Иванова доля

               


Пьеса для взрослых и детей по мотивам русских народных сказок из собрания
                А.Н. Афанасьева.
В сюжете использованы тексты петрушечной комедии, середины и конца ХIХ века, записанной в подмосковном Троице-Сергиевом Посаде.



                Долгое Лёдово. Москва, 2001 год



ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

Иван, младший брат
Марья, жена Ивана
Дит;, их грудной ребенок
Кузьма, старший брат
Степанида, жена Кузьмы
Дочка, девка на выданье
Доля, невидимая душа
Сосед и Соседка, Соседи, жители деревни

Куклы балагана:
Петрушка
Цыган
Доктор
Немец
Капрал
Мухтарка
Музыкант, также может быть куклой.












       Картина I

  Ярмарка. Народ торгует, покупает... Продавцы зазывают и нахваливают свой товар. Посреди площади стоит балаган.
  Появляется Петрушка.

ПЕТРУШКА. А вот и я, ребятишки! Здорово, парнишки! Бонжур, славные девчушки, быстроглазые вострушки! И вам бонжур, нарумяненные старушки, моложавые с плешью старички! Я Ваш старый знакомый - мусью фон-гер Петрушка. Пришёл Вас позабавить, потешить, да и с праздником поздравить. Вот какой я!

       Появляется Цыган с лошадью.

ЦЫГАН. Здравствуй, мусью Петр Иванович! Как живешь - поживаешь, часто ли хвораешь?
ПЕТРУШКА. А тебе какое дело? Уж, не доктор ли ты?!
ЦЫГАН. Не бойся, я не доктор... Я цыган Мора из кубанского хора, пою басом, запиваю квасом, заедаю ананасом!
 ПЕТРУШКА. А ты языком не болтай, зубы не заговаривай. Говори, что надо, да мимо проваливай.
ЦЫГАН. Мой знакомый француз Фома, который совсем без ума, говорит, что тебе хорошая лошадь нужна, чтобы призы на скачках брать.
ПЕТРУШКА. Это, брат, дело. Мне лошадь давно заводить приспело. Хочу и я поскакать, да призы на скачках брать. Только хороша ли лошадь?
ЦЫГАН. Не конь, а диво: бежит - дрожит, спотыкается, а упадет - не поднимается. По ветру без хомута гони в три кнута. На гору бежит - плачет, а с горы так скачет, а как за вязнет в грязи, так оттуда, уж сам вези! Отменная лошадь!
ПЕТРУШКА. Ого-го! Вот так лошадь! А какой масти?
ЦЫГАН. Лошадь не простая: пегая с пятнами, золотая, с гривою, лохматая, кривая, горбатая, аглицкой породы с фамильным аттестатом.
ПЕТРУШКА. Ого-го! Такую-то мне и надо. А дорого ли стоит?
ЦЫГАН. По знакомству не дорого возьму - триста.
ПЕТРУШКА. Что ты, фараоново племя, дорого просишь?! Как тебя язык не сломался запросить три сотни?
ЦЫГАН. Сколько же дашь, чего не пожалеешь?
ПЕТРУШКА. Бери два полтиной да в придачу дубину с горбиной.
ЦЫГАН. Мало! Прибавь ребятишкам хоть на молочишко.
ПЕТРУШКА. Хочешь сто рублей?
ЦЫГАН. Экой скупой! Прибавляй больше.
ПЕТРУШКА. Хочешь полтораста с пятаком?
ЦЫГАН. Ну, делать нечего, по рукам, давай деньги.
ПЕТРУШКА. Давай сначала лошадь.
ЦЫГАН. Получишь лошадь из полы в полу, только давай сначала задаток.
ПЕТРУШКА. (неожиданно) Изволь, брат Цыган, держи карман. Вот только я сначала сбегаю, мелочь разменяю. (скрывается)
ЦЫГАН. Эй, скоро ли задаток?
ГОЛОС ПЕТРУШКИ. Погоди капельку, кошелек затерял.

           Петрушка появляется с дубиной и начинает бить Цыгана.

ПЕТРУШКА. Вот тебе сто, вот тебе полтораста! (Цыган убегает) Ого-го! От такого задатка не поздоровится! Музыкант! Давай-ка сюда лошадь. Тпру. Тпру! Стой, не брыкайся! У-у, не лошадь, а огонь! Стой! Нужно сосчитать зубы, сколько ей лет. (смотрит ей в рот) Лошадь совсем молодая: ни одного зуба во рту нет! Прощайте, ребята, прощай, жизнь молодецкая! Я уезжаю, музыкант!
МУЗЫКАНТ. Далеко ли?
ПЕТРУШКА. Вдоль по Питерской, по Тверской-Ямской, с колокольчиком, на Вязьму, на Валдай, никому не болтай, я тебе за это гостинец привезу.

        Скачет и поёт: «Заложу борзу темно-карих лошадей!..»
                Лошадь брыкается.

ПЕТРУШКА. Тпру! Тпру! Стой, погоди! Тише, Васенька, а то упаду и голову сломаю. (Лошадь это время сбрасывает Петрушку) Ой, родимые голубчики! Смерть моя пришла. Пропала моя головушка удалая!
МУЗЫКАНТ. Не тужи, еще не скоро!
ПЕТРУШКА. Через двадцать лет, прямо в обед. Да зови лекаря скорей!
МУЗЫКАНТ. Сейчас приведу.

             Петрушка. Входит Доктор.

ДОКТОР. Гутен морген, гутен таг!
ПЕТРУШКА. Это что за дурак?
ДОКТОР. Не стонать, не кричать, а смирно лежать. Я знаменитый доктор, коновал и лекарь, из-под Каменного моста аптекарь. Я был в Париже, был и поближе, был в Италии, был и подалее. Я талантом владею и лечить умею, одним словом, кто ко мне придет на ногах, того повезут домой на дровнях.
ПЕТРУШКА. Батюшка, господин лекарь аптекарь, пожалей, не погуби; на дровнях-то меня не вози, а в колясочке!
ДОКТОР. Говори, где болит - тут или здесь, внутри или снаружи.
ПЕТРУШКА. Пониже.
ДОКТОР. Здесь?
ПЕТРУШКА. Чуточку повыше. Поправей и полевей.
ДОКТОР. Экий ты дуралей! То ниже, то выше, то правей, то левей! Сам не знаешь, где болит. Встань да покажи!
ПЕТРУШКА. Батюшка-лекарь, встать-то моченьки нет. Все болит. Ой, ой, ой!

   Встает, уходит, а потом появляется с дубиной, которой и бьет Доктора.

Вот тут больно! Вот здесь больно! Ха-ха-ха! Какой любопытный лекарь: всё ему покажи!

    Доктор скрывается Музыкант, Петрушка, появляется Немец.

НЕМЕЦ. (поет танцует) Тра-ля-ля! Тра-ля-ля!
ПЕТРУШКА. Мое почтение Вам, господин!
НЕМЕЦ (раскланивается опять танцует) Тра-ля-ля!
ПЕТРУШКА. Музыкант, что это за чучело: только кланяется да молчит?
МУЗЫКАНТ. Это заграничный человек. По-русски не говорит. Спроси-ка его по-французски?
ПЕТРУШКА. Это как же по-французски?
МУЗЫКАНТ. Парле-ву-Франсье, мусью-господин?
ПЕТРУШКА. Эй! Послушайте, господин-мусью! Парле-ву-Франсе?

