Бомж 11

Бомж
(Остросюжетная повесть)

11

В этот момент спящий Сергей Петрович начал шевелиться. Обратив на него внимание, Михаил спросил:

 - А как этот человек? Согрелся? Смотрю, спит без задних ног.

 - Да у него горе, - заговорил Философ, - похлеще того, что у тебя было. Он тоже потерял всё, что имел. И не девять, а девяносто штук потерял. И квартиру в придачу. Представляешь?

 - Гривен? - переспросил Михаил.

 - Каких гривен? Баксов, - уточнил Философ.

 - Да, - задумчиво произнёс Михаил, - представляю его теперешнее состояние. Если бы ему сейчас к Богу прийти, сколько проблем снимется. Мне, когда вспоминаю, сколько времени зря потратил, аж зубами скрипеть хочется.

 - А я плевать хотел на твоего Бога! - вдруг громко заговорил уже совсем проснувшийся Сергей Петрович. - Потому что Его просто нет, Его не может быть!

Старик поднялся, сел на рулон и продолжал:

 - Вот скажи честно: ты ведь сам знаешь, что Бога нет, а просто притворяешься?

Михаил, немного помолчав, ответил:

 - Нет, уважаемый, Божье существование для меня более реально, чем ваше. Он есть, и Он любит вас.

 - Это ты просто грехи замаливаешь, вот тебе и Бог нужен. А я грехов не имею, я, между прочим, бездомных пацанов не насиловал.

Михаил удивлённо посмотрел на Матвеича, а тот виновато сообщил:

 - Это я Дантисту сказал, чтобы показать, насколько ты изменился, а папаша услышал.

Михаил молчал, а старик никак не мог угомониться. Он сердито затараторил:

 - Ты просто лжёшь. Лучше докажи, что ты по-настоящему веришь. Вот Христос говорил, что если тебя ударят по правой щеке, то ты должен подставить левую. Я сейчас ударю тебя, а ты подставишь?

 - Понимаете, дядя, если бы вы ударили меня три года назад, то я бы не подставил. С тех пор меня никто не пытался ударять - Бог сохранил. Скажу честно: удовольствия это мне не доставит, а будет очень неприятно. Однако если Бог допустит это, то Он даст мне силы подставить другую щёку. Но вам я этого делать не советую. Ведь когда мне Он велит подставлять другую щёку, то это означает, что вопрос с обидчиком Он будет решать Сам.

 - Да хватит мутить, - заорал старик, - давай, покажи всё на деле.

Он вскочил с рулона, подбежал к Михаилу и с размаху ударил того в лицо кулаком. Михаил покачнулся, стиснул зубы, но не сдвинулся с места.

Теперь стоит упомянуть об одной детали. В подсобке было довольно темно. Свет в неё попадал из коридора через открытую дверь. Поэтому, когда старик находился на своём прежнем месте, лица его нельзя было разглядеть. Сейчас же он оказался прямо напротив света. Михаил посмотрел обидчику прямо в глаза и вдруг удивлённо проговорил:

 - Мусорщик? Это ты? А я тебя только сегодня вспоминал.

Старик изумлённо посмотрел на Михаила и внезапно задрожал всем телом и стал бормотать:

 - Это ты? Ты зачем пришёл? Ты меня не трожь. Я ни в чём не виноват. Я совершенно не обязан был помнить, куда высыпал тот мусор. Да мне тебе сейчас и отдать нечего. Так что ты уходи.

Последние слова старик прохрипел через силу, схватился за сердце и упал навзничь.

На несколько секунд присутствующие неподвижно застыли, как вкопанные, и давно не замечаемый гул котельной показался вдруг очень громким. Затем Михаил и Матвеич бросились к старику, бережно приподняли его и положили на ближайший рулон. Михаил тут же выскочил в коридор и забежал в помещение охранника. Оттуда были слышны невнятные отрывки его телефонного разговора. Потом чуть громче донеслись слова:

 - Какая разница, какая у него фамилия и сколько ему лет? Ведь человек погибает!

Ударение в этой фразе он сделал на слово "погибает". Сергей Петрович в это время стонал и держался за сердце. Михаил закончил разговор, зашёл в подсобку и вслух стал молиться о том, чтобы Бог помиловал этого человека и дал ему покаяние. Во время его молитвы Матвеич и Дантист встали, а Философ продолжал сидеть, ковыряясь спичкой в зубах. Его, по-видимому, уже не удивило, что Матвеич с Дантистом по окончании молитвы сказали: "Аминь!"

