Разные судьбы Часть 27

Роман дождался Славика из школы. Он сварил на обед картошки и пожарил колбасы с луком, зная, что Зина сегодня готовить еду после работы уже не будет. Не первый год Роман жил с Зинаидой и изучил все её повадки, как свои пять пальцев. Он позвал сына к столу.
Сев обедать, Славик сказал, что мать дала денег на кино. Накладывая картошку и колбасу в тарелку, парень, грустно вздохнув, посмотрел на отца и сказал:
- Да-а, батя, вчерашний обед мне теперь будет долго сниться! Такого мать, видно, не скоро приготовит, уж очень сердитая она была в магазине сегодня…
- Ты, Славка, ешь и помалкивай! Не перечь матери, так и тебе не будет нагоняя от неё! Иди в кино после обеда и домой, смотри, приди воврем! - назидательно сказал отец.
- А где же Константин Петрович? - спросил парень.
- Да ушёл по полудни, а куда пошёл, не сказал, - ответил отец.
Они поели, и Роман сам взялся мыть посуду, чтобы Зина снова не подняла хай на него, что от него никакой пользы нет в доме. Славик ушёл с дружками в кино.

Зинаида пришла домой довольно уставшая и не в настроении. Войдя в избу, она поставила корзинку на лавку у печи, потом вымыла руки и спросила:
- Славик-то… где до сих пор шляется?
- А я почём знаю, ты же сама его в кино отпустила?! - тут же ответил Роман, заглядывая в корзинку.
- Нечего туда свой нос сувать, не принесла тебе выпивки, обойдёшься! - грозно предупредила Зина.
- Так ты и продуктов-то не принесла, а ведь гость в доме! - возмутился Роман.
Он вытащил из корзинки кулёк с мукой и банки с кабачковой икрой, поставив всё это на лавку у печи, где стоял самовар.
- А ты мне корзины с продуктами когда в последний раз помогал нести из магазина? - в ярости спросила Зина и, быстро схватив пустую корзинку, пошла всем своим телом на Романа…
- Как жрать, так давай! А как помочь нести продукты домой, так тебя на это дело не дозовёшься! У-ух, как дала бы сейчас по уху-то этой корзиной! - замахнувшись на него, в злости прошипела Зина.
- Ладно, ладно, поостынь! Вот, змея-то подколодная! Убери корзину-то и не маши мне тут ею перед лицом! - неловко прихрамывая, и, отступая назад к окну, пытался остановить жену Роман.
Зина, в момент опустив корзинку, села на лавку к столу и горько расплакалась. Сквозь слёзы, она вдруг выкрикнула мужу:
- Придёт Костя, скажи ему, чтобы завтра же искал себе в деревне комнату! Я не хочу, чтобы он здесь обитал! Ты понял меня?!
Роман тоже сел на лавку и, оторопев от слов жены, с удивлением возразил ей:
- Да как же его сейчас можно прогнать отсюда?! Мы же сами его просили остаться у нас! Ты в своём уме, Зин? Что с тобой стряслось?!
Зина поднялась с лавки, швырнула корзинку в угол к печке и, не сказав ни слова, ушла в спальню.

Роман поднял корзинку с пола и повесил её на гвоздь. Он надел кепку, накинул на себя фуфайку и, выйдя на крыльцо, стал ждать Славика. Парень пришёл минут через двадцать и, увидя сидящего на ступеньке отца, осторожно спросил:
- Чё… мамка, небось, уже пришла с работы? Опять вы с ней поцапались? Я пойду делать уроки, а то и мне попадёт под горячую руку, - проговорил Славик.
Мальчишка быстро вошёл в дом, а Роман, застегнув на все пуговицы свою фуфайку, остался ещё посидеть на крыльце…

Где-то через полчаса он услышал, что во дворе у Дуси радостно залаял Боцман. Роман встал со ступеньки крыльца и увидел, что к калитке Евдокии, не спеша подходил Фёдор с чемоданом в руке, а на плече у него висел довольно увесистый рюкзак.
Войдя во двор, он поприветствовал собаку:
- Ну, здорОво, Боца! Сторожил-то хорошо? Мой-то Верный там, наверное, скучает один…
Вскоре на крыльцо вышла Дуся. Фёдор торопливо поднялся по ступенькам, и они вошли в дом.

