Айшат Магометовна Мальсагова,
Орцхо Ахметович Мальсагов.
ОРЦХО АРТАГАНОВИЧ МАЛЬСАГОВ
(11 апреля 1898 г. - 9 июня 1961 г.)
«Из столетий седого тумана
Сверкнуло подобье луча.
День рождения дедушки, мама,
На пометке календаря».
/О.А. Мальсагов/.
В апреле 2026 года исполнилось 128 лет со дня рождения и 65 года со дня смерти Орцхо Артагановича Мальсагова - человека честного, преданного своему народу, не запятнавшего гордого звания Человек.
Псевдонимы Орцхо Мальсагова – Хаджи-Мурат, Парижанин, "Ингушский декабрист" и др.
Орцхо Артаганович родился 2/11/ апреля 1898 года в селение Альтиево Назрановского округа Ингушской Автономной области, в многодетной семье крестьянина-земледельца. Он прошёл с честью свой нелёгкий жизненный путь, выдержал все трудности, все удары судьбы, не поддавшись невзгодам и не сломившись.
Основная наша задача проследить пусть не всю жизнь Орцхо, но выделить те её отдельные моменты, этапы судьбы, в которых, на наш взгляд, с наибольшей яркостью проявляется характер Орцхо-писателя и смысл его общественной деятельности.
Проблема отбора материала для такого автобиографического очерка стоит особенно остро. Это одинаково относится к поступкам, мыслям, чувствам, речи и портретным деталям. Вместе взятые, они раскрывают типические черты как внутреннего, так и внешнего облика Орцхо Мальсагова. По биографии славной семьи Артагана Орцхо-Хаджиевича Мальсагова можно проследить в хронологическом порядке историю всего ингушского народа последних трёх столетий.
Прошло довольно-таки много времени, а об Орцхо Артагановиче написано мало, хотя рассказывать о нём можно можно подробно и долго. У исследователей творчества Орцхо Мальсагова наблюдается также несогласованность в деталях, нет единства в упоминании дат его жизни.
Творчеством Орцхо Мальсагова занимались молодые литераторы первого выпуска (1962) Чечено-Ингушского государственного педагогического института, такие как кандидаты филологических наук Ахмет Мальсагов, Ибрагим Дахкильгов, Абу Мальсагов, однако, они были неточны в датах рождения и смерти.
В учебниках и хрестоматиях по ингушской советской литературе для 9-11 классов (составители И.А.Дахкильгов и А.О.Мальсагов) указали 1897 год рождения.
Сохранилось копия свидетельства о браке /копия/, восстановленное 4 июля 1961 года, уже через месяц после его смерти, где указано, что регистрация Мальсагова Орцхо Артагановича 1897 года рождения и Инаркиевой Совдат Мальсаговны состоялась 29 июня 1920 года.
Видимо, Ахмет, сын Орцхо, на основании этого источника указал 1897-й год рождения отца, считая данные этого документа достоверными.
В книге О.А. Мальсагов. "Героическая борьба"(на ингушском языке - "Турпала т1ом"), которую составитель Ахмет, сын Орцхо), издал через год после смерти отца, указан 1897 год рождения. В этот сборник вошли почти все ранее опубликованные очерки Орцхо-публициста на военную тему, за исключением очерка "Налёт на Плиево". Сам Ахмет Орцхоевич не мог объяснить этот факт: в издательство он предоставил все материалы, значит этот текст был изъят без его ведома. Когда Ахмет Орцхоевич обнаружил отсутствие очерка, было уже поздно - книга вышла из печати.
Во вступительной статье "Когда жизнь - подвиг" (сборник "Избранное" о жизни и творчестве Орцхо Мальсагова, составитель- Абу Мальсагов) тоже указан 1897 год рождения. Хотя в этом же сборнике (с.322) приводится письмо на имя председателя Президиума Верховного Совета СССР от заключённого Мальсагова Орцхо Артагановича, 1898 года рождения, осуждённого по статье 58, параграфы 10-11, срок десять лет, конец срока 1960. Имеется также личное дело № А5-149, где Орцхо Артаганович указывает на 1898 год рождения.
В сборнике "Избранное" отсутствует очерк "Налёт на Плиево"-первый очерк публициста об ингушской действительности в дни гражданской войны (1918 г.) и о годах становления Советской власти (1926 - 1927). И лишь через 83 года, в 2009-м, профессор Ибрагим Дахкильгов в книге "Г1алг1ай говзаме литература" ("Ингушская художественная литература") издаёт этот очерк на ингушском языке с подробным анализом.
В архиве семьи хранится анкета для бывших офицеров белых армий, заполненная собственноручно Орцхо Мальсаговым - 31 вопрос и ответ на каждый из них, где указан также 1898 года рождения. За ложные сведения при заполнении анкеты или уклонение от прямых ответов люди наказывались по всей строгости, о чём Орцхо Мальсагов, несомненно, был осведомлён.
Анкета попала к Ахмету Орцхоевичу через 25 лет после смерти отца. Год заполнения бланка не указан, при заполнении графы №8 «семейное положение» - Орцхо Мальсагов написал: «Жена Саудат занимается земледелием в с. Альтиево. Дети: мальчик – Султангирей, девочка – Аза». (Дочь Аза родилась 9 апреля 1923 года).
В графе девятой - «Есть ли у Вас отец, мать, братья, сестры?», Орцхо пишет: «3 брата: Ахмет, Созырко, Арсамаг. 1-ый - в с. Альтиево занимается земледелием, второй – в ссылке в г. Кеми, третий – в Москве учится».
Исходя из вышеизложенного, можно сделать вывод, что анкета заполнена Орцхо Мальсаговым до побега старшего брата Созерко Артагановича с Адских островов, до рождения сына Казбулата (1926 г. – 1960). Эта анкета позднее опубликована в книге "Наследие Таргима".
В 1933 году Орцхо Мальсагов в «Библиографическом справочнике по ингушской художественной литературе» указал 1898 год рождения. Это издание бесценно: благодаря данному справочнику стали известны труды ингушских поэтов и писателей того периода, чьи имена ярко вписались в историю ингушского народа. Во время боевых действий в Чечне в 1994 году немалая часть нашего семейного архива сгорела из-за невозможности вывести его сразу в полном объёме, и эта книга в том числе.
Тут надо выразить слова благодарности Абу Мальсагову, который опубликовал справочник в книге О.А. Мальсагов "Избранное", хотя составителем здесь нарушены и авторские права.
Искусствовед, ныне д.филос.н., профессор Фатима Албакова в статье "У истоков ингушского театра" верно указывает год рождения Орцхо Артагановича, однако, год поступления в Воронежский /Михайловский/ кадетский корпус указан 1916 вместо 1908 года.
Между тем Орцхо поступает в Воронежский /Михайловский/ кадетский корпус в 1908 году, а в 1916 году уже оканчивает его. В том же году сразу поступает в Коломенское артиллерийское военное училище (Санкт-Петербург).
В книге "Знаменитые ингуши" включена статья "Орцхо Мальсагов. Не штык, а перо", где её автор Муса Гешаев правильно указал год рождения 1898, однако ошибся в дате смерти: вместо 9 июня 1961 года обозначен 1967.
В сборнике же "Наследие Таргима" раздел "Орцхо Артаганович Мальсагов" содержит верный год рождения, однако, не указана дата смерти.
В 2019 году Якуб Патиев опубликовал книгу "100 писателей Ингушетии", но в ней даты неверны: "01.04.1897 - 1962" вместо "01.04.1898 - 9.06.1961".
Все эти моменты с искажением дат жизни связаны с тем, что Орцхо Артаганович находился в опале и его творчество изучали явно недостаточно, упоминая лишь вскользь. Об участии же Орцхо Артагановича в Долаковском бою вообще умолчивали.
Надеемся, что после этой статьи исследователями не будут допускаться неточности в датах рождения и смерти.
Нам вряд ли удастся описать всю деятельность Орцхо Мальсагова.
Весь жизненный и творческий путь Орцхо Артагановича можно разделить на несколько периодов, которые со всей очевидностью рисуют нам этого незаурядного человека, чья вся жизнь прошла беззаветному служению взрастившему его народу. «Я был воспитан в духе преданности и любви к русскому народу и так же к своему ингушскому народу», - эти слова были главным критерием в жизни Орцхо Мальсагова.
Портрет писателя создаётся нами главным образом на основе его трудов, писем и документов. Одновременно эта работа является и хроникой жизни, и научной биографией. Поступки Орцхо Мальсагова, отображённые здесь, тщательно осмысленны и предстают перед читателем в оценке авторов. Однако важно подчеркнуть, что факты биографии достоверны, типичны для данного периода его поры, его эпохи.
Несмотря на то, что за это время родилось и вошло в силу несколько поколений, не осталось участников гражданской войны, память сердца не тускнеет - она живёт в сердце каждого ингуша и передаётся, как формула крови: от отца к детям, к внукам и будущим правнукам. И каждый, кто прочитал очерки Орцхо Мальсагова о противостоянии ингушского народа генералу Деникину, вбирает в себя эти героические дни как высшую нравственную мерку своей собственной жизни - словно камертон, каким необходимо выверять смысл и цену всех последующих шагов и поступков, которые мы совершаем всем народом, всей страной.
Ранее мы уже упоминали о военных достижениях Орцхо, о его участии в событиях того времени, об избрании в 1918 году на съезде ингушского народа Военным комиссаром, о вхождении Орцхо Мальсагова в 1919 году в Совет Обороны, включающий 11 человек.
Марьям Яндиева, внучка Созерко, - председатель Ингушского историко - просветительского, благотворительного и правозащитного общества «Мемориал», к.ф.н., номинант Нобелевской премии мира 2005 г. в своей книге указывает на 1898 год рождения Орцхо Мальсагова: «Первый, принявший безоговорочно Советскую власть, блестящий офицер-артиллерист, с 1917 -1920 годы был энергичным борцом против белогвардейцев".
В статье "Серго Орджоникидзе нохчий-г1алг1ай хьамсара доттаг1 ва" (в переводе на русский язык "Серго Орджоникидзе - любимый товарищ чеченцев и ингушей") Орцхо-публицист пишет: "Мне 65 лет...", хотя умер в 63-х летнем возрасте. По всей вероятности, эту статью он готовил заранее, скрупулёзно готовясь к своему 65-летию, но дожить до этой важной даты ему не удалось. Рождение и смерть подвластны лишь Творцу!
Мать Орцхо не помнил, лишившись её в двухлетнем возрасте. Звали её Хани - дочь полковника Банухо Базоркина (в разных источниках встречается Бунухо, Бунхо, Банахо - это один и тот же человек. - Прим.авт.). Мать Хани умерла при родах младшего сына Арсамака. Отцу пришлось жениться во второй раз. Орцхо воспитывала мачеха, отношение к которой всегда было самым почтительным.