         Немец молча раскланивается.

Молчит, значит, надо по-немецки
МУЗЫКАНТ. Спроси: Шпрехен-зи-дойч?
ПЕТРУШКА. Это очень мудрено, пожалуй, натощак и не выговоришь. Шпрехен-зи-дойч?
НЕМЕЦ. О, я! Их шпрехе!
ПЕТРУШКА. И я, и я, и я!..
НЕМЕЦ. Я, я! Гут!
ПЕТРУШКА. Да ты, Карл Иванович, понимаешь, что ты болтаешь? Тут нас двое - ты да я! Говори по-московски!
НЕМЕЦ. Майн либер гер, вас?!
 ПЕТРУШКА. Где ты тут нашел квас? Убирайся-ка подобру-поздорову. (колотит Немца, тот убегает) Музыкант! Куда Немец девался? Должно быть, квас побежал пить, я обегаю тоже глотку промочить. (хочет уйти)
МУЗЫКАНТ. Погоди. Немец сию минуту вернется. За шампанским пошел, тебя хочет угостить!
ПЕТРУШКА. Это ладно! Подожду да спою:
 
                По улице мостовой
                Шла девица за водой,
                За ней парень молодой,
                Кричит: девица, постой!..

 Появляется немец и ударяет Петрушку палкой по затылку и молча скрывается.

ПЕТРУШКА. Эй, музыкант, что это у меня по затылку проехало?
МУЗЫКАНТ. Это комар полетел да, должно быть, крылом задел!
ПЕТРУШКА.  Ты угорел? Какой тут комар, точно кто оглоблей погладил. Ну, постой! Я не люблю должаться. С тобой живо сквитаюсь. Ага! Вот и Немец воротился! Наше вам почтение! Музыкант, что же у Немца бутылки не видно?
МУЗЫКАНТ. Она у него в кармане.
ПЕТРУШКА. А в руках-то у него что?
МУЗЫКАНТ. Это немецкий штопор.
ПЕТРУШКА. Ха-ха-ха! Хорош штопор! Вот он какой. Ловко он меня отштопорил им и сейчас затылок чешется.

     Немец сзади ударяет Петрушку, Петрушка накидывается на него, завязывается драка. Немец падает, Петрушка поворачивает его с боку на бок.

ПЕТРУШКА. Музыкант! Немец-то словно мёртвым притворился!

МУЗЫКАНТ. Какой ты шутник! Убил да говоришь - притворился.
ПЕТРУШКА. Я купил? Что ты врёшь! Хочешь я тебе даром отдам! Не хочешь? (переворачивает Немца) Эй, мусью вставай! Какой капризный. Я тебя на реку снесу купаться, чтобы ты перестал драться. (Кладет немца себе на плечо) Картофелю, капусты, кому не надо ли? Дёшево отдам!  (скрывается)
МУЗЫКАНТ. Как подумаешь, куда велик Божий свет! Живут в нём люди богатые и бедные, и всем им просторно, и всех призирает и рассуждает Господь. Живут роскошные - празднуют, живут горемычные – трудятся, каждому своя доля!


    Картина II

  Дом Ивана, младшего брата Кузьмы. Обстановка бедности запустения. За дощатым столом сидит Марья, жена Ивана, на руках у неё грудной ребёнок, плачет, тогда Марья начинает его убаюкивать. Тускло горит свеча, Марья тихо поет колыбельную. Через некоторое время входит Иван и молча садится за стол напротив жены.

МАРЬЯ. Ну что, проведал брата?
ИВАН. Проведал, поклон тебе от снохи.
МАРЬЯ. И как они поживают?
ИВАН. Ничего… Кузьма как раз с ярмарки вернулся… Ничего поживают, вот только корова у них заболела, клеверу что ли объелась… Да, вот Степанида рассказала, что у её двоюродного брата Мишки такая напасть приключилась: подходит он, Мишка, в один вечер к пруду, глядит – пароход там. На нашей реке в жизни пароходы не ходили, а теперь вот едет. Подъезжает пароход, а на нем – девица красоты неописанной. Девица эта спрашивает: «Мишка…»
МАРЬЯ. (перебивая) Мишка, кочан да кочерыжка… Хватит сказки мне рассказывать. Ты взаймы-то попросил у брата?
ИВАН. (потупившись) Да, попросил.
МАРЬЯ. Дали?
ИВАН. Так нету у них. Кузьма говорит торговля плохая была, почти ничего не продал. На следующей неделе поедет опять на ярмарку, наторгует, тогда и даст. Теперь не дали.
МАРЬЯ. Так тогда уже поздно будет! Понимаешь ты?
ИВАН. Понимаю, не дурак.
МАРЬЯ. А мне кажется, что ты ничего не понимаешь! Сейчас не посеем – всё! Весь год голодай! Ты что же нас совсем по-миру пустить решил? С грудным дитём! (ребенок заплакал) Что ж за напасть такая!
ИВАН. Они же не отказались помочь. Как у самих будет, так сразу…
МАРЬЯ. Ага, сразу… держи карман шире! Когда они тебе что давали? Ты припомни, припомни хорошенько.
ИВАН. Гвозди Кузьма давал на постройку.
МАРЬЯ. Так ведь и те старые, кривые да ржавые! (ребенок закричал, Иван подбежал стал тоже его успокаивать) Ну и братец у тебя… Ни стыда, ни совести нету, ни на грош! Всё себе забрал: и корову, и избу… Всё наследство себе захапал!
ИВАН. Он же не сам. Всё по закону, честь по чести. Соседи присудили за то, что он мать кормил, царствие ей небесное. Если б у нас матушка жила, то нам бы весь пожиток и достался, а так …
МАРЬЯ. Виноваты мы что ли… (заплакала) Ты всё время в работниках ходил, я – на сносях… Он сам, Кузьма-то и предложил, чтоб мать у него жила, а потом и облапошил тебя: всё себе забрал, а нам только худую хатёнку поставил. Отвяжитесь, мол…
ИВАН. Ну успокойся, Марья… Дитё вон совсем расплакалось.
МАРЬЯ. Не успокаивай меня! Прохиндей он, братец твой и Степанида его такая же! А ты развесил уши как лопухи… Как жить-то прикажешь? А? Ты глянь вокруг, глянь… Всё обносилось, хуже не бывает! Ведра худые, заткнутые (ребенок заорал) Ни пить, ни есть, ни обуть, ни одеть…

          Иван сидит, опустив голову.

Соседи тоже хороши! «…Избу Кузьме корову Кузьме…»! Что б ему подавиться той коровой! Всё Кузьме, а Ванечке фигу на постном масле! Ни стыда, ни совести у людей! О себе только забота! Ироды… Скоро на паперть пойдём!

       Иван снял с гвоздя обрывок веревки.

МАРЬЯ. Ты куда взял?
ИВАН. Пойду удушусь в сарай.
МАРЬЯ. Повесь назад! На ней и так пять узлов, места целого нет.
ИВАН. (повесив веревку) Ладно, пойду утоплюсь в Антошкином пруду, место там крутобережное.
МАРЬЯ. Иди, да по дороге не забудь к брату зайти и позвать его к себе на поминки!

           Иван уходит, Марья плачет, укачивая своё дитя.


   Картина III

  Иван подходит к колодцу. Колодец этот один на всё село.

