Глава 8 Правда

Грузовик шумно двигался по пустыне, Март сидел в раздумьях и соображал, что делать дальше. Его окрикнул Василий.

– Эй, Март, топай в кабину, Настя хочет с тобой пообщаться.

Для неё это было не обычно: за всю неделю знакомства она ни разу не показывала желания с кем-то разговаривать. Март начал немного переживать. Он прошёл по коридору через весь грузовик и поднялся в кабину. Настенья сидела в мощном кресле и вела грузовик. Она махнула Марту рукой, чтобы он занял место второго пилота. Это предложение показалось ему весьма лестным. Он залез в кресло и стал с восхищением рассматривать всё множество кнопок, тумблеров и переключателей в изобилии разбросанных по приборной панели.

– Порулить хочешь? – ехидно спросила она.

– А… Можно? – ошарашенно выпалил Март.

– А почему бы и нет! – отозвалась Настенья. – Положи руки на штурвал. Аккуратно. Не спеши.

Март послушно взял в руки штурвал. Он почувствовал лёгкую вибрацию, передающуюся на штурвал от колёс. Он легонечко начал водить штурвал право и влево. Огромный грузовик, как пёрышко на ветру, послушно подчинялся его командам. Восхищению Марта не было предела. Он, вот такой вот маленький, управляет таким огромным стальным гигантом.

Грузовик принялся выписывать синусоиду по пустынной почве.

– Ладно. Пожалуй, хватит, – как-то по-доброму сказала женщина, вернула управление на свой штурвал и возвратила грузовик на прежний курс.

– А знаешь, я вот тут подумала… Ты же ни разу не фермер. Так ведь?! – женщина пристально зыркнула на Марта.

Вопрос был крайне неожиданным и пугающим. «Что же дальше? Что делать? А как она догадалась? А что же ответить? Продолжать врать? А если она узнает правду???» – паника начала заполонять сознание Марта.

– Похоже, ты в замешательстве, – продолжила женщина. – Кто ты на самом деле, откуда ты пришёл? – её голос был серьёзен. Марту казалось, будто она читает его мысли.

– Настенья, я… В общем… – замялся Март. Он явно не знал, что делать и что отвечать.

– Можешь называть меня просто Настя – все так делают. Ты не заражённый – я внимательно осмотрела тебя, пока ты переодевался – к тому же, если бы ты был одним из них, то уже давно бы превратился в статую. Нет, тут что-то другое. Ты ведь из этих, из экстремистов, не так ли?! – голос женщины был, с одной стороны, мягким, а с другой стороны, холодным и пугающим.

– Что вы со мной сделаете? Отдадите карателям? – спросил Март, в его голосе чувствовался фатализм перед очередной неизбежной кончиной – в этот раз наверняка. Отпираться было бесполезно, женщина будто бы видела его насквозь.

– Не мели чушь! Если бы я хотела твоей смерти, то бросила бы подыхать там, в пустыне. Конечно же, нет. Но мы скоро пребудем на базу, и там нас встретит он. Так что до того, как это произойдёт, я должна узнать всё обо всём, иначе нам не избежать беды…

– Он? – неуверенно переспросил Март.

– Да, он. Наш предводитель и вообще достаточно суровый человек. Он, само собой, захочет узнать подробности того, что за багажик мы приволокли с собой, и я должна знать, что отвечать.

– Что Вы хотите знать? – смиренно спросил Март.

– Абсолютно всё! Начни с самого начала и постарайся не опускать важные детали. Помни, я спасла твою жизнь и рассчитываю на откровенность. Во всяком случае, чем откровеннее ты будешь со мной сейчас, тем, возможно, меньше проблем у нас будет потом.

Март несколько мгновений взвешивал все за и против. В конце концов, ему было нечего терять и отпираться было бессмысленно. Постепенно он выложил женщине всё: кто он, откуда пришёл, как бежал из убежища, что он сын Филиппа, что он из экстремистской группы милосердия, чем они занимаются. Он отдельно и достаточно эмоционально рассказал про гибель Миры и о том, что он больше не мог терпеть всё это безумие.

Весь его рассказ занял минут пятнадцать. Всё это время Настя внимательно слушала, её лицо не выражало никаких эмоций, лишь в момент рассказа Марта о своих самых сильных эмоциональных переживаниях она еле заметно улыбнулась.