Сохранились воспоминания самого Орцхо Артагановича: «Мой отец Артаган Мальсагов никогда не был генералом, а в 1878 году, то есть 85 лет тому назад, известным генералом Скобелевым за храбрость был произведён в прапорщики милиции за участие в войне против турок /за освобождение Болгарии/ и умер в отставке в этом чине».
Отец Орцхо, Артаган, участник Русско-турецкой войны, был награждён орденами и медалями за храбрость, проявленную в боевых действиях, а императорский орден "Св. Анны 4 степени с надписью "За храбрость" давал его сыновьям возможность учиться в кадетском корпусе.
Созерко, старшему брату Орцхо, поначалу тяжело давалось пребывание в кадетском корпусе. Поэтому Артаган-отец, проявив снисходительность к младшему сыну, который рос физически более слабым, решил не усложнять жизнь подростка, сначала решил отдать Орцхо во Владикавказское реальное училище, нанять ему репетиторов, а лишь потом устроить сына вслед за старшим Созерко в Воронежский /Михайловский/ кадетский корпус.
1907-1908 гг. Владикавказское реальное училище.
Так Орцхо Мальсагов, став студентом Владикавказского реального училища, оказался в семье Семёновых.
эти годы учёбы (1907- 1908) мать Семёновых была репетитором Орцхо. Вместе с ним в одной комнате проживал и племянник этнографа Башира Далгат, Алибек Алибекович Тахо-Годи.
Васса Захаровна из-за необеспеченности семьи вынуждена была оставить гимназию после 5 класса, но страстно любила литературу и помогала мужу в его работе.
Именно из её уст сын впервые услышал строки поэта, чьим творчеством будет заниматься всю оставшуюся жизнь. Они зазвучали для него в маленьком станичном домике ясным метким днём. "Занятая какой-то работой, мама вполголоса напевала чудесную колыбельную песню. Я сидел напротив и не отрывал глаз от любимого лица, в котором светилась и тихая радость, и какая-то затаённая грусть. Я слушал, не шевелясь, пленённый задушевной мелодией. Кончив песню, мама ласково взглянула на меня и сказала: "Это стихотворение сочинил Лермонтов". Мне не было тогда и пяти лет. Прекрасная песня и необычайно звучавшее имя поэта, создавшее его, произвели на меня неотразимое впечатление. Это было первое литературное имя, услышанное мною, и оно навсегда стало для меня памятным и священным".(1. Семёнов Л.П. Лермонтов в нашей семье. Из семейного журнала "Маяк"/Л.П.Семёнов-историк и критик русской литературы. Орджоникидзе, 1986. - С.5.).
В 1891 году родители Л.П.Семёнова переехали в г. Владикавказ, где сначала снимали квартиру а в 1896 году купили дом на Осетинской улице (д.37, ныне установлена мемориальная доска в память профессора Л.П.Семёнова). В этом доме Леонид Петрович прожил всю жизнь с десятилетнего возраста, с того времени, как поступил в подготовительный класс реального училища.
Чтобы содержать большую семью, где было восемь детей (двое из них умерли в детстве от дифтерита, отец был вынужден оставить литературную работу и поступить чиновником в хозяйственное отделение Терского областного управления, а мать занималась частными уроками.
Профессор А.М.Евлахов пишет: "Когда я вспоминаю П.Х.Семёнова, в моём представлении встаёт картина идеальной семьи, в которой я имел счастье провести два года (1896-1898), в бытность учеником 7-8 класса Владикавказской классической гимназии, за вычетом зимних и летних вакаций, когда уезжал к родителям в Пятигорск. Такой семьи, признаться, я уже после не встречал в жизни. Я никогда не видел, чтобы он и его жена Васса Захаровна ходили когда-нибудь врозь. Днём до обеда он был на службе, она, мать большого семейства, была в хлопотах по хозяйству, вечера же они всегда проводили вместе в кругу семьи и нескольких чужих детей, которых принуждены были брать к себе на воспитание, по бедности. Не без активного участия Петра Хрисанфовича удалось мне осуществить пришедшую в голову мысль - устраивать по воскресеньям в их большом зале литературные вечера, где я декламировал "Размышления у парадного подъезда" Некрасова и др. произведения, читал собственные стихи и первые прозаические опыты. Вечера эти пользовались среди живущих у них в семье школьников большим успехом".(2. Евлахов А.М. Из воспоминаний о Л.П.Семёнове, 1956. (Домашний архив Л.П.Семёнова. /См.: Тахо-Годи М.А. Л.П.Семёнов. Историк и критик русской литературы. Орджоникидзе, 1986. - С.5-6).
В этих вечерах принимал посильное участие каждый, но главная роль принадлежала матери, очень одарённой от природы. "Она с замечательным мастерством читала вслух стихи и прозу - рассказы, повести, романы, поэмы Некрасова.
Однажды мы прослушали (в 1902) в её чтении "Евгения Онегина". ...У неё был прекрасный слух и обаятельный по тембру голос; она чудесно пела старинные романсы: большей частью, это были стихи Лермонтова ("Выхожу один я на дорогу"), Некрасова ("Еду ли ночью", "Маша"), Беранже ("Нищая" в переводе Курочкина) и др. в том же роде. (3. См.: о А.Тахо-Годи в ст. Воспитанники Московского университета - большевики ленинского поколения". - Изд. МГУ, 1982. - С.182-193).
В семье, где рос Леонид Петрович, царил дух интернационализма, уважения и любви к культуре разных народов. Васса Захаровна занималась со многими учениками: осетинами, армянами, кабардинцами, чеченцами, ингушами, учила их русскому языку.
Среди учеников были Орцхо Мальсагов, Идрис Зязиков, Горчханов и др. Родная сестра Вассы Захаровны была замужем за осетинским писателем Батырбеком Тугановым.
В семье рассказывали, что ей в альбом писал стихи сам Коста Хетагуров.
В доме Семёновых воспитывался юноша-даргинец Алибек Тахо-Годи, будущий известный дагестанский революционер и учёный" (4. А.Тахо-Годи впоследствии стал мужем младшей сестры Л.П.Семёнова - Нины Петровны./Цит.: Л.П.Семёнов - историк и критик русской литературы. Орджоникидзе, 1986. - С.6).
А в другом издании, через два года в своей статье Муминат Алибековна Тахо-Годи пишет о воспоминаниях Леонила Петровича. "Пожилые и молодые осетинки часто навещали нас, как и сановитые мужчины почтенного возраста и предупредительно-вежливая горская молодёжь. Родные и знакомые, воспитавшихся у нас учащихся различной кавказской национальности встречали всегда радушным приёмом.
Русская речь смешивалась с осетинским, грузинским, армянским". (5. Архив Л.П.Семёнова.//Цит.: Научное наследие Л.П.Семёнова и проблема комплексного изучения литературы и культуры Северного Кавказа. Орджоникидзе, 1988. - С. 6).
Многие, приехавшие из сёл мальчики: осетины, чеченцы, ингуши, кабардинцы, дагестанцы - подолгу жили в доме. Они настолько хорошо овладели русским языком, что даже писали на нём стихи.
В альбом сестёр Семёновых можно увидеть собственные стихотворения осетина Элькана Шанаева, ингуша Бексултана Долтмурзиева и др. Вспоминая это время, ЧЕЧЕНЕЦ Орцхо Мальсагов позднее писал: "Я думаю, не будет преувеличением, если скажу, что настоящая, большая, интернациональная дружба между народами Кавказа и великим русским народом была заложена в этом замечательном очаге культуры, откуда выходили лучшие сыны революции, как Алибек Тахо-Годи, Идрис Зязиков и др.".(6. Архив Л.П.Семёнова. //Цит.: Научное наследие. Л.П.Семёнов и проблема комплексного изучения литературы и культуры Северного Кавказа. Орджоникидзе, 1988. - С.4).
Да, Орцхо Артаганович Мальсагов - внук Банухо Базоркина, сын Артагана - участника Русско-турецкой войны,- это были сановитые мужчины почтенного возраста.
Семья Семёновых проживала на территории этого учебного заведения. Из писем можно прочитать, что Пётр Семёнов был охранником реального училища, а Васса Захаровна занималась стиркой, уборкой. Вечерами она занималась с детьми репетиторством. В этом ей помогали старшие дочери, особенно в изучении иностранных языков, так как они могли пользоваться библиотечной литературой. Об этом, как я уже упоминала, писал Орцхо Мальсагов в своём письме к Нине Петровне Тахо-Годи.
Но с какой целью нужно было выставить Орцхо Мальсагова ЧЕЧЕНЦЕМ, остаётся загадкой.
За годы изучения биографии Орцхо Мальсагова неправильно указывали год рождения, год смерти, а теперь умудряются изменить и национальность Это люди, которые лучше других знали его биографию, знали его семью, его родословную. И теперь меняют национальность.
Раз эта книга предназначена для филологов, этнографов, археологов, для всех, кто занимается изучением духовной и материальной культуры народов, значит нужно вычеркнуть имя Орцхо Артагановича Мальсагова, который внёс большой вклад в культурное развитие города Владикавказа.
Работая во Владикавказском педтехникуме, в пединституте, в НИИ, в Ингушском музее Краеведения, если нет ингуша Мальсагова, это означает, что у ингушей нет и истории. Он жил и работал, как вся ингушская интеллигенция.
Ингушский народ не забыл своих героев, высылка в Сибирь прекратила их вклад в культурное строительство, возможность заниматься литературой, историей и другими науками.
И после возвращения ингуши были бесправны. Навешивалась чужая мораль, чужая культура, не имела возможность учить свой родной язык.
Вот поэтому от людей старшего поколения не записывалась история, фольклор, литература.
В 1988 году, возвращаясь в экскурс прошлое, отметим, что в 1977 году выходит сборник "Научное наследие Л.П.Семёнова - проблема комплексного изучения литературы и культуры Северного Кавказа", посвящённой актуальной проблеме комплексного исследования литературы, фольклора и истории культуры Северно- Кавказского региона в свете интернационалистских традиций научного наследия крупного советского литературоведа проф. Л.П.Семёнова (1886-1959).
Книга эта предназначена для филологов, этнографов, археологов, для всех, кто занимается изучением духовной и материальной культуры народов.
Главным редактором является Муминат Тахо-Годи, дочь Нины Петровны и Алибека Тахо-Годи, племянница Л.П.Семёнова, которая в возрасте 30 лет через свою маму шлёт Орцхо Артагановичу привет: «Моя дочь шлёт привет. Она очень похожа на отца».