ИВАН. А… не пойду я на Антошкин пруд, какая разница, где помирать. (заглянул в колодец) Бултыхнусь сюда, да и дело с концом. Только вода, должно быть, холоднющая. На пруду, поди, куда теплее топиться. (собирается прыгать) Эх, попью водички напоследок. (набрал воды и пьёт) Хороша! Холодна, аж зубы ломит! Ну, была не была…
ГОЛОС. (из колодца) Ты зачем здесь?
ИВАН. Кто это?
ГОЛОС. Ты зачем здесь, Иван?
ИВАН. Я?
ГОЛОС. Ты!
ИВАН. Я, это… топиться надумал… А ты кто такая, невидима душа?
ГОЛОС. Я – Доля твоя, Иван.
ИВАН. Это какая такая Доля?
ДОЛЯ. Доля, судьба твоя горемычная.
ИВАН. И чего же тебе надобно?
ДОЛЯ. Хочу узнать у тебя, Ваня, зачем же ты топиться надумал? Али жизнь не мила?
ИВАН. Ну надумал и надумал. Значит надо так. Тебе-то какое дело?
ДОЛЯ. Я же доля твоя. Я не разрешу! Как так? У всякого свой срок.
ИВАН. (рассердившись) А я тебя не стану спрашивать! Дома есть нечего, дитё кричит, жена плачет… Разорился я до последней нитки, одна дорога осталась – на тот свет.
ДОЛЯ. Знаю, знаю, Ванечка, кручину твою, оттого и помочь тебе хочу. (Иван ухмыльнулся) Не спеши грех-то на душу брать. Я тебе сейчас чашку брошу, ты придёшь домой, запри дверь, чтоб никто не зашёл, поставь чашку на стол и скажи: «Чашка, чашка, корми!»
ИВАН. Ну и что же такое будет?
ДОЛЯ. А вот увидишь, Ваня. Только не забудь поблагодарить чашку после всего. Лови!

       Из колодца вылетает чашка, Иван ее ловит.

ИВАН. Ох ты, еле ухватил, чуть не разбилась. (в колодец) Эй, невидима душа, а ты не брешишь? Эй, доля! (тишина) Доля!

       Незаметно подходит Степанида.

СТЕПАНИДА. Ты что, ведро что ли утопил?
ИВАН. (спрятав чашку) Нет, какой там… Вот, показалось, будто кто там плавает.
СТЕПАНИДА. (настороженно) Кто ж там может плавать?
ИВАН. А Бог его знает кто, говорю мне ж показалось.
СТЕПАНИДА. Может, лягушка?
ИВАН. Может и лягушка.
СТЕПАНИДА. (снимая ведра с коромысла) Ты поклон Марье то своей передал от меня?
ИВАН. Передал, а как же. Как пришёл от вас, так первым делом и передал. Она так обрадовалась, что с получаса успокоиться не могла, до сих пор поди не успокоилась. Пойду гляну.
СТЕПАНИДА. Эх, непутёвый ты Иван, не то, что твой брат Кузьма.



  Картина IV

  Дом Ивана. Тишина, никого не видно. Входит Иван.

ИВАН (громко) Ну, жена, накрывай на стол, ужинать будем!
МАРЬЯ. (выбежав из другой комнаты) Тише ты! Совсем уже ополоумел?! Только дитё укачала, а он орет здесь как угорелый.
ИВАН. (шепотом) Смотри, чего я принес. (ставит чашку на стол)
МАРЬЯ. Чего ты принес?
ИВАН. Видишь?
МАРЬЯ. Ну чашка… старая, край отбит… пустая… Старая, пустая чашка. Где ты ее взял-то? Не дай Бог, слямзил у кого?
ИВАН. Дали в подарок.
МАРЬЯ. И кто же такой щедрый, Кузьма что ли?
ИВАН. Нет, не Кузьма, одна добрая душа.
МАРЬЯ. Добрая душа?
ИВАН. Ага.
МАРЬЯ. Так, так… Какая душа? А ну признавайся у кого это ты в гостях побывал? А?
ИВАН. Нет, Марья, что ты? Не подумай чего лишнего. Говорю тебе, чашку дала добрая душа, невидимая. Подошел я к нашему колодцу, воды напиться, а она мне оттуда и говорит: «Я – Доля твоя, хочу помочь тебе, горемыке», - и чашку бросила волшебную. Вот эту.
МАРЬЯ. Из колодца?
ИВАН. Да, из колодца.
МАРЬЯ. Говорила?
ИВАН. Да говорила, потом чашку как запустит! Вот так вот.

     Иван показывает, как он ловил чашку, причем опять чуть ее не разбивает.

МАРЬЯ. А парохода там не было?
ИВАН. Какого парохода?
МАРЬЯ. С девицей, красоты неописанной?
ИВАН. Чего-то не заметил.

     Марья медленно подходит к Ивану, трогает ладонью его лоб, затем свой, пожимает плечами.

МАРЬЯ. Кажется, у меня жар.
ИВАН. (рассмеявшись) Закрывай дверь на засов. (Марья делает всё, что ей говорит Иван) Занавешивай окошко. Так. Стели скатерть.
МАРЬЯ.  (расстелив) Почти как новая, я её к празднику берегла…
ИВАН. Ну, Марья, смотри! (перекрестился) Чашка, чашка, корми!

  На столе появляются пироги, щи в горшочках, каши, огурцы, картошка, помидоры, лук, хлеб, мясо. Все это будто выпрыгивает из чашки и пританцовывает на столе. Иван и Марья смотрят на это сначала со страхом, постепенно на их лицах появляются улыбки и они пускаются в пляс вокруг стола.

МАРЬЯ. Батюшки!..
ИВАН. Ну вот, Марья, а ты всё причитала!
МАРЬЯ. Голод-то не тётка, а когда вся серёдочка полна – краюшки играют!
ИВАН. Эх, чашечка! Спасибо, родимая! Давай, давай, Марьюшка! Гулять будем!


  Картина V

  К колодцу подходит Марья с коромыслом. Ставит ведра на землю, сначала заглядывает с некоторой опаской в колодец, потом бодро, с песней принимается за работу: опускает в колодец ведро, поднимает и т.д. Подходит Степанида, тоже с вёдрами.

СТЕПАНИДА. Чего это ты, Марья, весела? Может хлеба-соли вдоволь ела.
МАРЬЯ. Может и ела, матушка.
СТЕПАНИДА. А Иван-то твой, приходил взаймы просить, говорит что вы, дескать, изголодались, дома – шаром покати… Непутёвый из него хозяин, жену да ребенка прокормить не может.
МАРИЯ. Лучше вас, матушка, обедали. Слава Богу, теперь заживём как следует. И обедать, и ужинать, и завтракать будем, и взаймы просить ни у кого не станем. Сами можем кому хочешь в долг дать.
СТЕПАНИДА. Эта откуда же на вас такое счастье свалилось. Жили, жили бедняками, батрачили, батрачили, концы с концами не сводили, а нынче, вдруг, в богатеи записались. Как такое может случиться?
МАРЬЯ. Да вот так. Само собою.
СТЕПАНИДА. Нет, тут чего-то нечисто. Никак твой мужинёк в разбойники пошел, честных людей матрошить?
МАРИЯ. Ты что, Степанида, говоришь-то? Нешто Иван нехристь какой?
СТЕПАНИДА. Не знаю, не знаю, а только это всё подозрительно.
МАРЬЯ. Ничего тут подозрительного нет. Муж чашку одну раздобыл волшебную, так её только поставишь, скажешь: «Чашка, чашка, корми», - и тебе всё будет: и пирог, и щи, и каша!.. Чего захочешь и даже лишнее. Сегодня на утро какие-то ягоды красные заявились: соленые и рыбой пропахли так, что мы их собаке скормили.
СТЕПАНИДА. Ягоды, говоришь, соленые?..
МАРИЯ. Да, такие маленькие, без косточек… противные!
СТЕПАНИДА. (проглотив что-то) Это видать икра была… Знаешь что, Марья, вы дайте нам ту чашку, а то к нам сегодня придут дочку сватать, хоть гостей покормить, утром принесём тебе. Мы ведь свои люди, так мы сочтёмся.
МАРИЯ. Как не дать сродникам. У мужа только пойду спрошусь.
СТЕПАНИДА. Ну ступай, сходи, а я тебя здесь дождусь, отдохну посижу.