– Это всё? – спокойно спросила она, когда Март закончил своё повествование. Она была совершенно спокойна, будто бы сейчас Март рассказывал ей какую-нибудь скучную обыденную историю, а не великую трагедию своей жизни.

– Ну, в общем-то, да, – неуверенно ответил Март, до сих пор не понимая, почему она не выказала абсолютно никакого переживания или сочувствия его безмерной трагедии, или хотя бы удивления от того, что рядом с ней сейчас сидит опасный преступник.

– Ну, а что ты собирался делать дальше?

– Ну… я думал добраться до одной из ферм и наняться к ним на работу – им всегда нужны рабочие руки…

– Может быть, ты мог бы стать одним из нас... – задумчиво произнесла Настя.

– Правда? Думаешь, это в самом деле возможно? Но как же то, что я разыскиваемый преступник? – удивлению Марта не было предела: с одной стороны, он был рад такому предложению, во всяком случае, пусть он и не попробовал жизнь фермера, перспектива остаться вместе с сальвагерами его вполне устраивала.

– Конечно, почему нет? Да и к тому же, ты кем себя вообще возомнил?! Разыскиваемый преступник… – Настя проглотила сдавленный смешок. – Похоже, ты о себе чрезмерно высокого мнения.

– Но деятельность группы милосердия же вне закона? – смущенно, будто пытаясь оправдаться, отстоять своё право считать себя частью большого криминала, спросил Март.

– Деятельность любой группы за стенами столицы вне закона. Правительство столицы уже давно напринимало кучу законов, запрещающих деятельность сальвагеров, фермеров, охотников, даже банально оказаться за пределами стен столицы без соответствующих разрешающих документов – уже вопиющее преступление. Правительство столицы считает себя правителями и хозяевами всей планеты, они уверены, что все ресурсы, вода, воздух, дерево, даже руины старых городов – всё это их личная собственность и без их разрешения любое прикосновение к этим благам планеты – воровство и преступление.

– Значит, вы все тоже преступники? – с некоторым ужасом отметил для себя Март.

– Да не будь ты дураком: правительство столицы может именовать себя хоть императорами галактики – тут, в диких землях, у них нет никакой власти. Все ресурсы вокруг принадлежат кому-то только до тех пор, пока этот кто-то может обеспечить защиту этих ресурсов от посягательств окружающих, а также преследование и наказание тех, кто получает доступ к этим ресурсам, минуя их волю.

– Но как же карательные отряды? Столичники же могут послать карательные отряды и убить всех причастных к незаконной деятельности?

– Да ты вообще кем их считаешь?! Карательные отряды – самые отбитые бандиты среди всех возможных. Самая экстремистская группировка, какую можно представить. Они не руководствуются никакими законами: у них есть оружие, и, поверь мне, они готовы в любой момент пустить его в ход, если что-то идёт против их воли. Они – реальная власть. Но хорошо, что не только они могут носить с собой автоматы. А кроме того, никто не хочет подохнуть тут, в диких землях. Все они такие же люди, как ты или я, просто они уже давно не видят ничего, кроме денег. Они приходят, получают взятки для себя и своих хозяев и отваливают обратно в свою столицу.

– Но зачем же тогда они убивают нас и фарфоровых людей?

– Я не знаю… Возможно, из-за страха. Все в столице искренне верят официальной пропаганде, будто бы фарфоровая чума передаётся от человека к человеку. Может быть, кто-то из этих зажравшихся политиков хочет произвести впечатление и организовывает карательные отряды, чтобы показать всем, что их власть надо уважать. Всё это – один большой ворох интриг и хитросплетений…

Март не нашёлся, что ответить: возможно, он был не согласен с мнением Насти, но не решался с ней спорить. В его понимании каратели представляли собой бесчувственное воплощение зла, с которым нельзя договориться, которое не ведёт переговоров. Зло, которое существует ради одной цели – убивать.

– Ну да ладно, всю эту политику. Хочешь верь, хочешь нет, но мне всегда была любопытна жизнь этих ваших групп милосердия. Короче, давай так: ты мне рассказываешь про вашу жизнь, а я научу тебя быть настоящим сальвагером. Идёт? – в голосе Насти появился какой-то детский задор.

– Конечно, идёт, давай! Тем более, если это в итоге позволит мне остаться с вами.