Васса Захаровна из-за необеспеченности семьи вынуждена была оставить гимназию после 5 класса, но страстно любила литературу и помогала мужу в его работе.
Именно из её уст он впервые услышал строки поэта, чьим творчеством будет заниматься всю оставшуюся жизнь. Он зазвучали для него в маленьком станичном домике ясным метким днём. "Занятая какой-то работой, мама вполголоса напевала чудесную колыбельную песню. Я сидел напротив и не отрывал глаз от любимого лица, в котором светилась и тихая радость, и какая-то затаённая грусть. Я слушал, не шевелясь, пленённый задушевной мелодией. Кончив песню, мама ласково взглянула на меня и сказала: "Это стихотворение сочинил Лермонтов". Мне не было тогда и пяти лет. Прекрасная песня и необычайно звучавшее имя поэта, создавшее его, произвели на меня неотразимое впечатление. Это было первое литературное имя, услышанное мною, и оно навсегда стало для меня памятным и священным".(1. Семёнов Л.П. Лермонтов в нашей семье. Из семейного журнала "Маяк"/Л.П.Семёнов-историк и критик русской литературы. Орджоникидзе, 1986. - С.5.).
В 1891 году родители Л.П.Семёнова переехали в г. Владикавказ, где сначала снимали квартиру а в 1896 году купили дом на Осетинской улице (д.37, ныне установлена мемориальная доска в память профессора Л.П.Семёнова). В этом доме Леонид Петрович прожил всю жизнь с десятилетнего возраста, с того времени, как поступил в подготовительный класс реального училища.
Чтобы содержать большую семью, где было восемь детей (двое из них умерли в детстве от дифтерита, отец был вынужден оставить литературную работу и поступить чиновником в хозяйственное отделение Терского областного управления, а мать занималась частными уроками.
Профессор А.М.Евлахов пишет: "Когда я вспоминаю П.Х.Семёнова, в моём представлении встаёт картина идеальной семьи, в которой я имел счастье провести два года (1896-1898), в бытность учеником 7-8 класса Владикавказской классической гимназии, за вычетом зимних и летних вакаций, когда уезжал к родителям в Пятигорск. Такой семьи, признаться, я уже после не встречал в жизни. Я никогда не видел, чтобы он и его жена Васса Захаровна ходили когда-нибудь врозь. Днём до обеда он был на службе, она, мать большого семейства, была в хлопотах по хозяйству, вечера же они всегда проводили вместе в кругу семьи и нескольких чужих детей, которых принуждены были брать к себе на воспитание, по бедности. Не без активного участия Петра Хрисанфовича удалось мне осуществить пришедшую в голову мысль - устраивать по воскресеньям в их большом зале литературные вечера, где я декламировал "Размышления у парадного подъезда" Некрасова и др. произведения, читал собственные стихи и первые прозаические опыты. Вечера эти пользовались среди живущих у них в семье школьников большим успехом".(2. Евлахов А.М. Из воспоминаний о Л.П.Семёнове, 1956. (Домашний архив Л.П.Семёнова. /См.: Тахо-Годи М.А. Л.П.Семёнов. Историк и критик русской литературы. Орджоникидзе, 1986. - С.5-6).
В этих вечерах принимал посильное участие каждый, но главная роль принадлежала матери, очень одарённой от природы. "Она с замечательным мастерством читала вслух стихи и прозу - рассказы, повести, романы, поэмы Некрасова.
Однажды мы прослушали (в 1902) в её чтении "Евгения Онегина". ...У неё был прекрасный слух и обаятельный по тембру голос; она чудесно пела старинные романсы: большей частью, это были стихи Лермонтова ("Выхожу один я на дорогу"), Некрасова ("Еду ли ночью", "Маша"), Беранже ("Нищая" в переводе Курочкина) и др. в том же роде. (3. См.: о А.Тахо-Годи в ст. Воспитанники Московского университета - большевики ленинского поколения". - Изд. МГУ, 1982. - С.182-193).
В семье, где рос Леонид Петрович, царил дух интернационализма, уважения и любви к культуре разных народов. Васса Захаровна занималась со многими учениками: осетинами, армянами, кабардинцами, чеченцами, ингушами, учила их русскому языку.
Среди учеников были Орцхо Мальсагов, Идрис Зязиков, Горчханов и др. Родная сестра Вассы Захаровны была замужем за осетинским писателем Батырбеком Тугановым.
В семье рассказывали, что ей в альбом писал стихи сам Коста Хетагуров.
В доме Семёновых воспитывался юноша-даргинец Алибек Тахо-Годи, будущий известный дагестанский революционер и учёный" (4. А.Тахо-Годи впоследствии стал мужем младшей сестры Л.П.Семёнова - Нины Петровны./Цит.: Л.П.Семёнов - историк и критик русской литературы. Орджоникидзе, 1986. - С.6).
А в другом издании, через два года в своей статье Муминат Алибековна Тахо-Годи пишет о воспоминаниях Леонила Петровича. "Пожилые и молодые осетинки часто навещали нас, как и сановитые мужчины почтенного возраста и предупредительно-вежливая горская молодёжь. Родные и знакомые, воспитавшихся у нас учащихся различной кавказской национальности встречали всегда радушным приёмом.
Русская речь смешивалась с осетинским, грузинским, армянским". (5. Архив Л.П.Семёнова.//Цит.: Научное наследие Л.П.Семёнова и проблема комплексного изучения литературы и культуры Северного Кавказа. Орджоникидзе, 1988. - С. 6).
Многие, приехавшие из сёл мальчики: осетины, чеченцы, ингуши, кабардинцы, дагестанцы - подолгу жили в доме. Они настолько хорошо овладели русским языком, что даже писали на нём стихи.
В альбом сестёр Семёновых можно увидеть собственные стихотворения осетина Элькана Шанаева, ингуша Бексултана Долтмурзиева и др. Вспоминая это время, ЧЕЧЕНЕЦ Орцхо Мальсагов позднее писал: "Я думаю, не будет преувеличением, если скажу, что настоящая, большая, интернациональная дружба между народами Кавказа и великим русским народом была заложена в этом замечательном очаге культуры, откуда выходили лучшие сыны революции, как Алибек Тахо-Годи, Идрис Зязиков и др.".(6. Архив Л.П.Семёнова. //Цит.: Научное наследие. Л.П.Семёнов и проблема комплексного изучения литературы и культуры Северного Кавказа. Орджоникидзе, 1988. - С.4).
Да, Орцхо Артаганович Мальсагов - внук Банухо Базоркина, сын Артагана - участника Русско-турецкой войны,- это были сановитые мужчины почтенного возраста.
Семья Семёновых проживала на территории этого учебного заведения. Из писем можно прочитать, что Пётр Семёнов был охранником реального училища, а Васса Захаровна занималась стиркой, уборкой. Вечерами она занималась с детьми репетиторством. В этом ей помогали старшие дочери, особенно в изучении иностранных языков, так как они могли пользоваться библиотечной литературой. Об этом, как я уже упоминала, писал Орцхо Мальсагов в своём письме к Нине Петровне Тахо-Годи.
Но с какой целью нужно было выставить Орцхо Мальсагова ЧЕЧЕНЦЕМ, остаётся загадкой.
За годы изучения биографии Орцхо Мальсагова неправильно указывали год рождения, год смерти, а теперь умудряются изменить и национальность Это люди, которые лучше других знали его биографию, знали его семью, его родословную. И теперь меняют национальность.
Раз эта книга предназначена для филологов, этнографов, археологов, для всех, кто занимается изучением духовной и материальной культуры народов, значит нужно вычеркнуть имя Орцхо Артагановича Мальсагова, который внёс большой вклад в культурное развитие города Владикавказа.
Работая во Владикавказском педтехникуме, в пединституте, в НИИ, в Ингушском музее Краеведения, если нет ингуша Мальсагова, это означает, что у ингушей нет и истории. Он жил и работал, как вся ингушская интеллигенция.
Ингушский народ не забыл своих героев, высылка в Сибирь прекратила их вклад в культурное строительство, возможность заниматься литературой, историей и другими науками.
И после возвращения ингуши были бесправны. Навешивалась чужая мораль, чужая культура, не имела возможность учить свой родной язык.
Вот поэтому от людей старшего поколения не записывалась история, фольклор, литература.
Мы не имеем права забывать о своих народных героях. Не зря гласит ингушская пословица: «Если хочешь увидеть будущее, загляни в прошлое».
Эта же мысль прослеживается и у ингушской поэтессы Марьям Льяновой в стихотворении «Слово об Орцхо», посвящённое к 115-летию со дня рождения Орцхо Мальсагова:
«Судьба человека минувшего века,
О ком мы обязаны память хранить,
Ведь если людей, как Орцхо, мы забудем,
Прервётся меж прошлым и будущим нить!»
ДРУЗЬЯ ОРЦХО АРТАГАНОВИЧА МАЛЬСАГОВА.
Орцхо Артагановичу Мальсагову на пути встречались разные люди. Среди них множество замечательных личностей, оставивших неизгладимый след в жизни писателя, многие из которых упоминаются им в письмах, хранящихся в семейном архиве. Очень жаль, что не только письма, отданные Ахметом, сыном Орцхо, в дар Краеведческому музею города Грозного, но и другие бумаги и документы сгорели во время боевых действий в Чечне.
Глубокий след в его жизни оставили Леонид Петрович Семёнов(17 мая 1886 г.-2 апреля 1959 г.), Алибек Алибекович Тахо-Годи (15 августа 1892 г.- 9 октября 1937 г.). Константин Александрович Чхеидзе(19 сентября 1897 г.-28 июля 1974 г.), Хизир Орцханов (1896 г.-1981 г.), Заурбек Куразович Мальсагов (3 июня 1894 г.-14 мая 1935 г.), Ахмет Магиевич Газдиевм (15 февраля 1911 г.-4 февраля 1995 г.), Дошлуко Дохович Мальсагов (23 декабря 1898 г.- 9 июля 1966), Идрис Бейсултанович Зязиков (31 января 1896 г. - 5 июля 1938 г.),(Тембот Дордаганович Беков (27 декабря 1873 г.-10 февраля 1938 г.), Салман Озиев (1 февраля 1904 г.-5 ноября 2002 г.), Идрис Муртузович Базоркин(15 июня 1910 г.-31 мая 1993 г.), Мурцал Магометович Цокиев (18 июля 1890 г.-1940 г.), Аюп Базиевич Бузуртанов (1897 -неизв. ), Туган Хаджимохович Мальсагов ((1912 — 23 ноября 1983), Джабраил Дабиевич Картоев(1907–1981), Израил Мальсагов и ещё многие другие, которые будут нами отмечены в дальнейшей работе.