        Марья уходит, появляется Кузьма.


КУЗЬМА. Ты чего стоишь здесь, ворон считаешь? Дома дел что ли нету?! Корову уже доить пора, вся оборалась, а ты здесь прохлаждаешься!
СТЕПАНИДА. Поди-ка поближе, Кузьма, кое-что скажу тебе.
КУЗЬМА. Ну чего такое?
СТЕПАНИДА. Брат-то твой разбогател. Марья говорит, что у них дома чашка какая-то есть, Иван раздобыл. Поставишь на стол, скажешь: «Чашка, чашка, корми» и тебе всё будет: и щи, и каша, и всё что хочешь. Икра, ананасы…
КУЗЬМА. Да ну!? А если скажешь: «Чашка, чашка, пои»?
СТЕПАНИДА. Может и это тоже исполнится. Тфу! Одно у тебя на уме… Марья говорит, она им сегодня полно икры красной наметала, так они, не распознав что это такое, собакам скормили.
КУЗЬМА. Вот это да!.. Как бы нам эту чашку заполучить?? Ты поди узнай у Ивана, может дадут нам хотя бы на денёк.
СТЕПАНИДА. А я уже все уладила. Сейчас Марья сама её мне принесет. Да вон она идёт и чашка, кажись, при ней.
КУЗЬМА. Здравствуй, Марьюшка! Как здоровьице вашей драгоценной дитяти?
МАРЬЯ. Слава Богу хорошо, Кузьма. И вам того же желаю. (подает чашку) Ну вот чашечка наша кормилица. Только Иван строго-настрого наказал передать, что бы утром принесли назад, а то нам завтракать нечем.
СТЕПАНИДА. Конечно, конечно. Как коров погонят, так и принесём вам вашу чашку. Можете не беспокоиться.
МАРЬЯ. Ну, добро, Степанида, принимайте сватов, угощайте на здоровье…
КУЗЬМА. Низкий поклон брату моему…
МАРЬЯ. Дочке вашей жениха хорошего…

    Расходятся по своим домам, причём Степанида уходит с пустыми вёдрами.


  Картина VI

  Утро. Где-то вдалеке, за домами пастухи гонят коров. Еле слышны колокольчики, мычание. Неожиданно распахивается дверь Иванова дома, оттуда выскакивает Иван за ним Марья с белой скатертью и чашкой в руках.

МАРЬЯ. Простофиля ты, больше ничего!
ИВАН. Я что ли чашку давал?! Сама же и отнесла!
МАРЬЯ. Молчи лучше, а то я этой чашкой тебе сейчас всю голову проломлю! Не виноват он!.. А чей брат это всё подстроил? Мой что ли?! (бьет скатертью) У меня вообще братьёв сроду не было, одни сестры…
ИВАН. И все дуры, как на подбор!
МАРЬЯ. Кузьма зато твой умён! Уж так умён, как змий какой! Поди он Степаниду надоумил на такое коварство!..
ИВАН. Погоди, Марья, остепенись!.. Давай еще разок попробуем её испытать.
МАРЬЯ. (после паузы) Ну давай.

    Марья быстро расстелила скатерть на лавку перед домом, поставила чашку.

ИВАН. Чашка, чашка, корми! (пауза) Чашка, чашка, корми! (пауза) Корми!!!
МАРЬЯ. Кричи, не кричи!.. Говорю же тебе дураку, подменил Кузьма, чтоб ему пусто было! Что хошь делай, а чашку возверни! Лучше и не показывайся на глаза мне без чашки! (В доме заплакал ребенок) Изведёшь ты нас, Иван, ох изведёшь… (уходит в дом).
ИВАН. (сел на лавку) Так и есть простофиля я, простофиля… Как назад её вернуть? Ума не приложу. Поди докажи теперь, что Степанида с Кузьмой подменили чашку. (рассматривая её) Вроде такая же как и та, отколота тоже. Делать нечего… Марья, пойду я, утоплюсь. Слышь что ли?!
МАРЬЯ. (из дома) Я тебе сказала: не показывайся мне на глаза без чашки! Иди куда хочешь, а что б чашка была
ИВАН. Тьфу ты, заладила как сорока: «чашка, чашка…» Эх, знать, доля моя такая.



  Картина VII

     Иван стоит у колодца. Он снимает сапоги и рубаху, аккуратно складывает на земле.

ДОЛЯ. (из колодца) Ты зачем пришёл?
ИВАН. (продолжая раздеваться) Топиться. Дома есть нечего, жена кричит, дитё плачет…
ДОЛЯ. Да есть же у вас, я же чашку дала.
ИВАН. Обманул меня брат. Дал я чашку твою Кузьме, дочку сосватать, да гостей покормить, а он-подменил ее. Теперь опять дитё голодное, жена плачет, ругается, скатертью дерётся… Утоплюсь.
ДОЛЯ. Погоди, погоди, Ваня. Согрешишь потом пожалеешь, да поздно будет. Ничего, я – Доля твоя, это ошибка моя, я прозевала. Чашка – пустое. Я дам тебе рубль целковый. Придёшь домой, дети пусть погуляют …
ИВАН. Да у меня же грудной ещё, он и не ходит совсем, не то, что гулять…
ДОЛЯ. Ой, напутала немного. Ну тем и лучше, что грудной, с ними то спокойнее.
ИВАН. Да уж, спокойнее! Завывает так, что уши чуть не лопаются, как сирена пожарная.
ДОЛЯ. Ладно, ты особо не переживай, всё поправится. Я тебе, значит, рубль целковый кину, ты спокойно придешь домой, скажешь жене, чтобы она…
ИВАН. (перебивая)Так ведь Марья кричит, без чашки и знать меня не хочет! Ты вот что, Доля моя долюшка, дай мне чашку опять, а рубль оставь про запас.
ДОЛЯ. Где я тебе её возьму, когда ты сам её прошляпил?
ИВАН. А нет ещё что ли?
ДОЛЯ. Нет, откуда? Одна только и была.
ИВАН. Вот не задача… (помолчав) Ладно, давай рубль. Может хоть пять, а то на рубль чего купишь? Мне тут хотя бы рассады какой купить для огорода.
ДОЛЯ. Погоди, погоди, дослушай, чего тебе скажу! Придёшь домой, закрой дверь там, окна… Кинь рубль жене - будет два, она тебе кинет назад – станет четыре, ты опять ей, она тебе… Понял? Пол мешочка накидаете, на первый случай и хватит нужду поправить. Ловишь?
ИВАН. Ловлю! (поймал рубль) Слышь, Доля, как бы так устроить чтоб жена на меня не бранилась за то, что без чашки пришёл. А то так надоело ее причитания выслушивать …
ДОЛЯ. Ступай домой, Ваня, и ни о чём не думай, я уже всё давным-давно поправила.

