Второй мужчина

   

За столом уютного кафе сидел широкоплечий, тонкий в талии мужчина средних лет, одетый в практичную и модную одежду, подобранную со вкусом и сообразно возрасту. Напротив сидела спутница — стройная платиновая блондинка с миловидными чертами лица, одетая немного невпопад возрасту и сама прекрасно это осознающая, но ничего не могущая с собой поделать, ибо «годы надо скрывать», хотя это, конечно, глупо: ведь её любимый мужчина прямо заявил, что стареть надо красиво. Он, конечно, её любит, но… Ну и пусть, живём один раз, а молодость безвозвратно уходит…

Лангустов дама запивает красным мартини «Rosso», а перед мужчиной на столешнице морёного дуба, в белой чашке, стоит золотистый напиток из собственноручно приготовленного сбора из листьев цейлонского чайного кустарника и колючих узких веточек тосканского розмарина.

Обслуживающий столик рослый, смуглый официант в белоснежной рубашке с затаённой улыбкой смотрел, как посетитель аккуратно высыпал принесённую с собой заварку в дымящуюся кипятком тонкую фарфоровую чашку. «Да бога ради, лишь бы клиент не поскупился на чаевые, а пакетик „Липтона“, небрежно отложенный в сторону твёрдой рукой посетителя, всё равно уже включён в счёт».

Хотя реальность не даёт предпосылок для тревог и огорчений, тем не менее в мускулистой груди мужчины внезапно разлилось предчувствие неотвратимой беды, спустилось ниже, к солнечному сплетению, а оттуда пронзительно и тонко отдалось в холодное и трезвое сознание.

— Ты чего, милый? — Женщина уловила перемену в состоянии спутника и насторожилась. В её жизни уже был один мужчина неспокойной и сильной породы — самый первый, покойный муж. Боже, как она была счастлива первым браком, и как сильно в душе любит своего Диму, до сих пор любит, хотя прошло уже 12 лет, 7 месяцев и две недели с его трагической смерти. Дима оберегал её как зеницу ока, холил и лелеял, и вообще он был самым лучшим мужчиной на свете.

Нынешний её спутник тоже хороший человек, и его она любит — или думает, что любит. Во всяком случае, этот точно второй мужчина, поселившийся в её сердце, после Димы, конечно. А про прочих своих мужчин даме и вспоминать не хочется: были они будто не с ней, или она не была с ними? Да, отведала, попробовала мужчин после Димы, и в том нет сожалений. Вдовья доля горькая.

Зато этот, второй мужчина — он есть, здесь и сейчас сидит напротив за столиком, и между бровями у него вдруг пролегла глубокая и заметная морщинка, а карие глаза до черноты потемнели от внезапно нахлынувшей грусти. Своего второго мужчину женщина бережёт как ребёнка, не отдаст нелепой Смерти: не уследила за своим единственно любимым, хватит! Здесь женщина усилием воли привычно прервала и прогнала прочь свои печальные мысли, и через минуту взгляд её серо-голубых глаз, наполненных неизжитой любовью к покойному супругу, нежно засиял живому спутнику, внушая радость и обещая скорую ласку.

Мужчина окунулся в нежный и любящий взгляд женщины и засиял как ребёнок, которому родители подарили яркую игрушку и угостили шафрановым мороженым. Ведь нет места грусти и печали: «Мы есть — смерти нет, а смерть есть — нас нет», и «Проблемы надо решать по мере их поступления», да и что толку мучиться, когда не знаешь, где именно «подстелить соломку» на жизненном пути? Глупо и не по-мужски попусту пугать любимую, а ей и так тяжело: ведь по-прежнему безумно любит своего покойного Диму, во сне шепчет это имя, и никуда от этого не деться.

— Пойдём ещё куда-нибудь. Развлечёмся, — игриво предложил мужчина.
— А пойдём! — в тон и со смехом ответила спутница.

Никуда они, конечно, не пошли, а рука об руку вернулись домой и сплели свои тонкие, упругие, сильные тела в единое целое на белых и холодных простынях на кровати из тяжёлого орехового дерева.

Субботним днём мужчина и женщина пришли в баню к друзьям, где он посидел недолго в парилке — он всегда не любил баню с её горячим воздухом. Она напротив — страстная банщица, с набором всяческих тёрок, пемз, мочалок, масел и кремов, и веника у неё с собой два: один экзотичный, из бамбука, а второй местный, одуряюще пахнущий смоляной зелёной свежестью заурядной колючей пихты с вплетениями веточек неброского вереска.

Завернувшийся в сухую простыню мужчина вместе с другими «мальчиками» сидит за столом, попивая травяной душистый чай, а их «девочки» всё парятся и парятся, и дружная компания старинных друзей ощущает себя хорошо, уютно, душевно, по-домашнему.

Женщины наконец идут в парилку со словами: «Это в последний раз, только погреться, окунуться — и собираемся домой, пока мужики не нашли водку и пиво».

И вправду, недолго посидели на раскалённых досках парной, согрелись и с радостными взвизгами попрыгали в холодную воду бассейна. Она нырнула с головой в холодную воду розовым распаренным телом в белом купальнике и медленно всплыла на поверхность лицом в воду.

Подруги закричали громко и испуганно. Мужчины вскочили из-за стола и без церемоний вытащили из бассейна неподвижное женское тело. Один мужчина стал делать непрямой массаж сердца и искусственное дыхание, а другой быстро надел брюки и приказал растерянному и испуганному товарищу: «Одевайся!»

Натянув брюки и свитер, он взял сильными руками лёгкое белокожее тело с мокрыми волосами и сел на заднее сиденье авто, а какая-то неодетая женщина набросила простыню на остывающее обнажённое тело подруги.

Стремительный «Ауди» за пять минут примчал к больнице — и вот уже приёмный покой и несколько медиков навстречу. Медперсонал кажется таким опытным и деловитым, что в сердце мужчины вспыхивает и разгорается надежда.

Высокий полный врач спустя 30 минут выходит из процедурной, разводит руками и говорит:

— Тромб оторвался. Ничего нельзя сделать. Спасти невозможно. Мужайтесь.

— Да ладно! — начал горячиться мужчина, ещё не поняв смысла сказанных слов. Какой тромб? Ей всего только 37 лет, фитнес, диеты, процедуры каждую неделю.

Врач молчал и с сочувственным видом смотрел на белый кафель пола. Опомнившийся мужчина сипло спросил:

— Умерла?

Врач кивнул, предложил пройти в кабинет, принять успокоительные лекарства. Мужчина покорно передвигал ноги вслед за медиком, а в ординаторской выпил предложенные таблетки.

Доктор ещё что-то говорил, но мужчина развернулся и молча ушёл из больницы в пряный воздух ночи субботы на воскресенье. Вслед кричали медицинские сёстры, но он не остановился, и тогда сестрички пошли за ним. Когда он проходил мимо зелёных изгородей, растущих по краям больничного двора, его накрыло осознание случившегося горя, и тогда он остановился и безудержно зарыдал вслух.

Три медички, белеющие в ночи аккуратными брюками и халатами, тактично застыли неподалёку, готовые прийти на помощь. Мужчина сквозь слёзы приметил женские фигуры, и ему стало неловко за слёзы. Он жалко и криво улыбнулся, пытаясь взять себя в руки, и в этот момент понял, отчего несколько дней назад у него внезапно заныло в груди.


Рецензии