ПАРОХОД, ПЛЫВУЩИЙ ПО ЖИТЕЙСКОМУ МОРЮ.
Самыми памятными для Орцхо Артагановича были годы, проведённые им в семье Семёновых (1907-1908 гг.), которые Орцхо Артаганович называл, говоря словами Леонида Петровича, «пароходом, плывущим по житейскому морю».
Мать Леонида Петровича Семёнова, Васса Захаровна, как мы упоминали ранее,- была первой учительницей, которая учила Орцхо Артагановича грамоте, причём, с большим усердием. О матери Семёновых остались самые тёплые воспоминания. Орцхо Мальсагов, всегда окружённый в ту пору вниманием и заботой, часто вспоминал и первый день рожденья Леонида, который ему довелось отпраздновать в кругу семьи.
Все домочадцы принимали участие в этом торжестве: ставили сценки, читали стихи, делали рисунки, склеивали игрушки, лепили. Орцхо исподлобья наблюдал, с какой любовью и гордостью мать показывала награды педагогического совета учебного заведения, которых удостоен сын Леонид. Отношения между ними после этого вечера стали радушными.
Наперёд отметим, что эту дружбу Орцхо пронёс на долгие годы: до самого выселения работал Орцхо с Леонидом Петровичем бок-о-бок. В дальнейшем Леонид Семёнов стал известным учёным кавказоведом. Имя его стало известно не только всем народам Северного Кавказа, но и всей России. Историки, этнографы, археологи, фольклористы черпают из его трудов жемчужины своего народа.
Совместно с Леонидом Петровичем Семёновым, Евгением Игнатьевичем Крупновым, Анатолием Нестеровичем Генко, Иваном Павловичем Щеблыкиным, Львом Борисовичем Бёме, Георгием Константиновичем Мартиросиани, профессорами Георгием Хрисанфовичем Потаповым, Владимиром Федоровичем Раздорским, Орцхо Мальсагов, будучи директором музея Краеведения, с 1928-1934 годы принимал участие в полевых изысканиях, научных экспедициях.
Леонид Петрович оканчивал реальное училище, а Орцхо только поступал, и поэтому Орцхо-подросток был расположен к Леониду, часто советовался с ним. В кругу этой семьи Орцхо быстрее овладевал русской речью. Все Семёновы обучались классическим языкам. Это пошло Орцхо-подростку на пользу, появились первые успехи. Овладев русским языком, юноша принялся за изучение иностранных, так как в кадетском корпусе нужно было сдавать вступительный экзамен по французскому языку. Быстрому усвоению способствовала и зарубежная литература в библиотеке реального училища. Впервые в своей жизни Орцхо Артаганович видел такое огромное количество книг. У молодого ингуша появилась возможность соприкасаться с миром прекрасных знаний. А трепетное и бережное отношение к книгам всех членов семьи(как к живым существам) передалось на всю оставшуюся жизнь и Орцхо Артагановичу, который к чтению стал относиться со всей серьёзностью и ответственностью.
Мать семейства, учительница Орцхо, не могла нарадоваться на своего пытливого ученика, отмечая его тягу к знаниям, добросовестность в учёбе и достигнутые успехи.
В 1908 году Леонид Семёнов подал документы на гуманитарный факультет Харьковского университета. Экзамены по классическим языкам были сданы экстерном. С 1908 по 1912 годы Леонид является студентом названного учебного заведения. Леонид Петрович всю жизнь для Орцхо Артагановича оставался авторитетом, примером для подражания. Как уже говорилось, благодаря семье Семёновых, Орцхо овладел не только русским языком, но и иностранными - французским и итальянским.
С 1918 года началась педагогическая деятельность Леонида Петровича в Учительском институте Владикавказа, преобразованного в Северо-Осетинский педагогический институт, готовящий кадры для народного образования. Ингушская интеллигенция в основной массе обучалась именно в этом учебном заведении.
АЛИБЕК АЛИБЕКОВИЧ ТАХО-ГОДИ
(15 АВГУСТА 1892 г.-9 ОКТЯБРЯ 1937 г.)
Алибек Алибекович Тахо-Годи - племянник известного этнографа, кавказоведа Башира Далгат. После смерти зятя Башир Далгат, чтобы помочь сестре, взял заботы об Алибеке на себя. Он поместил мальчика в семью Семёнова, где мать Леонида стала его первым репетитором, как и для Орцхо. Алибек Тахо-Годи прожил в этом семействе 4 года. После окончания реального училища был зачислен гимназистом во Владикавказскую классическую гимназию.
Мечты Орцхо-подростка сбываются: в 1908 году, уже подготовленным, он поступает в Воронежский /Михайловский/ кадетский корпус и в 1916 году оканчивает это учебное заведение. Детство его опоясано шинелью, а юность оказалась опоясанной войной.
Алибек Тахо-Годи в 1912 году поступил, как и мечтал, на юридический факультет Московского университета, и с 1916 года стал служить помощником присяжного поверенного во Владикавказе.
Орцхо вместе с Алибеком посещал дом его дяди Башира Далгат, в котором тоже имелась богатейшая библиотека. Вечерами в семье Семёновых устраивались чтения. Алибек любил вслух читать повесть Л.Н. Толстого «Хаджи-Мурат». С замиранием слушал Орцхо, мысленно представляя этот образ, вживаясь в него.(Забегая вперёд, хочется отметить, что в годы гражданской войны, будучи командиром Красной Армии, Орцхо на скакуне размахивал шашкой, подобно Хаджи-Мурату из толстовской повести, и также проявлял чудеса храбрости, подобно ему).
В 1928 году Орцхо перевёл Предисловие к повести «Хаджи-Мурат» на ингушский язык на латинской графике, а Алибек Тахо-Годи оказывал содействие художнику Е.Е. Лансере в работе над циклом иллюстраций к этому произведению.
Орцхо Артаганович назвал одного из своих сыновей в честь героя повести, и Алибек то же дал своему старшему сыну это же имя - Хаджи-Мурат. Алибек старшую дочь назвал в честь своей сестры Азы, и Орцхо дал старшей дочери имя в честь сестры Алибека. Но самое главное, что сблизило этих двух кавказцев, - их порядочность, общительность, остроумие.
Орцхо и Алибек были очень дружны с членами семьи Семёновых. В глубине души Орцхо радовался за них, видя привязанность брата Леонида к сестрам, хотя порой в такие минуты у него щемило сердце, ведь его единственная сестра умерла в тот момент, когда услышала известие о смерти старшего брата Мааса. Алибек скучал по своей сестре Азе, с теплотой относился к Нине, - постепенно это чувство переросло в первую любовь. Эту дружбу и нежность к родным они смогли пронести сохранить и пронести через долгие годы.
За плечами Алибек Алибекович после Февральской революции - годы успешной деятельности: член Дагестанской "Социалистической группы", в 1918-1920 гг. состоит в Военно-Революционном комитете (ВРК) Дагестана, 1920-1922 гг. занимает посты народного комиссара юстиции, народного комиссара продовольствия Даг. АССР, в 1922-1929 – Наркомпросса и одновременно является заместителем председателя Совнаркома Даг.АССР.
Своего друга детства Орцхо Артаганович характеризует как замечательного человека.
Впоследствии Алибек Тахо-Годи женился на дочери Петра Захаровича Семёнова, Нине. Орцхо часто навещал дом Семёновых. И в самую трудную минуту к нему приходят на помощь друзья, всегда рядом с ним. Их дороги часто пересекались не только на фронте, но и на литературном поприще.
Орцхо периодически виделся с Алибеком Тахо-Годи. «Кроме того, я с Алибеком встречался и после Октябрьской революции. Он тогда, кажется, был Наркомпросом Даг.АССР. Замечательная была личность. Время, которое я провёл в их семье в детстве, я считаю самым счастливым в своей жизни. Хаджи-Мурату и Азе шлю наш кавказский Салам Маршал».
Казалось, что жизнь складывается в нормальном русле...
22 июня 1937 года стало трагическим для Алибека Алибековича. Его арестовали как участника пантюркистской организации. На допросах Алибек не признал свою вину. Через три с половиной месяца,9 октября 1937 года на закрытом заседании Военной Коллегии Верховного Суда СССР его приговорили к расстрелу. Приговор в тот же день привели в исполнение. Алибека Тахо-Годи похоронили в общей могиле №1 на кладбище Донского монастыря.
Эта же участь ожидала и Орцхо Мальсагова. «Из главных представителей вооружённой борьбы ингушских красных партизан на Северном Кавказе после смерти Саутиева в 1949 году остался один я».
Через год в жизни Нины Петровны наступили самые страшные времена. Как жену «врага народа», осудили на пять лет с отбыванием срока в исправительно-трудовых лагерях Мордовии, в Темлаг.
В 1956 году Алибека Алибековича Тахо-Годи реабилитировали из-за отсутствия состава преступления посмертно.
В 1937 году арестовали бывшего полковника царской армии Саутиева Мусу по обвинению в буржуазно-националистическом уклоне. Саутиев предъявил следственным органам доказательство того, что в 1919 году он был главнокомандующим вооружёнными силами ингушей, сражающихся против белых, следствие было прекращено, и Саутиев выпущен на свободу.
В предверии 1937 года в Грозном «чекистский меч" стал уже опускаться в открытую. В городских газетах стали появляться статьи о враждебной деятельности Созерко за границей, порочащей советскую власть. Упоминалось это и на некоторых выступлениях ораторов на различных собраниях в республике. Братьев Орцхо и младшего брата Арсамака несколько раз приглашали в НКВД, расспрашивая об их контактах с Созерко, отлично зная, что никаких контактов нет.
Только благодаря помощи коллег по работе, друзей и родственников Арсамаку Артагановичу удалось избежать ареста.
Вновь над семьей Мальсаговых нависли тёмные тучи. Братья Орцхо и Арсамак вынуждены скрываться.
ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ СЫНА АРСАМАКА АРТАГАНОВИЧА, АРСАМАКА МАЛЬСАГОВА
«Если на заседании Бюро Обкома партии сидели два человека, то на другой день второй член Обкома партии исчезал неизвестно куда. Это продолжалось периодически. На одном из очередных заседаний Обкома партии оказался один секретарь Обкома партии и Арсамак Артаганович. "Сегодня, видимо, мой черед», - подумал он и во время перерыва через туалет сбежал.