               Иван уходит.


  Картина VIII

  Иван входит в дом. За столом сидит Марья, широко раскрыв рот и глаза.

ИВАН. Ты чего, Марья? С дитём что ль чего?
МАРЬЯ. (головой «нет») А-а.
ИВАН. А чего рот разинула?

      Марья жестами и мычанием питается что-то объяснить.

ИВАН. (догадавшись) А! Челюсть заклинило?
МАРЬЯ. (головой «да») А-а.
ИВАН. Ну, это ерунда, я тебя вмиг вылечу! Я один способ знаю - действует безотказно! (подумав) Только я тебе сначала всё как есть выложу, пока ты такая безоружная. Чашку, Марья, тебе не принес. (Марья показывает кулак) А зато принес рубль целковый серебром! Если думаешь, что это хуже, то ошибаешься. Рубль этот не простой, мне его Доля дала. Я тебе кину - будет два, ты мне кинешь – будет четыре, так и накидаем сколько нам нужно. Вот так! Ну а теперь, Марья, я тебя исцелять буду. (Идет к двери и останавливается). Может не надо? Вроде так спокойнее. Хорошо, тихо... (Марья показывает кулак) Да шучу, шучу… это я так, посмеяться. (уходит за дверь)

  Марья сидит, ждет Ивана, он не приходит, она начинает немного беспокоиться, крутить глазами, ёрзать… Внезапно врывается Иван с ведром на голове и страшно орёт: «Уууууаааа!!!». Раздается вопль ребенка.

МАРЬЯ. (вскочив) Ах, ты окаянный! Опять дитё разбудил, паразит! Нехристь, разбойник… (выносит ребенка из спальни) Ну да ладно, ему и так пора просыпаться… (улыбаясь) Хоть дело доброе сделал, теперь говорить могу, а то уж всё, думала, так и буду ходить ротозейкой.
ИВАН. (закрывая окно и дверь) Я ж говорю, что способ знаю… Во, Марья, может мне хирургом пойти?
МАРЬЯ. Сиди уж! Что бы хирургом быть нужно немецкую речь знать.
ИВАН. А чего там знать?! Шпрехер, гут, да либер хер… Всего делов то!.. Буду на ярмарке народу руки – ноги выправлять… Пощью себе халат белый…
МАРЬЯ. Мозги бы тебе кто выправил, а то всё не о том мыслишь. Где там твой рубль заветный?
ИВАН. Да вот он.
МАРЬЯ. Ну, бросай, чего ждёшь-то?
ИВАН. Ладно, лови с Богом!

     Бросают друг другу рубль и чем больше становится денег, тем сильнее их радость.

МАРЬЯ. Ты глянь, сколько серебра, Ванечка!
ИВАН. С полмешка уже!
МАРЬЯ. Вот счастье-то, Господи! Вот удача!..
ИВАН. Ну, хватит на первое время. Завтра на ярмарку отправимся, купим тебе сапожки хорошие, коротай новый, платок оренбургский пуховый… И еще чего захотим. Будет в чем на улицу выходить. Не хуже брата оденемся, всем на зависть!
МАРЬЯ. А может нам и корову купить или свинью?
ИВАН. Зачем?
МАРЬЯ. Как зачем? А молоко, а творог, а сало?.. Всё же будет своё. Что мы каждый раз у людей вымаливаем?
ИВАН. Да как же ты не вразумеешь? У нас теперь деньги никогда не будут переводиться. Нам теперь не только корова не нужна, нам вообще ничего делать нет никакой нужды! Набросал полмешка серебра – потратил, набросал ещё – снова по тратил… Мы теперь, Марья - богатые люди! Вот так! Ни у кого просить взаймы не будем, сами к нам все запросятся, да мы еще посмотрим: кому давать, а кому и нет.
МАРЬЯ. Точно! Захотим - поможем, а не захотим – уж не обессудьте! Как вы нам, так и мы вам. Вот тогда поглядим на чьей сторонушке правда. А то, когда добро-то свекрови – покойницы делили, никто за нас не заступился! Всё Кузьме: и избу, и корову, а нам только худую хатёнку поставили! Прохвосту такому!..
ИВАН. Эх, Марья, ну и Бог им судья… Пойдем отдыхать лучше. Утро вечера мудренее.


  Картина IX

  Ярмарка, Народ, Балаган, Петрушка, Музыкант.

ПЕТРУШКА. Эй, господа, пожалуйте сюда! Здравствуйте, москвичи, жители провинциальные, ближние и дальние, немцы-лекари, евреи-аптекари, хранцузы, итальянцы и заграничные мириканцы, россейские баре, астраханские татаре! Господам купцам, молодцам, бледнолицым современным девицам – моё почтение! Всякая шушера нашу комедию слушала, осталась довольна за представление – еще раз мое вам нижайшее почтение! Эй, вы, скупые алтынники, вынимайте-ка свои полтинники и гривны, сейчас увидишь дела дивны! (скрывается)

       Появляется Капрал.

КАПРАЛ. Музыкант, куда Петрушка девался?
МУЗЫКАНТ. Налево, Капрал, а может, направо, не заметил.

    Капрал скрывается. Показывается из-за ширмы только голова Петрушки.

ПЕТРУШКА. Музыкант, скажи, голубчик, кто меня сейчас спрашивал?
МУЗЫКАНТ. Капрал. Приходил за тобой брать в солдаты, да такой сердитый.
ПЕТРУШКА. Ах батюшки! Музыкант! Скажи ему, если он вернётся, что я уехал в Париж, в Тьмутаракань.

          Появляется Капрал.

КАПРАЛ. Я тебе покажу Париж, что ты у меня… сгоришь и не уедешь в Тьмутаракань, а попадешь головой в лохань, что станет жарко. Ты все шумишь, буянишь, с людьми благородными грубиянишь, кричишь, орёшь и покою никому не даешь. Вот я тебя возьму в солдаты без срока! Живо собирайся!
ПЕТРУШКА. Господин капрал-генерал! Какой я солдат, калека с горбом и нос крючком.
КАПРАЛ. Врешь. Покажи, не хитри, где у тебя горб? У тебя никакого горба нет. Зачем нагибаешься? Встань прямо!
ПЕТРУШКА. Я горб потерял.
КАПРАЛ. Как потерял? Где?
ПЕТРУШКА. В Караганде.
КАПРАЛ. Ну нет, брат, не отделаешься этим. Сейчас принесу тебе ружьё и стану учить солдатской науке. (скрывается)
ПЕТРУШКА.  (плачет) Вот тебе и фунт мёду с патокой!.. Музыкант-батюшка, не погуби мою головушку. Где же это видано. Чтобы живых в солдаты брали? Вот так клюква с изюмом… Музыкант! Ступай за меня в солдаты! Я тебе заплачу за это!
МУЗЫКАНТ. А много ли дашь?
ПЕТРУШКА. Хочешь – гривенник с алтыном да полушку с осьмушкой?
МУЗЫКАНТ. Только-то? Нет, не велик барин, сам отслужишь.
ПЕТРУШКА. Какой ты несговорчивый!

