Вещий сон Ивана Грозного

( Историческая небылица)
- Батюшка! Иван Василич! Проснись! Проснись! - кричал слуга,тряся за плечо
  спящего царя. Разбуженный   криками, царь с испугом смотрел на Осипа.
- Пошто разорался? Стряслось что?
- Стряслося не стряслося, токмо ты, кричал во сне. Потом, вон,весь покрылся.
  Гришку кликал. Стонал. Я,уж, Сильвестра, хотел призвать.
- Заткнись, Оська! Попа мне, тут, не хватало. Рано хоронишь.Я еще тебя переживу!
- Да живи, сколь влезет, батюшка  царь. Испугался я. От того и кричал.
- Сгинь отседова! Мне над сном подумать надо. Дивный сон,как бы не вещий? Не
  досмотрел из-за тебя,   скотина ты  эдакая! Вели позвать Григория и Федьку
  Басманного.
  Осип, что-то бормоча, вышел из царской. Иван Васильевич, заложив руки за
  голову, уставился в потолок.
- Не может такой сон быть не вещим. Всё, как на яву виделось! Ладно, потолкую на
  сей счет с Гришкой и Федькой. Осип, неси умываться! - вставая, прокричал
  Грозный. Вошел слуга, неся в руках золотой кувшин. Ногой из-под царской 
  кровати,  выдвинул медный таз. Умывшись, царь сел за стол.
- Трапезничать буду, как придут Гришка с Федькой. Гришкиного супа желаю. Тащи всё
  для супа. Гришка сам приготовит.  Кувшины с медовухой подай.

  В дверь постучали и не дождавшись ответа, вошли Скуратов и Басманный.
- Звал, Иван Васильич? - снимая шапку, спросил Григорий.
- А коли не звал, чего явились? Садитесь! Разговор есть. Сон, нынче, привиделся.
- Сны, зазря, не снятся - произнес Федор.
- Вот и потолкуем за мой сон. Гриш, сделай супчика. Больно хорош он у тебя
  выходит. Похлебаем. Чай, тоже, еще не трапезничали?
  Скуратов прошел к дальнему краю длинного дубового стола, где стояла посуда с
  вареными раками, икрой и прочей снедью. Достал из ножен кинжал, отрезал ракам
  клешни и хвосты, выдавил из них мясо. Здесь же, на столе, порубил его до
  состояния фарша. Почистив отваренные яйца, сложил желтки в чашу, добавил соли,
  растительного масла, перца,  деревянной ложкой растер содержимое. Туда же,
  кинжалом, сложил порубленное мясо раков и бросив горсть вареной фасоли, залил
  пивом.
  Ели молча из общей чаши. Царь не любил разговоров во время утренней трапезы.
  Насытившись, царь положил ложку на стол и произнес: - Полно! Хорош лопать!
  Осипу оставим. Федька, медовухи налей, запьем суп. Теперича о сне моем скажу.
  Ты, Гришка, не перебивай меня! Любишь встревать не вовремя! Явилась мне моя
  мать, Елена Васильевна, сгубленная Шуйскими и говорит: - Ивашка, два раза ты,
  хотел Казанское Ханство брать, да без успеха. Сделай, как я говорю: сруби
  крепость на Устюге, затем разбери по бревнышку, с орудиями и войском, отправь
  рекой на Свиягу. На Свияге, скоро и тайно, возведешь её вновь. С неё на ханство
  пойдешь!Возьмешь, ты, Казань! С этими словами и исчезла. А я, вроде, как уже на
  Свияге с войском.Двинули мы на Казань. Осадили тамошнюю крепость. Кровушка, с
  обоих сторон, ручьями шла. Тьму голов положили. До тла спалили ханский град. И
  вот, иду я ночью по пепелищу, стоны раненых со всех сторон доносятся. Вдруг,
  земля передо мной разверзлась и оттуда голос: - Не построишь новый град заместо
  сожженного - жизни лишишься!
  Сковал меня страх от этих слов! Что есть мочи, кличу вас. Слышу за спиной шаги
  а обернуться боюсь. Все же, пересилил страх, обернулся и еще более испугался:
  руки у вас в крови, платья огнем опаленные. Глаза, как у бешенных псов. Говорю
  вам:- Хватит кровь лить, да пожары чинить! Новую Казань строить надобно!
  Кивнули вы головами и в дымах растворились. А меня, все, еще трясет.Страх и
  усталость с ног валит. Добрел я до походного шатра и уснул.
- Так, ты и так спал! Во сне, что ли, спать улегся? - спросил Скуратов.
- Просил же, Гришка, не перебивай!
- Не серчай, Иван Василич! Молчу!
- Лег-то я в шатре, а проснулся в палатах. Стены золотом сверкают, слюдяные окна,
  от солнца огнем горят! Вышел я из палаты, прямо на стену крепостную а передо
  мной , на месте, где стояла, сожженная нами, мечеть саида Кул - Шарифа, стоит
  новая, белоснежная с огромным куполом и четырьмя минаретами. Ну, думаю, не
  иначе, как помер я и в рай попал. Но сам-то знаю, что в рай мне дороги нет.
  Башкой по сторонам верчу и еще более ничего не понимаю: мостовые вымощены,
  золото куплов на православных храмах, глаза слепит! Вокруг крепости город
  красоты неземной и высоты немеренной стоит. А главное - люд! Странный люд
  ходит! Одежда на них красивая, но чуждая нашему племени...
  Царь замолк. Скуратов и Басманный долго смотрели на него. Федька не вытерпел и
  спросил:
- А далее чего, Иван Васильевич?
- Далее? Далее крики Оськи: - Проснись! Проснись!
- Сволочь Осип! Башку снести ему за это! - прорычал Гришка.
- Тебе бы, только, головы рубить! Собирайте мастеровых, служивых и на Устюг!
  Крепость строить! А там и на Казань двинем! Сон в жизнь претворять надо!