– Вот это задор! Тогда расскажи мне подробнее про ваши группы.

Март принялся долго рассказывать, что ему было известно про группу милосердия, чем она принципиально отличается от нечистых и учёных. Он рассказал, где разные группы, по его мнению, берут средства для существования. Об опасностях, которые сопряжены с деятельностью групп.

– И ты в самом деле сам, своими глазами видел этот чудесный исцеляющий свет? – с большим любопытством интересовалась Настя. – И что, он в самом деле исцеляет фарфоровые статуи?

– Да, я его видел много раз. Однако для простых людей он опасен. Поэтому мы приходим только после того, как заканчиваются вспышки. И да, в самом деле некоторые из фарфоровых людей просыпаются от своего заточения после того, как их озарит свечение.

– А как же вы узнаёте, когда будет следующая вспышка, чтобы не оказаться под её действием?

– По опыту, вспышки всегда происходят не раньше, чем через несколько месяцев. К тому же некоторое время перед вспышкой вокруг начинают проскакивать белёсые молнии, так что, даже если кто-то живой окажется в этот момент в городе-призраке, у него будет минут десять-пятнадцать, чтобы убраться из опасных зон. Кроме того, вспышки всегда происходят примерно в одних и тех же местах. Так что мы специально стараемся размещать подопечных, чтобы они попадали под действие света.

В какой-то момент Настя надолго задумалась и спросила:

– Ну, а зачем же группа милосердия вообще занимается этим делом? Зачем вы рискуете своими жизнями ради совершенно незнакомых людей? Или почему вы хотя бы не платите кому-нибудь, чтобы вас предупреждали о приближении карательных отрядов? – женщина испытующе взглянула на Марта. Казалось, она знает ответ, просто хочет услышать его из уст Марта.

– Вот! Вот именно! Вот и я сотню раз уже задавал этот вопрос! Ради чего нам рисковать своими жизнями?! Мы не знаем этих людей: а вдруг там может оказаться преступник или убийца?! Почему мы должны жертвовать своими жизнями ради них?! Потому я и сбежал! Мне надоело жить под прицелом карателей. Надоело растрачивать свою жизнь не пойми ради кого и не пойми ради чего! Нет уж, довольно! Эта безумная жизнь моего отца отняла у меня уже достаточно! Хватит с меня всего этого массового помешательства! – Март снова завёлся, он уже не обращал внимания на Настю, он уже просто выговаривал ей свои эмоции.

Она казалась опечаленной.

– Ну, хорошо, а куда деваются все эти люди после пробуждения? – флегматично спросила она.

– Кто куда. Некоторые остаются в группе. Многих мы переправляем на фермы. Если оказывается, что пробуждённый богатей или у него есть влиятельные родственники, то отец связывается с подпольщиками, чтобы те организовали переправку толстосума обратно в столицу. Но для нашей группы это было большой редкостью. Обычно все толстосумы оказываются в руках нечистых. Если у тебя есть деньги, то даже эта фарфоровая чума может пройти с комфортом и без особенных жестоких приключений. – Март мало понимал, о чём говорит, он также практически ничего не знал о группе нечистых, лишь обрывочные сведения, которые рассказывали в убежище.

– А как познакомились твои родители?

Вопрос был неожиданным и весьма личным. Но Март нашёл в себе силы удовлетворить любопытство Насти.

– Они… Моему отцу было 29 лет, когда он заразился фарфоровой чумой. Он смог добраться до города-призрака. Он 30 лет провёл в заточении. Как он говорил, для него это время пронеслось будто один большой длинный сон. После пробуждения его подобрала самая первая из групп. В те времена они жили открыто на западной стороне города-призрака. Их было человек 40, практически все они были из пробуждённых или их родственников. Там отец познакомился с матерью. Они почти сразу полюбили друг друга. Она также была когда-то фарфоровым человеком, только она уже 5 лет тогда жила среди той первой группы. Через шесть лет после их знакомства на поселение напали каратели. Они убили почти всех. Спаслось не больше 5 – 6 человек. В числе четверых из них были мои мать и отец. Они нашли бункер и поселились в нём. Даже несмотря на произошедшее, они всё равно не бросили это проклятое занятие. Вместе с ещё двумя спасшимися они основали новую группу, они назвали её «Группа милосердия». Больше двадцати лет они продолжали заботиться о фарфоровых людях. А два года назад, в тот злополучный день, они встретили в городе отряд, и моя мать погибла. С тех пор я всей душой возненавидел то, чем мы занимались. Я думаю, что всех этих трагедий можно было избежать, если бы мой отец прислушивался к моим советам. Я думаю, нам следовало бы быть более требовательными к тем, кого мы спасаем: получать больше денег и использовать их в том числе для того, чтобы платить за информацию о приближении карателей. Я бы многое хотел изменить, но мой отец – упёртый осёл! Он никогда не хотел слушать меня! «Якшаться с этими подпольщиками – ниже нашего достоинства», – говорил он! «Они заботятся лишь о деньгах», – говорил он! В результате все эти смерти на его совести…

