Разные судьбы Часть 15

Фёдор, от щемящего сердце волнения, вскочил с лавки, когда услышал, что дочку, возможно, будут оперировать.
Он обеспокоенно заходил по избе и прикрикнул на ошеломлённо сидящего Гришку:
- Ну-у, а ты чего сидишь?! Иди-ка сходи к Толику, пока тот не напился после бани!
Гришка послушно встал со стула, оделся и молча вышел из избы. Его плечи были опущены вниз, как у побитого петуха. Он, выйдя в сени, смахнул навернувшуюся крупную слезу и медленно открыл дверь. Остановившись на крыльце, Гришка попытался успокоиться, чтобы не идти к Лангуевым в таком удручённом виде. Сбежав с крыльца на тропинку, он, минуя будку собаки, подошёл к калитке и, открыв её, в злости хлопнул ею, закрывая за собой на щеколду. В тяжёлых и горьких мыслях он побрёл к дому Зинаиды.

Василий, глядя на такого расстроенного Фёдора, встал и, успокаивая соседа, пошёл к двери, говоря ему и Дусе:
- Вы… того, крепитесь! Надо ждать… Всё ещё образуется…
- Да какое там… образуется?! - заорал Фёдор на всю избу.
- Я завтра сам туда поеду! Ведь дочь она мне, кто же её ещё-то, кроме меня, пожалеет?! - в сердцах вопрошал Фёдор, махнув рукой куда-то в окно.
- Ты иди, Вася, иди! Спасибо, что зашёл! Не серчай на меня, что взвинтился я … Сам понимаешь ведь, беда снова ко мне пришла!
- Ладно, Евдокия, я пошёл. Бывайте тут, - ответил Василий и вышел из избы.
Дуся пошла провожать его, чтобы Боца ненароком не вскинулся на позднего гостя во дворе.
Придя обратно в избу, Дуся увидела, что Фёдора в кухне не было. Он ушёл в комнату, где была его Танюшка.
Дуся заглянула туда и нерешительно сказала ему:
- Федя, не казни ты себя так! Завтра всё сам узнаешь у врачей… Успокойся ты!
Фёдор, глянув на Дусю, попросил её:
- Постели мне в комнате, где спал твой Марко. Утром рано вставать, катер ведь отходит в шесть утра.
- Хорошо, Федя, постелю, - ответила Дуся, закрывая дверь в комнату.
Она постелила Фёдору отдельно, а сама ушла в свою спальню и, горько заплакав, села на край кровати и, наклонившись к полу, прикрыла лицо руками.

Взойдя на крыльцо Лангуевых, Гришка громко постучал в дверь. На стук вышла сама Зинаида. Открыв двери, она удивилась:
- Ба-а-тюшки, никак Гришка к нам пожаловал?! Ну, заходи, заходи, давненько ты к нам не заглядывал!
- Здравствуй, тёть Зин! Толик-то дома? Позови его, дело есть! Я не буду заходить, некогда мне, - сказал в ответ Гришка.
- Дома он, недавно из бани пришёл. Вот, к Верке собирается идти - марафет наводит, чтобы полюбила, - с усмешкой отозвалась Зинаида.
- То-ольк, а Тольк, выйди, Гришка пришёл к тебе! - заорала Зина, открыв двери в избу.
- Ну-у, так как дела-то у вас? Картошку-то успели всю выкопать? - поинтересовалась Зина.
- Да успели, вот в бане у матери мылись, - неохотно ответил Гришка.
Вышел на крыльцо Толик. Зина, сказав, что после бани холодно стоять в одной кофте, скрылась в сенях.
- Ну, здорОво, Гриш! Днём же виделись, - поприветствовал Толик.
- Так… Толик, в море надо завтра выходить, поедем на катере на тоню под вечер, ты готовься к отходу. Я зайду за тобой потом, - оповестил его Гришка.
- А чё, Фёдор, что ли, пришёл домой? На чём он сам-то добрался сегодня? - спросил Толик.
- Да вот… чупинские рыбаки подбросили к пристани по пути, - заторопился с ответом Гришка.
- Ну, ладно, я пойду, надо и мне готовиться…- сказал он, спускаясь с крыльца на тропу.
Гришка направился к калитке, а Толик, почесав затылок, вошёл в дом.

Зинаида сидела за столом и ждала, когда сын войдёт в избу. Роман уже был в спальне, а Славик в своей комнате учил наизусть стихотворение к завтрашнему уроку литературы.
Вошёл Толик и, сняв с гвоздя пиджак, стал натягивать его на себя.
- Так чё Гришка-то приходил? Какое дело у него к тебе было? - заторопилась с вопросами мать.
- В море завтра уходим, Фёдор приехал, велел собираться на тоню. Я пойду к Вере, надо же сказать ей, - отрапортовал Толик матери.
- Ночевать, что ли, у Верки будешь? - спросила Зина, чуть повысив голос на сына.
- Ты смотри, не проспи! Катер ведь ждать тебя не будет!  - снова, уже крикнув вслед Толику, толковала Зина.
Толик поспешил скорей закрыть за собой дверь, чтобы мать больше не цеплялась к нему с её вопросами. Выйдя на тропу, он зашагал к Вере в другой конец деревни.