Роман тоже вернулся в избу. Зина уже сидела за столом и ела картошку с колбасой, прикусывая солёным огурчиком. Самовар, по всей видимости, сегодня ставить она не собиралась, поскольку на столе, на подставке стоял только чайник, рядом красовалась вазочка с вареньем и фаянсовый «заварник», а на блюдце лежали два пряника.
Роман снял фуфайку, повесил её на гвоздь, а кепку закинул на оленьи рога, висящие на стене возле умывальника.
Пройдя к столу, он сел на стул и сказал Зине:
- Фёдор приехал домой. Дуся встречала его на крыльце.
- Вот и иди завтра к нему, проси его, чтобы отпустил Толика с тони на пару дней домой, - сказала Зина, как ни в чём ни бывало.
- Объясни Фёдору всю ситуацию… Приедет Толик с тони, пусть поговорят с Костей. А потом… Костя может ехать домой без всяких проволочек, - закончила разговор Зина.
Она поела, попила чая с пряниками и помыла за собой посуду.
Славик поужинал сразу же, как пришёл от дружка Стёпки, и ушёл в свою комнату делать уроки.
Роман налил себе чая в кружку, взял кусок фруктового сахара, расколол его сахарными щипцами и стал пить чай вприкуску. Ужинать ему не хотелось.
Разговора про Костю он не стал больше затевать с Зиной.
И придёт ли гость сегодня сюда ночевать, осталось для них загадкой. Роман предположил, что Костя пошёл днём к Анне Петровне. Вероятно, они вчера договорились о встрече.
Только вот Роман не знал, что Зине уже днём было известно о сегодняшнем визите Кости к учительнице.

Костя вернулся к Лангуевым около девяти часов вечера. В доме ещё никто не спал. Зина была в спальне и просто лежала на кровати, отвернувшись к стенке. Её мучили ревнивые мысли о Косте и былые воспоминания об их встречах в далёкой молодости.
Роман не стал закрывать двери на засов, когда вернулся с улицы. Он всё же подумал, что, может быть, Костя придёт ещё ночевать к ним.
Войдя в избу, Костя снял плащ, повесил его на гвоздь, а шляпу положил опять на лавку.
Роман сидел за столом и читал газету. Костя прошёл к столу и сел на стул, сказав ему:
- Побывал вот в гостях у Анны Петровны. Так душевно у неё разговорились, что и не заметили, как быстро пролетело время. Вы уж извините, если я побеспокоил вас своим поздним возвращением от неё!
- Да не стоит извиняться, Костя! Мы же ещё не собирались укладываться спать в это время... Может, перекусишь чего перед сном? - спросил Роман.
- Нет, нет, не беспокойся! Я же у Анны Петровны поужинал довольно сытно. Оказывается, она великолепно готовит! Приятная женщина и славная хозяйка! - восхищаясь, сказал Костя.
- У меня там возникло такое чувство, как будто мы с ней знакомы уже много лет! Она очень интересный собеседник. Ей, видимо, здесь в деревне, не хватает разностороннего общения. Она слушает дома вечерние радиопостановки, и у неё есть чудесная коллекция пластинок, - поделился он.
- Так я же тебе вчера сказал, что она образованная и очень культурная дамочка. Пять лет же училась в Петрозаводске, зря вот только приехала в эту глушь работать! - сказал Роман.
- У неё, оказывается, было два выбора на распределении: либо она поедет в Олонецкий район, либо в свою деревню. Она сказала, что пришлось выбрать свою деревню, потому что в Олонецком районе она была бы совсем одна, без родных. А ведь по распределению ей следовало отработать три года. Ну, а здесь, как ни говори, старший брат с женой живёт, - пояснил ему Костя.
- Так и Анна Петровна вынуждена будет искать где-то себе работу, когда нас переселят отсюда. Помнится, ей же предложили квартиру в Лоухах. Вот только не знаю, согласная ли она туда ехать? - предположил Роман.
- Ну, время покажет, Анна Петровна сама решит…- сказал Костя, поднимаясь с лавки.
- Пора спать уже. Спокойной ночи! - пожелал Костя Роману, уходя в комнату Славика.
Зина слышала весь их разговор, но сделала вид, что уже спит. Быстро раздевшись, она юркнула в постель и отвернулась к стене. Роман выключил свет на кухне и, раздевшись до кальсон и нательной рубахи, пристроился рядом с Зиной, не говоря ей ни слова, хотя и чувствовал, что она не спала.