Скорая приехала на удивление быстро. Охранник встретил её у порога и проводил молодого врача с медсестрой в подсобку. Врач послушал Сергея Петровича, измерил давление и сообщил:

 - Судя по всему, у него обширный инфаркт. Нужно срочно в реанимацию.

Потом он посмотрел на синие штаны спецодежды, которые были на старике, и поинтересовался:

 - Это ваш рабочий?

 - Нет, но какая разница? - переспросил Михаил.

 - Ему бы сейчас неплохо было бы пару инъекций вколоть, - сказал врач. Снять болевой синдром и...

 - Так в чём же дело? - удивился Михаил. - Вколите.

 - Да понимаете? Нас сейчас лекарствами в полном объёме не обеспечивают...

  - Сколько? - перебил его Михаил.

 - Да сколько дадите, - с облегчением сказал врач.

 - Знаешь, приятель? - спокойно заговорил Михаил. - В Библии написано, что Бог с лукавыми поступает по лукавству их. Если я тебе дам, скажем, десять копеек, то ты вряд ли будешь доволен, но придётся уже тебе сделать то, что нужно. Так что скажи прямо: сколько?

Врач стушевался, забеспокоился и каким-то просительно-обиженным голосом произнёс:

 - Ну, хоть петушок дай.

Михаил достал пять гривен и протянул врачу. Тот быстрым и натренированным движением переместил деньги в карман своего халата и отдал медсестре распоряжение, сколько и чего нужно вколоть. Когда укол был сделан, врач попросил, чтобы кто-то сходил за водителем и носилками и помог перенести больного в машину. Михаил быстро вышел, и через минуту носилки уже располагались на полу вдоль рулона, на котором лежал Сергей Петрович. Михаил и водитель осторожно переложили на них старика и готовы были уже поднять носилки, как врач вдруг заговорил:

 - Мы повезём его в кардиологию в парк Шевченко. Ему там понадобятся лекарства, много лекарств. Так что вы свяжитесь с родственниками и сообщите им, чем скорее они туда приедут и поговорят с врачом, тем больше шансов, что больной доживёт до утра.

 - Хорошо, - сказал Михаил, - давайте нести.

Водитель и Михаил осторожно вынесли носилки в коридор, повернули ко входной двери и вышли на улицу к машине. Потом они занесли носилки в машину, в которую уже садились врач с медсестрой. Михаил, обращаясь к врачу, спросил:

 - А может ещё один человек поехать с вами?

 - Конечно, - даже как-то обрадовался врач, - он заодно поможет вынести носилки.

 - Тогда подождите, пожалуйста, ещё пару минут.

Михаил быстро направился к двери, из которой выглядывали Матвеич и Дантист. Философ так и остался в подсобке. Михаил зашёл в котельную и обратился к немолодому охраннику:

 - Аркадий Степанович, вы можете поехать со скорой? Я бы сам поехал, но на улице температура падает. Мне нельзя оставлять котёл без присмотра. А я уже тут за вас подежурю.

 - Хорошо, Миша, - ответил охранник и быстро оделся. Михаил достал из кармана бумажник, извлёк из него несколько купюр и протянул охраннику.

 - Вот тридцать гривен. Больше, к сожалению, у меня с собой нет. Там нужно будет купить лекарства, которые скажет врач в реанимации. Купите, на сколько хватит. Попросите, чтобы из н.з. дали. Скажите, что я завтра приеду с деньгами и верну всё, что нужно.

 - Да не дают они сейчас ничего, - заметил охранник. - У меня дочка недавно лежала. Когда забрали, у неё денег с собой не было. Так сказали, что пока лекарства не принесут, ничего они делать не будут.

Матвеич побежал в подсобку и почти сразу выскочил оттуда с деньгами, которые вчера заработал на разгрузке. Он отдал и их охраннику. Увидев это, и Дантист побежал в подсобку.

 - Ну, что вы там? - послышался голос с улицы.

 - Иду, иду, - ответил охранник, выходя на улицу.

Дантист догнал его, когда тот садился в видавший виды микроавтобус.

 - Вот, возьми ещё, - сказал Дантист, протягивая и свои деньги.

Охранник их взял и захлопнул за собой дверцу.

(Продолжение следует).