Азбука жизни Глава 4 Часть 131 Угадали!

Глава 4.131. Угадали!

— Ну, вот видишь. Политика — очень грязное дело. Особенно сейчас. А литература — это что-то прекрасное. Не стоит их смешивать.
—Это кто тебе прислал?!
—Тиночка, твой сынуля! А ты переживаешь, что я удалила свою «Исповедь».
—Виктория, так жестко сказала. Насколько ты сильнее нас. Понимаю, что при такой красоте и совершенстве, потеряв отца и деда, которые носили тебя на руках, ты оказалась за старшую в семье возле Ксении Евгеньевны и Марины Александровны.
—Трудно возразить, подружка. Думаю, что моя глубина познания жизни в этом и заключается. Иногда обстоятельства! Тебя вынуждает груз ответственности нести всё на себе с шести лет. После смерти папы и деда мама неслучайно вышла замуж за лучшего друга своего любимого мужа сразу. Таким образом пытаясь успокоить свою свекровь.
—Ксения Евгеньевна всегда радовалась, зная, что Аркадий Фёдорович любил твою мамочку-подружку со студенческой скамьи.
—Не совсем! Когда папа учился уже в аспирантуре, как и мама. Уже был Серёжа!
—И ты! Понимаю Эдика, глядя на чувства твоего отчима, которого язык не поворачивается так назвать. Но мама со мной поделилась, когда Белов в тебя влюбился впервые, в твои пятнадцать лет. Аркадий Фёдорович порадовался, как, кстати, и его мамочка, живущая в Лондоне. Красивая женщина! Сергей больше на неё похож. Интересно было за ними наблюдать, когда мама с восторгом рассказывала ей о тебе и чувстве Серёжи.
—Да, Тиночка! А ты промолчала тогда, что была со своей мамочкой-путешественницей в Лондоне у матери Серёжи.
—Сергей и предложил маме остановиться у своей матушки. Я обратила внимание тогда на то, с каким интересом она слушала о нашей жизни в Москве и Петербурге.
—И всё же любопытно, почему не рассказала мне тогда об этом?
—Пожалела. Ты в то время собирала всю информацию о нашей жизни.
—И вставляла всё в свой компьютер.
—А потом, сделав по годам три экземпляра, подсунула своему первому редактору!
—Но я не виновата, что мой первый экземпляр с восторгом встретили в Союзе писателей. И ответственный за прозу на мой вопрос, в какое издательство отнести свой шедевр, ответил с таким удовлетворением: «В любой!»
—Понимая, что с подачи этой писательницы все встретят тебя в штыки.
—Так и оценил уже второй редактор моё творчество: «Вы хотя бы понимаете, что с такими текстами вас будут встречать на расстоянии ружья?» Хотел меня пристроить в одно издательство, но Европа лишила их своей лицензии.
—Что вы, девочки, так заразительно смеётесь? Мамочка, не пора ли кормить ребёнка!
—Бегу, Альбина Николаевна!
—Про свою весёлую юность вспоминали, судя по смеху?
—Угадали! Ваша партизанка всё записала!