Арсамак Артаганович до 1939 года скрывался в Ачалуках. Орцхо же в это время скрывался в Дагестане. С 1938 по 1939 учебный год Орцхо проработал в Кази-Кумыкском педтехникуме, а ближе к осени 1939 года в с.Новый Редант. У Орцхо была возможность чаще видеться с братом Арсамаком....У нас была небольшая комната, а в прихожей мы всегда переобувались. Однажды я увидел кучу ботинок, шум.Слышны были мужские голоса. В комнате разговаривали на повышенных тонах. Дядя Орцхо и Дошлуко не советовали папе сдаваться. Отец настаивал на том, что нужно сдаться, не мог он дольше прятаться от властей. Будучи больным туберкулёзом, отец не видел смысла скрываться и дальше. Не смогли его разубедить братья. Запрягли они бедарку и уехали в Грозный.
Через 2 дня они вернулись вместе с отцом. Ему не было предъявлено обвинение, объявили взыскание. Трижды его исключали из партии и трижды члены Бюро Обкома партии восстанавливали в Ростове благодаря участию Микояна и Андреева.
После освобождения отец сам искал себе работу, искал применение своим силам и знаниям, а специалист он был хороший.
ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ ЖЕНЫ ОРЦХО, СОВДАТ МАЛЬСАГОВНЫ МАЛЬСАГОВОЙ.
Я неграмотная, и когда я спрашивала у мужа: "Как прошёл день?", -отвечал однозначно: "Тебе лучше некоторые вещи не знать". Он оберегал меня от всего плохого. Я знала многих его русских друзей, но плохо владела русским языком, поэтому ограничивалась словами приветствия. Орцхо радовался, лукаво приговаривая: "Меньше знаешь, дальше едешь".
Каждый раз, возвращаясь домой, я наблюдала за занавесью, как за ним, словно за невестой тянется шлейф, так за мужем тянулся "хвост", а иногда их бывало и два.
Однажды к нам в гости явился мой младший брат Макшарип, он работал в Орджоникидзе зубным врачом, это их сейчас зовут стоматологами. Муж должен был прийти с работы, а я Макшарипа потчевала ужином, дожидались прихода Орцхо.
Он явился, но был почему-то взволнован. Поздоровались, и Орцхо сказал ему: "За мной хвост. Ты во что одет?"
-Кепка и куртка, - ответил Макшарип.
-Я надену твои вещи, а ты - мои, и тоже быстро постарайся уйти, а затем обратился ко мне со словами: "Жена, меня может долгое время не будет, никому ничего не говори, как будет возможность, выйду на связь. Береги детей! Макшарип поможет".
Орцхо быстро нацепил кепку, надел куртку и вышел из подъезда. Двое мужчин стояли и делали вид, что прикуривают сигарету. Им и невдомёк было, что из-под носа уходит муж. Они запомнили во что он был одет. Орцхо свернул в противоположную сторону.
Минут через 10, постучали в квартиру. Я открыла дверь, стояли два незнакомца. Они не стали спрашивать разрешения зайти, не снимая обувь, прошли в комнату со словами: "Позовите своего мужа", вот=вот готовые наброситься на свою добычу.
Мой ответ: "Его нет дома" не удовлетворил непрошенных "гостей".
- Мы минут десять назад видели как он зашёл домой. Увидев незнакомого им Макшарипа, они обратились к нему:
-Ваши документы, собирайтесь и пойдёте с нами.
- На каком основании, вот мой паспорт, - в негодовании стал возмущаться Макшарип.
Проверив документы, увидев в коридоре шапку и пальто, они поняли, что оплошали, Орцхо обхитрил их.
Орцхо отправился в дом Леонида Петровича, это было самое надёжное место на этот момент, а затем перебрался в Дагестан. Вот такая дружба была у Орцхо с Леонидом Петровичем. Не побоюсь ещё раз повториться, это была дружба, замешанная на том тесте, из которого пекла хлеб мать Леонида Семёнова. Через некоторое время мужу удалось устроиться на работу.
С начала 1938 по 1939 год Орцхо Мальсагов преподавал в Кази-Кумыкском педагогическом техникуме Даг. АССР по своей специальности: преподаватель русского языка. Орцхо отправился в Дагестан, зная, что охота на него, преследования со стороны властей уже начались и его не оставят в покое. Старший брат Созерко, совершивший побег с Адских островов, был признан врагом народа. Орцхо до конца дней находился в опале.
Смерть старшего сына Казбулата подкосила мужа. В 1960 году умер наш Казбулат, а через год, 9 июня 1961 не стало и самого Орцхо Артагановича. Время для меня остановилось, ведь я прожила с ним 40 счастливых лет, несмотря на тревожное время, на высылку, на арест. Самое страшная пора - годы его тюремного заключения. Я не умела писать, и он в письме к семье, не мог изложить свои чувства ко мне. Я пережила его на 20 спокойных, но одиноких лет".
В это тревожное время руку помощи ему снова протянули родственники Алибека Алибековича и Леонид Петрович, отправив Орцхо Артагановича к своей родне. Орцхо и там продолжает работать над переводами повести Льва Николаевича Толстого «Хаджи-Мурат». Чтобы не остаться без работы, так как «... жил на территории Сев. Осетинской АССР и согласился работать по своей специальности преподавателем русского языка в Кумыкском педагогическом техникуме /Даг. АССР/, куда меня пригласили, и где я проработал 1938/1939 уч. год.
Когда представилась возможность в 1939/1940 уч. году занять такую же должность, я переехал в Ингушетию – в Ингушский педагогический техникум на Реданте».
23 февраля 1944 года Орцхо Мальсагов со всем ингушским и чеченским народами
выслан в Казахстан.
В 1947 по 1949 годы Обком Союза Учителей Каз. ССР выделил Орцхо Артагановичу, как лучшему инспектору и работнику ОблОно путёвки в санаторий на сумму 6000 рублей, и он был освобождён от налогов.
27 мая 1950 года Орцхо Мальсагов арестован органами НКВД Кокчетавской области и 23 августа 1950 года приговорён по статье 58-я п.10-11 "За контрреволюционную деятельность" к 10 годам лишения свободы с отбыванием в Иркутском исправительно-трудовом лагере. Его держали в Кокчетавской тюрьме, затем в Петропавловской тюрьме и в конце 1950 года Орцхо Мальсагов отбывал срок наказания в Иркутском исправительно-трудовом лагере.
Как и Алибек Тахо-Годи, необоснованно осуждённый Орцхо Мальсагов, подвергался мучительным и жестоким пыткам, изуверствам, непрерывным допросам. На следствии с ним обращались по-бериевски. «В течение ряда дней мне не давали спать более 1-2 часов в сутки. Это делалось для того, чтобы принудить меня к подписи показаний в формулировке, нужной следователю и крайне невыгодной для меня. Он в своём заключении для судебных органов записал такую формулировку характеристики меня в угодном для него освещении, т.е. он исходил из желания - во что бы то ни стало опорочить меня, как это практиковалось нередко во времена бериевцев».
И Алибека Алибековича, и Орцхо Артагановича пытались заставить подписать заранее составленный протокол. Следователь, старший лейтенант Мукаев, на 54 страницах стремился умалить и извратить роль Орцхо-военного в событиях 1918-1920 гг. «Следователь, ведущий моё дело, работая по установке врага и предателя Берия, понёсшего заслуженную кару, обвинял меня в ряде преступлений».
Орцхо Мальсагова обвиняли в преступлениях, которые им не совершались. «Можно человека осудить, но факты и правду нельзя ни скрыть, ни изменить, так как они уже вошли в историю и со временем станут объектом внимательного изучения и переоценки. По моему делу начало уже есть».
Ему предъявляли обвинения в организации контрреволюционной группы: якобы, аннулированные переводы «Витязя в тигровой шкуре» Шота Руставели на ингушский язык являются зашифрованной перепиской Орцхо Артагановича с единомышленниками. Орцхо-переводчик очень сожалел, что переводы были сделаны в одном экземпляре. Сказалось отсутствие бумаги, ставшей в тот период для Орцхо-спецпереселенца главным орудием, будучи однако на вес золота, была, как и перья.
Многое отдал бы Орцхо, чтобы сохранить эти переводы, весьма ценные для ингушского читателя. Чувство горечи овладевало им за своё бессилие от невозможности исправить что-либо, а надеяться на то, что черновики возвратят, не было смысла.
В письмах Орцхо-заключённый не мог до конца изложить те чудовищные нелепые выдумки, нелепости, что выдвигал против него следователь, стараясь обосновать собранные сведения. Всё, что написано им самим о себе, Орцхо считал «сырым материалом для опытного юриста», но всё, что им сказано - это правда и за это он готов ответить.
Отдав всю свою сознательную жизнь служению народу и Отечеству, Орцхо Артагановичу и Алибеку Алибековичу трудно было осознавать себя врагами народа.
Орцхо Мальсагов репрессирован в 1955 году. На протяжении долгих лет он и его старший сын Казбулат обращались в органы, доказывая невинность Орцхо Мальсагова.
И лишь 15 июля 1955 года Орцхо Мальсагов был полностью реабилитирован.
Тот, кто побывал в местах лишения свободы, знает цену человеческой дружбы и тёплому товарищескому слову. Орцхо Мальсагов не был и никогда не мог быть преступником. Люди его круга на это не способны. Но, несмотря на это, вероятно, в силу не поддающихся управлению человеческого разума жестоких законов судьбы, ему привелось испытать на себе все лишения и унижения лагерной жизни.
Вот строки, написанные Орцхо Артагановичем дочери Заре и Руслану после получения телеграммы о полной реабилитации от Казбулата из Алма-Аты от 21/УП -55 года: "Пишу вам это письмо в таком возбуждённом состоянии, объяснить которое словами почти невозможно! В груди теснятся чувства, в голове мысль мелькает за мыслью, и всё вместе создают настроение, которое можно сравнить с восторженным состоянием юноши в самые счастливые моменты его жизни! Говорят, что человек один раз рождается и один раз умирает. В отношении меня - это неправда: я второй раз рождаюсь. Один раз умер - и предстоит впереди вторая настоящая смерть, но так как я уже знаком с этой, как будто бы со страшной гостьей, то совсем не боюсь её повторного появления: такой конец в окружении вас всех будет только переходом в бессмертие!"
После освобождения Орцхо Мальсагов с семьёй переезжает во Фрунзе ближе к Дошлуко и семье брата Созерко.
В 1957 году Орцхо Мальсагов возвращается на Кавказ, селится в городе Грозном и продолжает трудовую деятельность старшим научным сотрудником, позднее младшим научным сотрудником в Чечено-Ингушском научно-исследовательском институте истории, языка и литературы (сокращённо ЧИНИИИЯЛ).
Орцхо Артаганович хотел защитить кандидатскую диссертацию в Институте Мировой Литературы им. М.Горького. В этом вузе работала дочь Далгата, Уздиат Башировна. У него завязалась с ней переписка, а через Уздиат Башировну и с женой Алибека Алибековича, Ниной Петровной. В семейном архиве сохранились 3 письма, адресованные Ниной Петровной Орцхо Артагановичу.