Вера только что пришла из бани и сушила полотенцем свои длинные волосы, сидя у печи. В окошко постучали. Она, вскочив со скамейки, кинулась к окну и отодвинула в сторону занавеску. Толик махнул ей рукой, что, мол, открой мне. Вера вышла в сени и отворила ему дверь. Толик вошёл и, улыбаясь ей, легко обнял её за плечи. Они вошли в избу. Вера быстрым движением руки закрутила волосы в жгут и заколола его шпильками. Толик сел на лавку и смотрел на неё, любуясь её ловкими движениями рук.
Вера, глянув на Толика, спросила:
- Чай с вареньем-то будешь пить со мной? Я ведь только что из бани пришла.
- Да я, собственно, уже поужинал. Но за компанию, попью чайку, - отозвался Толик.
Вера быстро накрыла на стол, поставила самовар и приветливо пригласила Толика на чаепитие.
Они сидели напротив друг друга и пили чай с малиновым вареньем. Толик начал первым говорить:
- Вер, я чего пришёл-то к тебе… Мы завтра уходим в море. Фёдор приехал, велел собираться…
- Ну-у, раз уходишь, значит уходишь… А когда придёшь на побывку? Вон, мой батя… так он уже две недели там без выходных торчит… А сейчас ещё, видно, Фёдора остался замещать на тоне, - сказала Вера, вздохнув.
- Так и я, может, через пару недель приеду, - поторопился с ответом Толик.
- Ты, Вер, ждать-то меня будешь? - вкрадчиво спросил Толик.
Вера, допив чай, отодвинула чашку с блюдцем в сторону и, глядя прямым взглядом на Толика, ответила:
- Так, Толя, замуж-то меня никто ещё не звал. Не обещала никому себя!
Толик засиял от радости и уже веселее ответил Вере:
- Ну, и хорошо, Вер, я буду тогда надеяться… Мы с тобой не успели толком-то подружиться. Но я буду думать о тебе там, на тоне… Нравишься ты мне.
Вера от услышанных слов аж засмущалась и покраснела. Она, улыбнувшись, посмотрела на Толика и тихо сказала:
- Толь, ты первый парень, кто так мне признался. Я же понимаю, что я - не красавица, а ты мне тоже по нраву.
Толик, услышав тёплые слова Веры, покрылся потом на лбу. Ему стало жарко. Он вытер пот со лба и проговорил:
- Ух, ну и жарко у тебя в избе, натопила…
- Да не жарко у меня, это ты от волнения вспотел, - засмеялась Вера, встав из-за стола. Она унесла самовар на лавку к печи и стала собирать посуду.
- Ты сними пиджак-то, али торопишься уже уходить?! - улыбаясь Толику, спросила Вера.
Толик неуверенно встал со стула и снял пиджак, положив его на лавку. Вера убрала всю посуду со стола и вдруг предложила ему поиграть в шашки. Толик обрадовался её предложению, потому как не знал, как себя теперь вести: оба сказали такое, что всё теперь в голове перемешалось от вспыхнувших чувств.
Вера играла очень хорошо. И, проиграв ей три партии, Толик с досадой признался:
- Ну, ты даёшь, Вер! Ты же отлично играешь, я сдаюсь!
Вера засмеялась от удовольствия и спросила Толика:
- А ты думал, что я могу только тяжести ворочать, топором махать по чуркам, да пахать на лошади землю под картошку? Сила есть, ума не надо, так, что ли?!
- Да нет, Вера! Почему же, я так о тебе не думаю! - искренне возразил ей Толик.
Вера, глянув на настенные часы-кукушку, сказала, что уже поздно…
Толик надел пиджак и подошёл к Вере. Он, глядя в глаза, в нерешительности обнял её, но Вера сама прижалась плотнее к нему и затихла в его крепких объятиях. Он, держа Веру в объятиях, впервые страстно поцеловал её в губы. Вера, вдруг смутившись, вывернулась из объятий после поцелуя и тихо сказала парню:
- Иди, Толь, я буду ждать тебя с моря на побывку!
Она прошла к двери, а Толик, пройдя следом, остановился у порога и ещё раз обнял Веру, нежно и трепетно. Они вышли в сени и попрощались. Толик сбежал с крыльца и, помахав ей рукой, направился к калитке. Вера посмотрела ему вслед и тоже помахала ему рукой, закрыла дверь на засов и вошла в избу.
Сев за столик, что стоял у окошка в углу кухни, она посмотрела на себя в настольное зеркало и, улыбаясь себе, распустила немного влажные волосы. Досушив их у печи, она заплела слабую косу и пошла укладываться спать. В мыслях у неё радостно пролетело: «А что, может, мы ещё с Толиком и поженимся!»