А в доме Евдокии сегодня с нетерпением ждали Фёдора. Танечка, услышав, что в избу вошли отец и тётя Дуся, выскочила с радостными возгласами в кухню и кинулась к отцу. Фёдор обнял дочку и расцеловал в обе щёчки. Раздевшись, он вымыл руки, поставил рюкзак и чемодан на лавку. Танечка сразу же спросила про гостинцы. Фёдор выложил из рюкзака на стол все продукты, купленные им в районе. А из чемодана он достал коробку. В ней лежала небольшая кукла, на которой было надето нарядное, в цветочек, голубое ситцевое платье, и на ногах красовались синие резиновые туфельки. Волосы куклы были заплетены в косу с голубой ленточкой. Такой красивой куклы Танечка ещё никогда не видела.
Она воскликнула от радости и, обняв отца, прижала куклу к себе. Дуся смотрела и улыбалась восторгу девочки. Она сказала ей:
- Ты, Танюшка, отнеси-ка пока куклу в комнату. Сейчас будем ужинать. Папка же проголодался в дороге…
Девочка, поблагодарив отца за столь приятный подарок, чмокнула его в щёку и пошла в комнату относить подарок.
Фёдор взял из чемодана свёрток и, повернувшись к Дусе, сказал:
- А это тебе, Дуся. Может, понравится…
Дуся взяла свёрток, развернула и увидела, что в нём был цветастый нарядный передник, украшенный тесьмой с оборочками по краю подола. Она, взглянув на Федю, улыбнулась и, подойдя к нему, обняла и сказала:
- Спасибо, Феденька! Очень красивый передник, угодил  ты мне с подарком!
- Ты, давай, садись, я сейчас накрою на стол и будем все ужинать! Расскажешь, как там Галя и какие новости у тебя есть для нас оттуда? - положив передник на лавку, сказала Дуся.
- Водочки-то выпьешь немного? - спросила Дуся.
- Да нет, не надо! Оставь на завтра, картошку же надо в подпол спустить ещё… - отозвался Фёдор.
Прибежала из комнаты Танечка и все уселись за стол.
- Полина-то приехала вместе с тобой, или осталась ещё в больнице? - спросила Дуся.
- Она только завтра приедет. Собиралась зайти ещё в райздравотдел, чтобы похлопотать полставки для санитарочки в амбулаторию, - сказал Фёдор.
- Конечно, она же всё одна делает: и приём ведёт, и всё там стерелизует, перевязочный материал готовит, да ещё на вызова ходит, кварцует кабинет и убирается сама везде, - согласилась Дуся.
- Говорила, что очень устаёт последнее время, много работы. А ведь она ещё и больных отвозит в больницу, привозит из аптеки всякие медикаменты, - продолжил Фёдор.
- Ты, Дуся, могла бы к ней санитарочкой устроиться, если ей дадут эти полставки. Полина всему научит тебя. Вы же с ней подруги… - предложил Фёдор.
- Ой, даже и не знаю, справлюсь ли я с такой работой?! Это же не на тоне рыбу разделывать! - с сомнением ответила Дуся.
- Справишься, не сомневайся! - подбодрил Фёдор.
- А у Гали как дела? Скоро домой-то выпишут? - спросила она.
- Ну, что сказать… Гале сделали чистку. В понедельник был рентген и обследовали её, взяли кровь на все необходимые анализы. На рентгене не подтвердилась опухоль. Врач мне сказал, что у неё началось воспаление, потому что не всё оттуда вышло. Вот поэтому ей стали делать уколы с пенициллином. Галю выпишут из больницы, видимо, на будущей неделе, - грустно поведал Фёдор.
- Будем надеяться, что обойдётся без каких-либо серьёзных последствий, - продолжил он.
- Да-а, не повезло девчонке! Но ты, Федя, не волнуйся, надо надеяться на лучшее… - пыталась успокоить его Дуся.
- Письмо-то от Гриши не забыл ей отдать? - спросила она.
- Да нет, не забыл. Галя была очень рада письму, а вам всем привет просила передать, - ответил он, наливая себе чай из самовара.
- В интернат к ребятам заходил. Очень обрадовались все. Учатся хорошо, поведение тоже нормальное. С их классными руководителями удалось поговорить. Вот, на осенние каникулы домой приедут, - порадовался за детей Фёдор.
- Ты, Дуся, постели мне в комнате, где спит Танюшка. Я подустал сегодня, беготни за день было много. Заходил же ещё в Чупе в Рыбуправление. Завтра все остальные новости расскажу. А сейчас пойду лягу спать, - сказал Фёдор и вышел из-за стола, поблагодарив за ужин.
Дуся, ничего больше не спрашивая, постелила ему на атаманку. Фёдор разделся и, устало завалившись на постель, пожелал Дусе и Танечке спокойной ночи. Опустив голову на подушку, он почти сразу же заснул крепким сном.