В одном из писем к Орцхо-Мальсагову Нина Петровна называет образ Алибека-мужа душевно не лицом, а обликом. Так бережно,трепетно и с душевным волнением относится жена к памяти супруга. Нина Петровна после всех потрясений, выпавших на её долю, позабыла об этих эпизодах, но ей до боли было приятны воспоминания Орцхо Артагановича об их семье.
Нина Петровна родила Алибеку Алибековичу четверых прекрасных детей: двоих сыновей и двух дочерей.
Старший их сын - Хаджи-Мурат /1919-2002 гг./ был заслуженным юристом России, криминалистом, специализирующимся по проблемам трасологии и баллистики. Это был их любимец. Судя по словам матери, её берёт гордость за своего сына: «Самый старший сын Хаджи-Мурат – кандидат наук, старший научный сотрудник Института судебной медицины. Большой специалист по экспертизе. Жена его адвокат. У него один сын 20 лет».
Второй по старшинству ребёнок – дочь Аза /1922 г./, которую назвали в честь тёти, сестры Алибека. Она заслуженный профессор МГУ им. М. Ломоносова, филолог - классик. «В Москве живёт моя старшая дочь Аза. Она имеет докторскую степень и работает в Москве".
Третий – сын Махач /1924 г.р./ умер в детском доме в г. Рыбинске во время войны. «Был еще у меня чудесный младший Махач. Он умер во время моей ссылки шестнадцати лет». (Таким образом в интернете неправильно указан год рождения этого сына - написан 1933. На момент смерти Махачу было 16 лет из письма матери.
Четвёртый ребенок Муминат родилась после Махача в 1931 году. - Прим.авт.).
Четвёртый ребёнок, Муминат, родилась после Махача в 1931 г.р. - 3 июля 2021 г. - Прим.авт.)/ Младшая дочь Муминат - профессор Северо-Осетинского государственного университета, специалист по французской литературе.
Её назвали в честь матери Алибека. Нина Петровна всегда это подчеркивала. Этим она отдавала дань уважения к обычаям и традициям дагестанского народа, к своей свекрови, которую очень почитала и любила, что очень весьма редкое явление. «Очень приятно, что вам понравилось имя моей дочери. Мать Алибека звали Муминат. Алибек был очень похож на неё лицом и ростом. К тому же это была очень умная и талантливая женщина, хотя и простая горянка, а отца он лишился в самом раннем детстве».
А в другом письме Нина Петровна пишет: «Моя дочь шлёт привет. Она очень похожа на отца».
Нина Петровна гордится прожитой с Алибеком Алибековичем жизнью, Это не означает, что у неё были только счастливые моменты. Нина Петровна делила с мужем не только радости, но разделяла тяготы и лишения, выпавшие на его долю. Арест, допросы, мучительные пять лет в мордовских лагерях и смерть сына наложили отпечаток на её здоровье.
Много горя пришлось ей испытать... Но самое главное – её сильный характер, несгибаемый дух. Его-то и не смогли сломить. Её душой, её крепостью после смерти мужа был старший брат Леонид Семёнов, чью потерю в 1959 году Нина Петровна сильно переживала.
Но она благодарна людям за память. «Мне было очень приятно узнать, что вы встречались с моим мужем. У меня к вам большая просьба. Если в вашей памяти сохранились какие-либо его слова, поступки, его облик и душевный образ, то запишите это всё в виде маленьких, хотя бы отрывочных, воспоминаний, начиная с самых ранних встреч. Тут интересны все мелочи, а не только большие. Я стараюсь собирать такой материал от его современников, и кое-что уже сделала. Это всё для лучшего будущего".
Орцхо было приятно выполнить просьбу Нины Петровны, потому что время, проведённое им в доме Семёновых, для Орцхо осталось для него самым запоминающимся и прекрасным.
Нина Петровна ждала ответа от Орцхо на своё письмо, но не могла и она и предположить, что получит такой большой поток информации. Орцхо черпал её из недр своего сердца, где сохранилось так много нужных именно для Нины Петровны воспоминаний, - они были навеяны отголосками того счастливого детства, родительского дома и тепла её отца с матерью, память о которых не только она, а простой ингуш бережно хранил в своей душе.
Для Орцхо всё это было дорого, так как навеяна детским воображением и благодарностью за всё, что эта семья смогла ему дать.
Нина Петровна осталась совсем одна, ведь для неё Алибек не существовал без Леонида, а Леонид - без Алибека. Они были для неё неразделимы, единым целым. И потому письмо Орцхо Артагановича особенно тронуло Нину Петровну до глубины души: «Здравствуйте дорогой и глубокоуважаемый Орцхо! Уже давно я получила Ваше чудесное письмо, полное таких хороших воспоминаний о нашем доме, нашей юности, о моих родителях, а, главное, о дорогом моём муже Алибеке. Простите, что я не сразу ответила. Со всем этим справиться было нелегко в моём возрасте, и в это время я никому не писала писем, а душа все время болела, что я не отвечаю вам. Письмо Ваше всколыхнуло так много и, сознаюсь, я плакала над ним, над нашим чудесным прошлым. Как приятно сознавать, что в вашей памяти остались такими ясными образы моих родителей и близких, что они в своей жизни принесли немало пользы и добра, воспитав столь хороших благородных и передовых людей. Одним из них был и мой дорогой брат Леонид Петрович, о котором я горько тоскую и потеря которого для меня незаменима.
О нём очень хорошо написал Е.И. Крупнов в Некрологе, посвящённом в журнале Института Археологии Академии Наук. Этот же Некролог напечатан сейчас в более полном виде в №15-16 за 1960 год в альманахах «Осетия», посвящённые ленинским дням. Прочтите его».
(Обидно, что в "Воспоминаниях" Нины Петровны нет упоминания об Орцхо Артагановиче и нет упоминания об их дружбе, сохранности этого письма и нет сносок на это письмо, что дети его не сохранили. Зато наша семья не только сохранила, а делает ссылки на него для полного раскрытия образа Орцхо Мальсагова.)
Потеря дорогих ей людей, их утрата невосполнима. Уже 23 года как нет Алибека, но Нина Петровна живёт ради детей. Чувствуя недомогание, она сетует на старость: «Здравствуй, дорогой Орцхо! Получила Ваше письмо и очень бранила себя, что заставила Вас так беспокоиться из-за моего долгого молчания. Но что поделаешь – старость! Раньше я всегда и везде успевала вовремя, несмотря ни на какие обстоятельства. И ещё, пока жив был Леонид Петрович, всё было ничего, а после его смерти я сильно сдала. Я буду очень рада Вас видеть... Видитесь ли вы с Дошлуко? Как его здоровье и дела? Шлю вам привет и жду Вас".
Почти в каждом письме Нина Петровна передаёт привет Дошлуко. «Привет вам и Дошлуко».
Это лишний раз подчеркивает, что тот тоже был вхож в дом Семёновых. Мои догадки развеяло письмо Нины Петровны к Дошлуко Доховичу от 11.10.60 г.: «Здравствуйте, дорогой Дошлуко Дохович! Очень благодарю за неё ( имеется в виду статья Д.Мальсагова "О некоторых непонятных местах в "Слове о полку Игореве")- прим. автора за любезный автограф.
Вашу работу я прочла с большим интересом. Прекрасный слог и строгая логичность позволяют и не специалисту читать её с громадным удовольствием. Накопленные научные данные и большая библиография делают этот труд заслуживающим самого серьёзного внимания. «Овлур», «Див» и «До кур» меня прямо поразили. Я снова проштудировала «Слово» и теперь вторично перечту Вашу работу.
Как грустно, что нет Леонида Петровича Семёнова, который бы достойно оценил её. Я же могу только ещё и ещё раз поблагодарить Вас и пожелать здоровья и сил для продолжения дальнейшей научной работы. Не забывайте нас и, когда будете в Орджоникидзе, загляните к нам".
Оба друга служат выполнению одних и тех же общих задач: основать в своих родных местах краеведческий музей и организовать народный театр. И, с уверенностью можно сказать, что им это удалось, им это оказалось под силу.
Забегая наперёд, не могу не упомянуть, что, нас больно задели слова Азы Алибековны в «Воспоминаниях». Аза Алибековна, владеющая многими языками, пишет о своём отце: «Он был дагестанец, у меня половина – дагестанская, хотя я не знаю дагестанского языка и никогда не занималась специально Дагестаном. И отец, кстати сказать, поддерживал это, считая, что совершенно не обязательно заниматься этой маленькой горной страной... Отец по рождению был мусульманином, а на самом деле – человеком без веры. А мать была воспитана в верующей семье... православная... я заходила в комнату ... нашла крест, выбросила».
Алибек Тахо-Годи основал в Махачкале Дагестанский музей и Русский драматический театр. Это ли не доказательство того, как он ратовал за свою маленькую, но гордую Республику?!
Орцхо Артаганович являлся директором Ингушского музея Краеведения в Орджоникидзе. В 1931 году за постановку «Перелом» Орцхо Мальсагов и Дошлуко Мальсагов получили 1 место и были награждены переходящим Красным Знаменем. Его цвет напомнил Орцхо об отце, воевавшим под таким же алым знаменем, - оно было пожаловано ингушскому народу в 1841 году за верность и преданность России, вывозившееся в строй со всеми почестями, идущего в 1877-1878 году воевать на Русско-турецкую войну. По воспоминаниям Якуба Медова, «красное знамя, полученное на Олимпиаде в Ростове-на-Дону, находилось в Грозненском краеведческом музее». Дальнейшая судьба этого знамени после военных событий в Чечне 1994 года пока неизвестна.
Даже, находясь в Иркутском исправительно-трудовом лагере, Орцхо ставил пьесы Островского, Горького, Чехова.
Алибек Тахо-Годи - истинный сын своего народа: он почитал свою мать, любил сестру, у него была верная и преданная жена, выйдя замуж за иноверца, Нина приняла его каким он был, поверила ему и полюбила супруга всем сердцем. Нина Петровна с душевной теплотой отзывалась о свекрови, назвала в её честь дочь Аминат, дала мусульманские имена остальным детям. Разве не «маленькую горную страну» Дагестан под предводительством имама Шамиля /упоминание о его внучке есть в книге/ четверть века не могла покорить царская Россия?
Хорошо, что Нине Петровне не довелось прочитать эти строки, вряд ли ей понравились бы такие слова дочери! Именно за память к "маленькой горной стране" и пострадала Ни на ПЕтровна, за её самоотверженную верность сыну Дагестана.