                Появляется Капрал с палкой.

КАПРАЛ. Вот тебе ружье! Учись! (подает Петрушке палку). Смир-но! Равняй-ся! Кру-гом!
ПЕТРУШКА. Сейчас как дам под зад сапогом!
КАПРАЛ. Слушай команду! На пле-чо!
ПЕТРУШКА. Что так горячо?
КАПРАЛ. Правое плечо во-круг!
ПЕТРУШКА. Как хвачу тебя я вдруг! (ударяет палкой Капрала)

КАПРАЛ. Что ты делаешь, дурачина? Ты не получишь чина!
ПЕТРУШКА. Чуть-чуть споткнулся, ваше сковородие.
КАПРАЛ. Слушай команду! Кругом марш! Левой-правой, раз-два, левой-правой, раз-два! Шагом марш!

        Петрушка идет сзади Капрала и ударяет его палкой. Капрал убегает.

ПЕТРУШКА. Ха-ха-ха! (поёт и приплясывает) «Что ты, что ты, что ты, я солдат четвёртой роты!»... Ловко послужил! В Сибирь чуть не угодил. Капрала угомонил и концы в воду схоронил. Музыкант, а ты слышал, я в лотерею выиграл красную рубаху и хочу теперь жениться!
МУЗЫКАНТ. А где лотерея-то?
ПЕТРУШКА. А у Тверских ворот, где налево поворот. Перейдя направо, в тупике, где стоит мужик в муке.
МУЗЫКАНТ. А есть там ещё что?
ПЕТРУШКА. Все вещи хорошие! Новые кафтаны с заплатами, шляпы помятые, лошадь без хвоста, два аршина холста, чайник без крышки, без дна, а ручка в починку отдана.

             Выбегает собака.

ПЕТРУШКА. Шавочка - кудлавочка, какая ты замарашка, уж не из Парижа ли ты к нам прибежала? Поближе? (собака хватает Петрушку за рубаху) Стой, стой, Мухтарка, разорвёшь рубаху-то! Стой, Мухтарка, больно! (собака хватает его за нос) Ай, батюшки, голубчики родные, знакомые, заступитесь! Пропадает моя головушка! Мухтарка за нос схватила! Отцы родные, пропадает моя головушка совсем с колпачком и с кисточкой! Ой! Ой, ой! Загрызла!!!

     Собака грызёт и теребит Петрушку, потом вскидывает его на себя и убегает с ним.


  Картина Х.

   Балаган закончился, Марья и Степанида неожиданно сталкиваются друг с другом. После долгой паузы Степанида начинает медленно говорить.

СТЕПАНИДА. Здравствуй, Мария.
МАРИЯ. Здравствуй, матушка.
СТЕПАНИДА. Это что же ты так разоделась?
МАРИЯ. Да вот так, не век же в лохмотьях ходить.
СТЕПАНИДА. Сапожки, платок… Это всё больших денег стоит… Видать, точно кум на большую дорогу подался.
МАРИЯ. Вот ещё! Не воровали и не будем!
СТЕПАНИДА. Небось трудом праведным не наживёшь палат каменных.
МАРИЯ. Уж кто бы говорил!.. У нас рубль теперь есть волшебный, мужу Доля дала. Теперь мы – такие богатеи станем!.. Не вам чета! (уходя) Ишь ты, ворами нас обзывать! Я вот людям-то порасскажу, узнаешь, как на нас напраслину наговаривать!..

         Марья уходит, появляется Кузьма.

СТЕПАНИДА. Кузьма! Кузьма!
КУЗЬМА. Чего тебе?! Кричишь на всю ивановскую будто обобрали тебя.
СТЕПАНИДА. Хуже того! Жена Ивана здесь была: коротай новый, полсапожки новые, платок хранцузский, как богатей пришла, словно на Пасху вырядилась.
КУЗЬМА. Раскудрит твою тудыт! Не может этого быть!
СТЕПАНИДА. Истинный крест! Вся в свёртках, коробках, в ушах серьги с жемчугами! (чуть не плачет) Брат-то разбогател.
КУЗЬМА. Вот тебе, матушка, и Юрьев день!.. А я Ивана сейчас встретил, думаю, чего он здесь вьется, на ярмарке, денег-то нету?.. Вот оно что… И как же они разбогатели, не сказывала Марья?
СТЕПАНИДА. Да я толком не расспросила… Она разгордилась вся, словно барыня какая, нос кверху!.. Только узнала, будто рубль у них какой-то волшебный есть. Ты пошёл бы к брату потолковал, может и выведал бы у него всю подноготную. А? Кузьма?
КУЗЬМА. Делать нечего… Погоди-ка, Степанида, вон они сами пожаловали. На ловца и зверь бежит … Отойди-ка в тенёк.

         Степанида скрывается. Подходят Иван и Марья.

КУЗЬМА. Иван! Я тут кваску взял, давай посидим что ли, отдохнём после ярмарки.
МАРЬЯ. Некогда нам, дитё голодное, капризничает уже.
КУЗЬМА. А ты иди, Марья, Ванька тебя догонит. Правда, Вань?
ИВАН. Да, я не прочь …

КУЗЬМА. А то когда еще с брательником по душам поболтаешь? Всё - заботы, хозяйство…
МАРЬЯ. (отзывает в сторону) Ваня, поди-ка сюда. (что-то строго шепчет)
ИВАН. Да хватит тебе! Сам знаю!

         Марья уходит.

КУЗЬМА. (вздохнув) Вот ведь бабы… Всё характер свой показывают, а ума ни на грош!
ИВАН. Да…
КУЗЬМА. Только советы давать горазды да вякать попусту, а как коснись дела – пиши пропало. (махнул рукой) Ну да ладно… Хочу у тебя, Иван, одну вещь узнать.
ИВАН. Какую?
КУЗЬМА. Я смотрю, кума-то убрата хорошо, всё новое, при деньгах… Говорят у вас какой-то рубль, что ли? …
ИВАН. И кто это говорит?
КУЗЬМА. Да Степанида моя. Они тут с твоей встретились, разговаривали, видать.
ИВАН. Разболтала уже! Вот трещётка!
КУЗЬМА. Да что с них взять! Они привыкли языками молоть всякий вздор, тут ничего не поделаешь… И что же за рубль такой?
ИВАН. Ну, рубль как рубль, мне его добрая душа дала. Не простой, конечно, волшебный, туда-сюда бросаешь и тебе деньги появляются.
КУЗЬМА. Так ты дай мне его, я завтра принесу.
ИВАН. Нет, не дам.
КУЗЬМА. Это почему же?
ИВАН. Вон чашку вам дали, так вы ведь не отдали, подменили.
КУЗЬМА. Чашка!.. Кабы у одних брали, а то же по соседям собирали для сватов этих, бестолочей. И перепутали, кому отдали. Вот ведь грех! Разве их приметишь… да еще половину перебили. Они же, сваты то, сцепились со мной!
ИВАН. Как сцепились?
КУЗЬМА. Да вот так! Чего-то им, видите ли, не понравилось… слово за слово… В общем, такая драка получилась ажно стол пополам раскололи! Голова до сих пор не прошла. (пауза) Ну что, даёшь рубль?
ИВАН. А вернёшь, не обманешь?
КУЗЬМА. Да когда же тебя обманывал, брат? Мы ж с тобой – ого-го!
ИВАН. Эх… ладно, дам. Как родному человеку отказать?..

