выбрасывают на рынок в удобное время. Тогда, когда их, убеждения, можно выгоднее "продать". Да и сейчас, с появлением Сети,  - продавать какие-то, сберегаемые то ли к выгодному, то ли к "чёрному" дню, убеждения, стало очень удобно. Знаете Елизавету Григорьевну, из тридцать восьмой квартиры?

     - Не знаком! - отвечаю я

     - Поэтесса! -сообщает мне мой собеседник, с покрасневшими, слезящимися глазами. - Раньше мне всё песенки пела, про горный романтизм, про посиделки у костра, про любовь к кошечкам и собачкам. А сегодня я прочитал, в Сети, её стихи о гробиках!

     - О гробиках? - с не очень приятным чувством переспросил собеседника я.

     - Пацифисты всегда пишут о гробиках, когда хотят поразить кого-то своими идеями так, чтобы те стали думать, как они, - ПАЦИФИСТСКИ.

       - Не пойму, что-то. Так как же всё-таки, по-Вашему,  в наше поганое время, поступают,чаще, люди со своими прибережЕнными идеями? - спрашиваю своего собеседника я. - Продают их, или всё-таки пытаются ими кого-то поразить. И куда именно, - в голову или всё-таки в сердце?

      - Елизавета Григорьевна, - такая поэтесса, которая о себе думает, что она поражает не столько ум, сколько сердце. А в наше время, что ПРОДАВАТЬ ИДЕИ, что кого-то ПОРАЖАТЬ ими, то ли в голову, то ли в сердце, - это одно и то же! - вздыхает мой собеседник.

     - И что же это за гробики, которыми эта Елизавета Григорьевна хочет поразить своих читателей или слушателей, то ли в голову, то ли в сердце? - поддерживаю разговор я

     - А вы, что же, никак не следите за теми событиями, которые сейчас происходят?

     - Слежу, конечно, по мере возможностей. Работаю из дому, дистанционно, через ноутбук. Когда отдыхаю, - попадаю на разные видео, - пришла пора вздыхать не моему собеседнику, а мне.

     - На какие видео, например?

     - Об этом ракетном ударе, например, по ИХ главному центру специальных психических операций,- понижаю свой голос до слышимого шёпота я, и оглядываюсь по сторонам, на своей кухне, будто мы здесь не одни с моим собеседником, и меня, кто-то третий, может подслушать. - Не знаю, что и думать! Правда или фейк, то есть состряпанная кем-то ложь?

     - А сами что думаете? К чему склоняетесь? - спрашивает меня собеседник.

      - Жутко мне, если это правда! Целых пять человек погибло! Семья, четыре человека! И ещё один мужчина, прохожий, - продолжаю шептать своему собеседнику я. - А с другой стороны, как тому, кто наносит ракетный удар, предусмотреть то, что в зоне поражения могут оказаться, совершенно случайно, пять прохожих? Ведь и власти, по объектам которых  наносят удар, должны были бы предусмотреть, чтобы в зоне поражения не оказались бы ни в чём не повинные, к деятельности этого поганого информационного центра НИКАК НЕ ПРИЧАСТНЫЕ, люди.

     Сказав это, я почувствовал как паскудно стало у меня на душе. Со мной всегда так бывает, когда приходится рассуждать о том, с чем рядом я сам, близко, не находился. Обывательский это подход, - болтать о том, в чём сам никак не участвуешь!

     -А в самом видео, вас ничего не смутило? - неожиданно спокойно, но с настойчивым, очевидным интересом, вернул меня, к нашему, с ним, разговору, мой собеседник

     - Да кто я такой, чтобы СМУЩАТЬСЯ? Я ведь не специалист, чтобы отличать правдивое видео от фейкового! - шепчу собеседнику я.

     - Значит, всё-таки что-то СМУТИЛО! Что? Мне-то вы, можете сказать? - спрашивает меня мой собеседник.

     - Съёмка велась, как оперативное видео, а ни даты нет, ни времени. Это наводит на подозрение, что видео могло быть снято в другом месте, и не сейчас даже, не ранней весной. Тут передавали, что аппаратная телевизионной вышки, сильно разрушена ракетным ударом, а у них, в видео, она только слегка закопчЕнная, - шепчу я своему собеседнику. - На жертвах нет следов зимней одежды.Только остатки одежды летней. И обувь тоже не по сезону.

      Мне совсем стало погано на душе! Чего я, не специалист по отличиям фейкового видео от правдивого, болтаю своим грязным языком, ведь люди погибли, может быть?! И всё-таки я закончил свои идиотские, обывательские рассуждения:

     - Жертвы на видео выглядят погибшими на пожаре, или от какого-то зажигательного снаряда. Но пожар-то был не на улице, а на телевизионной вышке. Как до них, до жертв огонь добрался? Там только одно горящее дерево показывают, но совсем непонятно, как от огня этого дерева, люди могли погибнуть.

     Мне было совсем противно от сказанных мною слов. Как я могу говорить такое, когда люди погибли? А мой собеседник спокойно сказал мне:

     - Действительно, напоминает постановочное, а не фактическое видео. Жертвы, погибшие от пожара или зажигательного снаряда в другом месте, могли быть смонтированы с телевизионной вышкой и горящим деревом. Да ещё среди гримёров есть такие искусники, из кого угодно могут жертв сделать  На время съёмок, конечно. В действиях видеопеоатора Вас ничего не смутило?

     - Беглая какая-то съёмка, ни на чём подробно не останавливающаяся. Пятая жертва, - труп мужчины,снят вообще издалека, ничего непонятно! - и зачем я только произнёс эти слова.

     - Понимаю я тех, кто снимает такое видео, - стал говорить мой собеседник. - Хотят себя, нет, скорее, - своих заказчиков, отмазать от тех издевательств и убийств, которые действительно были совершены и до сих пор ещё совершаются, нацистами, в республиках Донбасса. Хотят очевидную вину, за военные преступления, переложить с себя или со своих заказчиков, на российских военнослужащих. Эту сволочь я понимаю, хотя и не принимаю. Я Елизавету Григорьевну понять не могу!

     - При чём тут Елизавета Григорьевна? - получив, неожиданно, душевное облегчение, спросил собеседника я.

      - Эта страстная пацифистска должна всех, по определению, УМИРОТВОРЯТЬ, а меня  РАЗДРАЖАЕТ  Несёт слова о гробиках, будто не слышала, что нет там наших срочников,а есть только офицеры и служащие по контракту, сознательные и профессиональные военнослужащие. Достойно идут вперёд, даже пытки, неонацистами, их пленённых товарищей, не останавливают их. Идут вперёд,а эта страстная, якобы,пацифистка, блин, извините, рассуждает о гробиках! Не понимает она ВОЕННОЙ МЕНТАЛЬНОСТИ, то есть того,как думают, как чувствуют, как себя ощущают,  профессиональные военные. Спасибо за кофе. Пойду я!

     И ушёл! А я подумал, что мой собеседник вполне мог быть влюблён в эту Елизавету Григорьевну, а она высказала сомнения, в необходимости посылать наших военных туда, где нужно подавлять неонацистов. Да ещё этот глазной вирус, со слезящимися и покрасневшими глазами. Плохое настроение у мужика!

     Я сам с трудом успокоился. Но мне надо успокоиться! Я привёл себя в рабочее состояние, и снова сел за компьютер, - работать, а не поглощать разное видео и не раздражаться им.