Март замолчал, Настя тоже молчала, видимо, переваривая всю полученную информацию.

В течение следующих двух дней, пока они добирались до базы сальвагеров, Март много общался с Настей. Она рассказала ему про их жизнь и работу, рассказала про то, как они посылают разведывательные отряды, чтобы выяснить, где ещё есть места с богатой добычей. Она рассказала, что они – самая сильная и большая группа сальвагеров в диких землях. Что у них есть шесть таких грузовиков, как у неё. Рассказала, что время от времени они формируют специальный конвой и отвозят многое из своей обработанной добычи в столицу, зарабатывая большие деньги.

В свою очередь Март продолжал рассказывать истории о жизни группы милосердия. Особенно интересно Насте было слушать про разных людей и их судьбы, про реабилитацию, которую проводят для каждого спасённого. К моменту, как грузовик вернулся на базу, Март был уже весьма неплохо подкованным кандидатом. Предстояла лишь встреча с их лидером.

База сальвагеров располагалась далеко на восток, у подножия горы. Километров в двухстах от столицы. Когда-то давно это была военная база, вся территория которой была окружена огромной железобетонной стеной. Грузовик въехал через огромные ворота и остановился на главной площади, служившей когда-то местом взлёта и посадки тяжёлых вертолётов. Группа принялась спешно выгружать добычу. Через некоторое время к грузовику подошёл здоровенный мужчина, ему было уже около шестидесяти, а может и больше лет. Но тем не менее он был крепок, бодр и здоров. Его седые волосы были собраны на затылке в небрежный хвост. Настя заприметила его и с небольшим волнением подозвала Марта к себе.

– Приветствую, – односложно пробасил лидер сальвагеров. – Удачно съездили, были проблемы? – по флегматичному выражению лица мужчины можно было бы предположить, что он и так всё отлично знает, а зрелище выгружаемой добычи, очевидно, свидетельствовало о полном успехе вылазки.

– Здравствуй, – мило, даже слегка кокетливо отозвалась Настя. – Добыча в этот раз отличная, проблем не было.

– Вот и славно, – мужчина сурово перевёл взгляд на Марта: – Так это и есть молодой человек из группы города-призрака? – Марта немного напугала его осведомлённость.

– Да, это он, – односложно ответила Настя.

Лидер сальвагеров сурово осмотрел Марта с ног до головы, будто бы оценивая его стоимость, как часть добычи. Он сделал несколько шагов в сторону и посмотрел на Марта сбоку. Всё это время Март старался стоять по стойке смирно, пытаясь выглядеть как можно более дорогим приобретением.

– На твою ответственность, – непричастно вымолвил он и спешно удалился обратно через площадь на базу. Настя еле заметно выдохнула.

– Ну, вот и всё! Поздравляю, теперь ты сальвагер, – задорно улыбаясь сказала она, поворачиваясь к Марту.

– Эм… Вот так вот просто? И мне что же… Не надо… Ничего…

– Нет, главный тебя принял, ты его устраиваешь! Теперь ты официально один из нас!

Март с усилием сдержал подступающие эмоции. Ему хотелось закричать что-то типа «ура!», чтобы его услышала вся база. Ему хотелось прыгать от радости. Он даже начал слегка припрыгивать на месте.

– Ладно уж, иди сюда! – скомандовала Настя и растопырила руки для объятий.

Март горячо обнял её, стараясь выразить всю свою благодарность. Он отчётливо понимал, что теперь она не только спасла ему жизнь, но и дала этой жизни будущее.