Алибек Алибекович называет свою маленькую Родину не республикой, а именно страной, и в этом чувствуется достоинство, его неизменная приверженность к своему народу, этой маленькой, но гордой земле.
Свидетельство тому- труды Тахо-Годи, посвящённые Дагестану.
За 45 лет жизни, отпущенные ему Творцом, Алибек успел издать шесть серьёзных работы:
1). «К 50-летию восстания Чечни и Дагестана в 1877 г.» (1926 г.);
2). "Письма А.П.Ермолова" (1926);
3)«Революция и контрреволюция в Дагестане» (1927г.);
4) «Три имама». (1927 г.);
5) «Лев Толстой в «Хаджи-Мурате». (1929 г.);
6). Антология «Поэзия горцев Кавказа» (1934 г.).
В 1904 году Л.Н.Толстой закончил работу над повестью «Хаджи-Мурат». В ней широко и многосторонне воспроизведены исторические события, имевшие место на Северо-Восточном Кавказе в конце 50-х годов, мастерски изображены все действующие лица, убедительно показано, что народам Кавказа нужен мир и дружба, а не война, которая приносит только беды и разрушения. Эта повесть создаёт картину подлинной жизни.
Этого же мнения придерживались и лучшие умы Дагестана. Группа учёных в книге «История народов Северного Кавказа» пишет: «Повесть «Хаджи-Мурат», как известно, получила самое широкое распространение в России. Она возбуждала интерес и чувства глубокого сочувствия и уважения к горским народам. Произведения Л.Н. Толстого – и особенно повесть «Хаджи-Мурат» - проникли и в среду горцев. Популярность этой повести была настолько велика, что в некоторых районах Дагестана со времени первой публикации и поныне наблюдается процесс фольклоризации. С одной стороны, фольклором проникнута вся повесть, с другой стороны - народное предание о Хаджи-Мурате приобретает детали "толстовской повести".
И сам Алибек Тахо-Годи, и все образованные люди России интересовались Дагестаном.
Да, дагестанский народ вряд ли поймёт слова Азы, что Алибек Алибекович «мусульманин, но без веры». Не стоило омрачать этими словами память об отце...
Переписка Орцхо с Ниной Петровной прекратилась из-за его болезни.
9 июня 1961 года Орцхо не стало, а Нина Петровна прожила ещё двадцать лет в окружении своих прекрасных, заботливых детей и внуков.
Из жизни она ушла в 1982-м году.
В 1963 году весь архив Леонида Петровича Семёнова, с согласия членов семьи, был передан Ниной Петровной в Центральный Государственный архив г. Орджоникидзе, ныне Владикавказа.
Одна из внучек Нины Петровны, Елена Аркадьевна Тахо-Годи (1967 г.р.), профессор МГУ им. Ломоносова, специалист по русской литературе, дочь Муминат, носит фамилию дедушки по матери Тахо-Годи. От этого её авторитет и ценность как специалиста только выше, ведь имя Алибека Алибековича известно не только в Дагестане, но и по всей России.
Те, кто не знаком с биографией и творчеством Орцхо Мальсагова, может ознакомиться с ними, прочитав письмо Орцхо Артагановича к Уздиат Башировне Далгат, в котором Орцхо описывает свою жизнь в семье Семёновых.
Так, до конца своей жизни, у обоих друзей грудь была закована в латы, душа в броню, а сердце замкнуто.
В память об Алибеке Алибековиче Тахо-Годи - названы улицы, учебные заведения и музеи не только в Махачкале, но и в других городах.
Это: Дагестанский научно-исследовательский институт педагогики им А. А. Тахо-Годи; Национальный музей Республики Дагестан и Краеведческий музей в с. Акуша; МКОУ «Урахинская СОШ» с. Урахи Сергокалинского района; улицы в г. Махачкале, Челябинске, Казани, Буйнакске, Избербаше, Дербенте; в селах Сергокала и Леваши.
В честь Орцхо Артагановича Мальсагова ещё не названы ни улицы,ни школы, ни учебные заведения, ни театры, ни музеи, его имя как будто бы кануло в забытье.
Однако отрадно отметить, что 12 декабря 2022 года за № 228 Главой Республики Ингушетия Махмуд-Али Калиматовым подписан Указ: "За выдающие заслуги перед народом Республики Ингушетия, многолетнюю, творческую и общественную деятельность наградить орденом "За заслуги" Республики Ингушетии Мальсагова Орцхо Артагановича -прозаика, драматурга, режиссёра-постановщика, автора учебников, члена союза писателей Союза Советских Социалистических республик (посмертно)".
15 августа 2022 года народы Дагестана отметили 130-летие своего славного сына Алибека Алибековича Тахо-Годи.
Республика Ингушетия 11 апреля 2023 года отметила 125-летие своему славному сыну Орцхо Артагановичу Мальсагову. А 02.06.2023 года Глава РИ М.-А.М.Калиматов вручил Айшат Магометовне, снохе Орцхо Артагановича Мальсагова орден "За заслуги" О.А.Мальсагову (посмертно).
На примере отношений между этими двумя людьми - даргинцем и ингушом - мы постарались показать их дружбу, чтобы появилось желание ещё больше укреплять братство между нашими народами.
УЧЁБА В ВОРОНЕЖСКОМ /МИХАЙЛОВСКОМ/ КАДЕТСКОМ КОРПУСЕ.
ДЕТСТВО ОПОЯСАНО ШИНЕЛЬЮ, ЮНОСТЬ ОПОЯСАНА ВОЙНОЙ.
Прошло довольно много времени, позади осталось ХХ столетие, а публикации об Орцхо Артагановиче Мальсагове можно пересчитать по пальцам. И ни в одном источнике нет упоминания об учёбе с 1907 - по 1908 год в Реальном училище города Владикавказа.
Артаган Мальсагов всегда мечтал, чтобы его сыновья пошли по отцовским стопам, обладали качествами воина, защитниками Отечества, умели обращаться с холодным и огнестрельным оружием, были терпеливы, выносливы, воздержаны в питье и пище, - одним словом, стали настоящими мужчинами.
Ингушетия служила ареной для постоянных войн. А для сыновей важен был пример отца, который личным примером и авторитетом воздействовал бы на них. Его воспитание носило преимущественно военный характер.
В кадетские корпуса до участия ингушей в Русско-турецкой войне принимали лишь детей дворян, изначально только христианской веры. По архивным материалам, в основу было заложено указание императора Николая 1, гласившее: "Воспитанник кадетского корпуса должен быть христианином, верноподданным, добрым сыном, надёжным товарищем, скромным и образованным юношей, исполнительным, терпеливым и расторопным офицером".
Однако позднее в эти привилегированные учебные заведения стали принимать и умных мусульман, чьи родители были отмечены Отечеством.
Благодаря воинским заслугам отставного прапорщика Артагана Мальсагова, наградам, полученным в Русско-турецкой войне 1877-1878 гг. его сыновья Созерко и Орцхо смогли поступить в Воронежский великого князя Михаила Павловича в кадетский корпус (ВВКМПКК), сокращённо именуемый Воронежским Михайловским кадетским корпусом, и успешно окончить его. Созерко - в 1912 году, Орцхо - в 1916 году.
Помимо фундаментального общего образования Созерко Мальсагов получил в кадетском корпусе достойное воспитание - нравственное и эстетическое. Напутствие отца о любви и преданности к своей Родине, императору, о долге, доблести, самопожертвовании Созерко воспринял детской душой безоговорочно, и смерть за царя и Отечества была для него явлением само собой разумеющимся. По мнению бывшего выпускника этого учебного заведения С. Двигутского, достаточно, чтобы дать "закваску" всей юнкерской массе и пропитать ее духом, который каждый кадет выносил с собой из стен корпуса и которым незаметно для самих себя насквозь проникались тем, кто в военные школы приходил из гражданских учебных заведений. На этих кадетских дрожжах и поднималось пышное " тесто" русских офицеров. Кадетские корпуса прививали любовь к Родине, армии и флоту, создавали высшую касту, проникнутую насквозь лучшими историческими традициями, вырабатывали тот слой русского офицерства, на крови которых создавалось российская военная слава.
Ингушей, по мнению Алексея Кошелева, " в кадетском корпусе было сравнительно мало, можно по пальцам перечислить. Многие кадеты - штатные стипендиаты кавказских уроженцев. Жалование кадетов составляло 1080 рублей.
Выдавали столовые 360 рублей, добавочные 360 рублей, квартальные 146 рублей. В общем, жалование далеко не маленькое. Если всё суммировать, то получалось 214 рублей в месяц.
Жизнь кадетов была насыщенной. Считалось величайшей честью кадетам быть на балу. Все гражданские лица кланялись царю. Кадетам, один раз присягнувшим царю на верность, не положено было кланяться, а только подавать знак кивком головы.
Кадеты обучались искусству танца, фехтованию, этике и эстетике. Кадетов не пускали в город, если они не умели танцевать, пользоваться столовыми приборами. В каждой роте имелся духовой оркестр. На балу одновременно танцевали до 400 пар."*
Созерко был прекрасным танцором, многих превосходил в танцах. То, что он любил лезгинку, отмечено Анатолием Марковым, однокашником по Воронежскому /Михайловскому/ кадетскому корпусу. «По окончании обеда, в саду, несколько офицеров протанцевали лезгинку, причём прекрасным её исполнителем оказался мой однокашник по Воронежскому корпусу, поручик Созырко Мальсагов, ингуш по происхождению, при большевиках герой побега из Соловков совместно с ротмистром Бессоновым».
Если бывали гости, то кадеты не имели права садиться, это считалось привилегией гостей, а кадеты считались хозяевами. Обслуживали в кадетском корпусе кадетов на высоком уровне. Обслуживали 143 человека на 36 кадетов. Постепенно список кадетов увеличивался и, в общей сложности, контингент кадетов составлял до пятисот человек.
Белье менялось дважды в неделю. У кадетов был свой сад, свои парники и поэтому к столу всегда подавали свежие фрукты и овощи. Выращивали огурцы, помидоры, лук и разную зелень. Свинину не давали, ограничивали в сладком. Все это считалось вредным для здоровья. В основном подавали постные блюда.
Если кадеты подвергались избиению со стороны гражданских, то их сразу отчисляли из корпуса, им надо обороняться любыми средствами и способами: либо саблей, либо кортиком.
Воспитательной мерой являлось понижение бала за поведение. В основном, это мера «из-за необузданности характера, свойственному кавказскому народу».
Юному Орцхо были по нраву стрельба, фехтование, духовой оркестр, ансамбль, театральная студия, а особенно кружки краеведения, культура и этикет. Созерко же были больше по душе рукопашные бои, горная подготовка.