          Иван протягивает рубль Кузьме.

   Рассвет. Над деревней встаёт солнышко. Пастух гонит стадо. Коровы мычат, пастух подгоняет их кнутом, следом бежит собачка Мухтарка. Стадо скрывается, проходит Цыган с лошадью. Мухтарка неожиданно выскакивает, лает на них и все убегают.
   Иван медленно подходит к колодцу с большим камнем на груди.

ДОЛЯ. (из колодца) Далече собрался?
ИВАН. По грибы.
ДОЛЯ. Так за грибами с лукошком ходят, а не с таким ожерельем. (Иван молчит, только вздыхает) Опять значит?
ИВАН. Опять.
ДОЛЯ. Да что же ты? У тебя же рубль есть.
ИВАН. Да облапошил брат. Выпросил его у меня на ярмарке и подменил на обычный. Марье деньги потребовались: бросили рубль, а его не прибавляется… Теперь жена меня выгнала насовсем. Утоплюсь, не буду жить.
ДОЛЯ. Нет, нет. Я доля твоя и…
ИВАН. (перебив) Слышал уже я всё это. Только не видать мне счастья в жизни. За что ни возьмусь – всё прахом идет. Эх ты, доля моя, Долюшка… Спасибо, конечно, за заботу, за хлопоты… Всё, знать, напрасно. Каждому, говорят, своя доля… Кому-то жить-поживать да добра наживать, а мне камень на шею, видать…
ДОЛЯ. Моя это ошибка, Иван!
ИВАН. Нет, Доля, тут ничего не исправишь!..
ДОЛЯ. Нет, исправишь, я лучше твоего знаю! Я же Доля!
ИВАН. Да что ты заладила: «Доля, Доля»?!!  Как заводная!.. Может ты и не Доля вовсе!
ДОЛЯ. А кто же я по-твоему?
ИВАН. Откуда мне знать кто там в колодце сидит, крякает?!
ДОЛЯ. Говорю тебе – Доля, твоя Доля!
ИВАН. Ну, может и Доля, только не моя.
ДОЛЯ. А чья же?
ИВАН. Да чья угодно, хоть вон, например, Степаниды.
ДОЛЯ. Я – Доля Степаниды?
ИВАН. Да!
ДОЛЯ. Да ты что, свихнулся? Ум за разум зашел? Я – «Доля Степаниды»!.. Ты, видать, на солнышке перегрелся! Я твоя Доля, Иван, твоя!
ИВАН. А как ты докажешь, что ты моя, а не Степаниды?
ДОЛЯ. Да … да … да …
ИВАН. Ну? Что?
ДОЛЯ. Аа… Да если бы я была доля твоей любимой Степаниды, то это не ты тогда стоял бы здесь с камнем на шее, а Степанида или, на худой конец, Кузьма!!! Понял ты, олух безмозглый?!!
ИВАН. (после долгой паузы) Как будто понял.

             Из колодца вылетела сумка.

ДОЛЯ. Возьми эту сумку! (приказным тоном) Вбей в избе гвоздь! Повесь! Ребенка уложите спать, а ты скажи: «Сума, дай ума!» В ней секрет таится, все пригодится. Когда достаточно будет тебе и жене твоей, скажешь: «Сума, хватит ума!» Всё понял?
ИВАН. Да.
ДОЛЯ. Иди, Иван. Да не забудь сходить в церкву и покаяться пред святыми образами, что сгубить-то себя хотел.
ИВАН. И то верно… (пошёл)
ДОЛЯ. Стой! Камень хоть сними, не страмись.

        Иван медленно снимает камень и уходит с сумой в руках.


  Картина XII

   Иван входит в дом. Марья сидит с ребенком на руках. После долгого молчания и вздохов Иван начинает тихо говорить.

ИВАН. Вот, вернулся…
МАРЬЯ. За вещами? Напрасно, твоего здесь ничего нету. Верно говорят: «От сумы, да от тюрьмы не зарекайся».
ИВАН. Нет, это (расправляет суму) нам Доля дала…
МАРЬЯ. Да катись ты с этой долей несчастной. Каждому своя доля. Отныне у тебя – твоя, а у меня – моя! Уходи. (Вырывает сумку и бросает к двери)
ИВАН. Ну, постой, Марья, нельзя же так сразу.
МАРЬЯ. Как сразу? Как сразу?? Я тебе еще тогда говорила, когда чашку прохлопал! (заплакала) Всю жизнь мне испакостил, упырь этакий … и детю нашему…
ИВАН.  (поднимая суму) Давай еще разок попытаем счастье, авось наладится всё.
МАРЬЯ. Делай, что хочешь и уходи, меня это не касается.

                Иван вбил гвоздь, запер дверь, повесил суму.

ИВАН. Сума, дай …дай… чего там такое? Забыл … Так, еще раз, сума, дай... Зерна!.. Нет не зерна… Сума, дай полотна?! Нет, не это. Сума, дай…
МАРЬЯ. (перебивая) Коровьего молока?
ИВАН. Какого молока?!! Должно быть складно, а это ни в склад, ни в лад …
МАРЬЯ. Ишь ты, умник какой нашёлся!
ИВАН. О! Вспомнил! Ума, ума! Сума, дай ума!

    Из сумы выскакивают: Петрушка, Цыган, Доктор, Немец, Капрал и Мухтарка.

ПЕТРУШКА. А вот и мы, ребятишки! Здорово парнишки! Бонжур, славные девчушки, быстроглазые вострушки! Я ваш старый знакомый – мусью фон-гер Петрушка. А это моя свита, нечёсана, не мыта. Пришли вас позабавить, потешить, да и с праздником поздравить!

         Вынимают дубинки и начинают лупить (Мухтарка кусать) Ивана и его жену. Делают они это весело, приплясывая, с шутками – прибаутками. Иван да Марья, уже чуть живые, охают и ахают.

МАРЬЯ. Спасай, Иванушка, до смерти измутузили!
ИВАН. Сума, хватит! Хватит ума!

        Свита попрыгала в сумку. Иван и Марья лежат на лавках.

МАРЬЯ. Ох, Господи…
ИВАН. Вот так сума… Откатали, соколики, по первое число…
МАРЬЯ. Знать, одна у нас Доля.
ИВАН. Как есть одна, Марьюшка.
МАРЬЯ. Какой-никакой, а ведь ты же муж мне родный…
ИВАН. Муж, объелся груш… Ох, шишку набили.
МАРЬЯ. Прости меня, Ваня.
ИВАН. И ты прости. (обнимаются)
МАРЬЯ. Ой, все рёбрышки пересчитали…


  Картина XIII

   К Ивану в дом приходит Кузьма. Его встречают.

КУЗЬМА. Доброго здоровья, хозяева!
ИВАН. Здорово, Кузьма!
КУЗЬМА. Ну, как поживаете?
ИВАН. Ничего, лучше всех.
КУЗЬМА. Соседи сказывали у вас вчера тут гулянка была какая-то?
ИВАН. Да, была, уж так погуляли!.. Видишь, как уплясались? На ногах еле стоим.
КУЗЬМА. Видать, опять к вам счастье какое привалило?
ИВАН. Не то слово! Теперь мы, брат, лучше всех заживём! У нас скоро будет, и лошадь, и корова, и слуги, и кучер. У нас сумка такая… Только шепнешь ей: «Сума, дай ума», как …
КУЗЬМА. Такая сума, что лучше всех заживёте?? …
ИВАН. И всем того желаем… Но вам со Степанидой вряд ли…
КУЗЬМА. Отчего же нам «вряд ли»?
МАРЬЯ. Вы и так живёте припиваючи.
КУЗЬМА. Да что ты!? Что ты!? С хлеба на воду перебиваемся! Каждую копейку считаем. Дочке на приданное набрать нечего.
ИВАН. Может помочь вам чем?
КУЗЬМА. Да чем же? Разве что сумку дайте.
МАРЬЯ. Так вот, кум, как дали вам чашку – не отдали, рубль дали – опять не отдали.
КУЗЬМА. Говорю же, соседи забрали! И рубль тоже… Сами знаете какие они наглые, ничего святого нет. А, Вань? Дай мне сумку на день.
МАРЬЯ. Вернёшь чашку с рублём – дадим суму. Не вернёшь – можешь и не заикаться. Так, Иван?
ИВАН. Так точно. Нам, брат, и самим пока ума маловато. Вчера не додала она нам, видать. Да, Марья?
МАРЬЯ. Да, полной ясности пока нет.
КУЗЬМА. Ну я могу чего подсказать. По какой части то?
ИВАН. По части хозяйства.
КУЗЬМА. Ваня, ты брось крестьянское дело да зачни торговать. Я купеческие дела всякие знаю, помогу на первых парах… Займись торговлей!
ИВАН. Да было бы на что. Тут есть нечего, а не то, что в торги пускаться.
КУЗЬМА. (незаметно взяв сумку) Ну, хоть сними с своей бабы старый сарафан да продай. А уж я стану тебе помогать, ни на шаг прочь не отойду!
МАРЬЯ. Как хорошо!
ИВАН. Ну, жена, собирайся, пойдем в город торговать!
МАРЬЯ. Продадим сарафан, чего же купим, Иван?
ИВАН. Курицу – хохлушку.
МАРЬЯ. Курицу продадим, чего тогда купим?
ИВАН. Гуся лапчатого.

          Кузьма незаметно убегает.

МАРЬЯ. Гуся продадим, тогда чего купим?
ИВАН. Порося.
МАРЬЯ. Порося продадим, чего купим?
ИВАН. Корову-бурёнку.
МАРЬЯ. Корову продадим, чего купим?
ИВАН. Избу новую.
МАРЬЯ. Избу продадим, чего купим?
ИВАН. Антошкин пруд.
МАРЬЯ. Пруд продадим…
ИВАН. Гору купим.
МАРЬЯ. Гору продадим…
ИВАН. Лес и дол купим.
МАРЬЯ. Лес и дол продадим, чего купим?
ИВАН. Небеса!
МАРЬЯ. А небеса, небось, не купишь.
ИВАН. Почему это?
МАРЬЯ. Потому, что ни у кого, ни каких денег не хватит, чтобы, небеса купить. На всей земле!
ИВАН. Ладно, будет «Ваньку валять». Кузьмы давно уже и след простыл, а мы всё комедию ломаем.
МАРЬЯ. Правда, пойду дитё проверю.

        В дом врывается дочка Кузьмы и Степаниды.

ДОЧКА. (в свадебном наряде) Дядя Ваня! Тятьку с мамкой забивают!
ИВАН. Как забивают?
ДОЧКА. До смерти! Тятька прибежал, только в сенца вошёл, мамку кликнул… Вдруг, откуда ни возьмись, налетела на них какая-то сила невиданная и давай их дубинками охаживать!
ИВАН. Марья, а сумка то наша где?
МАРЬЯ. Не знаю, здесь на гвоздике висела… Я думала ты её куда спрятал…
ИВАН. Эх, Кузьма! Захотел ума …
ДОЧЬКА. Спасайте, дядя Ваня, а то укатают их до потери пульса! Уже соседи все сбежались, окна перебили, дверь сломали, а сделать ничего не могут! Только на вас надежда!
ИВАН. Побежал я, Марья, сродников выручать!
ДОЧКА. Быстрее, дяденька!...


  Картина XIV

   Под веселую песню (так-же как и в предыдущей части) Петрушка со своей компанией лупит Кузьму и Степаниду. Вокруг собрался народ.

КУЗЬМА. (увидев Ивана) Спасай, брат! Моченьки нет уже!
ИВАН. Что ж ты, Кузьма, сам себя наказал?
КУЗЬМА. Ой, наказал! Ой, прости! Забирай сумку свою…
ИВАН. Так, может и чашка нашлась?
СТЕПАНИДА. Нашлась, нашлась, в доме стоит!
ИВАН. Может и рубль появился?
КУЗЬМА. Появился, Иван! Отдам всё, тудыт твою раскудрит! Останови только эту экзекуцию!
ИВАН. А ума то хоть прибавилось?
КУЗЬМА. А то! Прибавилось так, что скоро из ушей поползет!
ИВАН. Ну, Сума…

                Ивана прерывают соседи.

СОСЕД. Погоди, Иван! Тут Кузьма мне пшеницу продал, так один мешок подсунул с плесенью. Я пришёл обменять, а он и слушать не стал: «Ты, говорит, сам мошенник».
КУЗЬМА. Каюсь, братцы! Простите! Только не дайте погибнуть!
СОСЕДКА. А Степанида назвала меня вчера «ни то, ни сё»!
СТЕПАНИДА. Простите, матушка! Хотя это не про вас, а про вашего мужа…
КУЗЬМА и СТЕПАНИДА. (вместе) Простите нас! Христа ради!..
ИВАН. Ну, добро… Сума, хватит ума!

                Всё остановилось.

ДОЧКА (подаёт чашку и рубль) Вот возьмите, дядя Ваня. Спасибо.
ИВАН. Пожалуйста, всегда рад услужить.
СТЕПАНИДА (стонет) Кум, забери суму.
ИВАН. Спасибо, кума, но я без неё обойдусь. Нехай у вас будет.

    Народ смеется, радуется, звучит весёлая ярмарочная музыка. Снова появляется балаган.

ПЕТРУШКА. С тех пор Иван да Марья зажили: корову и лошадь купили, пашут да сеют – дело разумеют, деток, уже трое ростют, приглашают всех в гости. Я недавно у них был. Мед-пиво пил, пряниками заедал, на перине почивал, да так танцевал, что с крыльца три раза упал!

                Все танцуют.

ПЕТРУШКА. Сказка вся, а присказка будет завтра после обеда, поевши мягкого хлеба. А теперь позвольте отдать вам наше нижайшее почтение, благодать за посещение. Приходите в другой раз, уважим и одно вам скажем, что тешились этой шуткой в старину не только голь и баре, а и самые первеющие бояре. С Богом ступайте, по манежу гуляйте, разными штуками себя развлекайте.
  Господа умные и глупцы, дворяне и купцы и купчихи краснощёкие – всем вам мои поклоны глубокие. (кланяется во все стороны) А если хотите узнать, кто я такой, что за молодец лихой? Почему у меня такая храбрость и отвага? Пойдёте по Ордынке, спросите капрала по прозвищу «кривая шпага»! (появляется капрал)
КАПРАЛ. Ах вот как! Дразниться задумал! Я тебе дам «шпага»! (колотит Петрушку)
ПЕТРУШКА. Адьюс, ухожу-с!


                КОНЕЦ.