Глубокое впечатление на нас произвело высказывание Мадины, дочери Созерко, Мальсаговой-Льяновой об открытии кадетского корпуса в Республики Ингушетия: «Коль он задуман на ингушской земле, то должен носить и имя лучшего из его сынов – выпускников кадетских корпусов дореволюционной России, прославивших свой народ. К таким можно отнести братьев Мальсаговых – Созерко и Орцхо - выпускников Воронежского /Михайловского/кадетского корпуса».
Эту же мысль до последнего своего дня вынашивал и сын Орцхо, Ахмет Мальсагов. Он провёл большую плодотворную работу по сбору материала об учебном заведении , в котором воспитывались его отец и дядя.
Ахмет Орцхоевич обладал огромным желанием детально и довольно в полном объёме изучить годы обучения отца в Воронежском (Михайловском)кадетском корпусе, познать прошлую историю своих родственников, не делая однобоких и субъективных выводов. Он считал целесообразным делить историю жизни отца на отдельные части, периоды, а затем соединить их; следить преимущественно за связью явлений, за непосредственностью преемством форм, не разделять начал, но рассматривать их во взаимосвязи, стараться объяснить каждое явление из внутренних причин, прежде всего, выделяя его из общей связи событий и подчиняя внешнему влиянию.
Два года продолжалась переписка Ахмета Мальсагова с архивным сотрудником музея, историком, военным лётчиком Кошелевым Алексеем Алексеевичем в поисках личных дел братьев Мальсаговых. Для этой цели Ахмет Орцхоевич откомандировал в Воронеж племянника с письмом на имя ректора Воронежского университета /бывшего кадетского корпуса/ следующего содержания: «Чечено-Ингушский краеведческий музей готовит экспозицию по революционной и научной деятельности Орцхо Артагановича, окончившего Воронежский /Михайловский/ кадетский корпус в 1916 году. Убедительная просьба выдать его групповую и индивидуальную фотографии и другие копии документов М. Озиеву - сотруднику музея».
Воронежский кадетский корпус существовал с 1845 по 1917 гг., а с 1917 - 1918 гг. переименован в Воронежскую военную гимназию.
Кадетские корпуса имели законодательные акты, включённые в «Полное собрание законов Российской империи» и «Свод военных постановлений, где фиксировались общие положения, содержались уставы военно-учебных заведений, определялись цели и задачи их деятельности и т.д. Исторически сложилось так, что три столетия назад именно военное образование стало главенствующим в профессиональном образовании страны.
После Октябрьской революции в ноябре 1917 года советским правительством издана директива о прекращении приёма в военные учебные заведения, организованные до революции. Это фактически ознаменовало начало ликвидации прежней системы подготовки офицеров. За время Великой Отечественной войны 1941-1945 гг. здание Воронежского /Михайловского/ кадетского корпуса взорвано немцами при отступлении, часть личных дел сгорела в январе 1943 года. В данное время на месте бывшего кадетского корпуса находится Воронежский университет.
Кадетский музей в Лос-Анжелесе располагает богатейшим архивным материалом, во много раз превосходящий архив Великого Михаила Павловича Воронежского кадетского корпуса.
В архиве Воронежского /Михайловского/кадетского корпуса насчитывалось более 627 личных дел, и только на букву «М» числилось 43 фамилии. Некоторые дела кадетов не попадали даже в опись архива.
Читая документы и воспоминания, невольно проникаешься чувством глубокого уважения к традициям и порядку кадетских корпусов. Нам кажется, что этот ценный материал - дополнение не только для кадетского корпуса, но и для всей истории ингушского народа.
В Воронежском /Михайловском/ кадетском корпусе учились славные сыны ингушского народа. В архиве Воронежского кадетского корпуса сохранились архивные дела на несколько кадетов-ингушей, чьи отцы проявили чудеса храбрости в Русско-турецкой войне. В этих списках числятся:
1/. Котиев Умалат-Бек Арсланбекович,
2/. Котиев Селим Арсланбекович,
3/. Албаков Керим-Хан Магометович,
4/. Богатырев Магомет-Мирза Саитович,
5/. Богатырев Хаджи-Мурат Керимович, чьи имена мы не можем не упомянуть.
По мнению Ахмета Мальсагова, поиски об ингушах Воронежского кадетского корпуса открывают славную страницу нашего народа в военной и культурной жизни народов России.
1. УМАЛАТ- БЕК АРСЛАНБЕКОВИЧ КОТИЕВ /12.01.1990/.
Кошлев Алексей случайно обнаружил дело Котиева Умалат-Бека Арсланбековича, непонятно каким образом, не попавшее даже в опись архива. Наши земляки – кадеты Котиевы связаны со славным родом Мальсаговых.
В личном списке Котиева Умалат-Бека оказался послужной список его отца Арслан-Бека Батиевича, который в 1910 году командовал 3-ей сотней Дагестанского конного полка, числился ротмистром. Этот чин соответствовал чину майора, хотя носил погон с одним просветом.
В художественно-документальном издании «Жизнь во славу царя, Отечества своего народа" встречается упоминание о поручике Дагестанского конного полка Арсланбеке Бейтиевиче Котиеве. ( Имя и отчество искажены).
В письмах Кошлева Котиев дан как Арслан-Бек Батиевич, а в книге М.Мальсагова он дан как Асланбек Бейтиевич Котиев.
Военная служба: ... Далее Кошлев пишет: «Послужной список подписан временно командующим полком подполковником Мальсаговым. Этот полк стоял в Темир-Хан-Шуре. /имя и отчество полковника мной пока не установлено мною».
Метрическое свидетельство Селима является подтверждением того, что Селим - сын сестры генерала Сафара Мальсагова, в то время подполковника. Приводим его полностью: «28 августа 1910 года, я, кадий Дагестанского конного полка Абусаид Гасанов, даю сие свидетельство сыну ротмистра Арсланбека Котиева – Селиму Арсланбековичу Котиеву в том, что он родился от законной жены Арсланбека Котиева Сааду Таусултан кизы Котиевой, происходившей из узденей. В чем свидетельствую подписанием и приложением именной печати. Кадий Дагестанского конного полка Абусаид Гасанов». В их семье было 4 сыновей.
Из книги мы установили, что это одно и то же лицо, т.е. отец сыновей Умалата и Селима Котиевых.
Котиев Арслан-Бек родился 2 апреля 1867 года в семье ингушского почётного старшины Владикавказского округа.
Далее Кошелев Алексей сообщает: «На 1910 года имел награды: Ордена св. Станислава 3-й степени, св. Анны 3-й степени, медаль Красного Креста; серебряный знак за борьбу с чумой, а также Юбилейный Кавказский крест.
Воспитание получил в Елисаветградском кавалерийском юнкерском училище.
Службу начал всадником 1-го Вологодского казачьего полка 31 января 1883 года. В августе того же года зачислен юнкером училища. 8 августа 1890 года переведён рядовым в Стародубовский драгунский полк. 29 июня 1891 года ему присвоено звание унтер-офицера, а 31 июля 1892 года - эстандарт - юнкер. По окончании юнкерских училищ - офицерские чины, по мнению Кошелева Алексея, сразу не присваивались. Офицерский чин присваивался не ранее, чем через год в полку. По окончании училища был ему присвоен чин прапорщика. 5 ноября 1892 года в этом чине он переведён в 81-ый Апшеронский пехотный полк. 4 августа 1895 года переведён в 8-й Туркестанский линейный батальон. В эти годы, когда в Туркестане формировались новые полки и батальоны и, естественно, появилась большая потребность в офицерах. Котиеву А.Б. присвоен первый офицерский чин в 1893 году.
13 августа 1995 года присвоен чин подпоручика. В 1899 году Котиев Арслан-Бек был награждён серебряным знаком за борьбу с чумой. 28 марта 1899 года Высочайшим приказом переведён в Дагестанский конный полк с присвоением чина корнета.
6 июня 1899 года награждён орденом св. Станислава.
1 июня 1900 года присвоено звание поручика.
15 апреля назначили полковым учебной команды, которую возглавлял до 1904 года.
1.06.1904 года получил звание штабс-ротмистра, с апреля того же года – чин полкового суда.
В том же году он находился в командировке по хозяйственным нуждам в городе Грозном.
4 мая 1908 года назначен командиром 3-1 сотни.
10 мая 1908 года награжден медалью Красного Креста в память участия в деятельности этого общества в русско-японской войне.
25 августа 1909 года наградили Кавказским крестом.
Женился на девице Садо-Тау Султановой Мальсаговой, уроженке Сунженского района Терской области, на сестре генерала Сафара Мальсагова.
В семье 4 сыновей: Берд, рождения 23 02.1896 года, Умалат-Бек, рождения 12.01.1900, Селим - 4.06.1902 года, Султан-Межид – 16.01.1907 года. Послужной список подписан временно командующим полком подполковником Мальсаговым. Этот полк стоял в Темир-Хан-Шуре.
Сын Умалат-Бек зачислен в кадетский корпус с 16 августа 1911 года. К сожалению, полного курса он не окончил, по причине расформирования корпуса ... документ, выданный Умалат-Беку Арсланбековичу Котиеву, подтверждает, что он прошёл полный курс 6 класса и может пользоваться служебным преимуществом. Данная бумага шла за подписью директора гимназии Белогорского и инспектора классов Ленёва от 17 августа 1918 года.
Свидетельство не успели вручить. В деле сохранились оценочные ведомости, характеристика, поощрения, взыскания Умалат-Бека.
Яркой и трагической судьба старшего брата Берда Котиева, о котором мы готовим материал в раздел «Литературное общество».
2. СЕЛИМ АРСЛАНБЕКОВИЧ КОТИЕВ /14.08.1902 г./
В личном деле младшего брата Селима, кроме вышеперечисленного, находится ещё и метрическое свидетельство. Приводим его полностью:
МЕТРИЧЕСКОЕ СВИДЕТЕЛЬСТВО
28 августа 1910 года, я, кадий Дагестанского конного полка Абусаид Гасанов, даю сие свидетельство сыну ротмистра Арсланбека Котиева – Селиму Арсланбековичу Котиеву в том, что он родился от законной жены Арсланбека Котиева Сааду Таусултан кизы Котиевой, происходившей из узденей. В чем свидетельствую подписанием и приложением именной печати. Кадий Дагестанского конного полка Абусаид Гасанов.
Это свидетельство настоящее выдано кадием Дагестанского конного полка Абусаидом Гасановым и переведено с арабского на русский язык словесным переводом, управления Темр-Хан-Шуринского округа Абдул Кадыром Гаджиевым. Свидетельство написано на 2 языках: арабском и русском, и разделено пополам на одном листе, заверено печатью кадия, также на арабском языке.
В деле есть также и Подписка, обязательная для всех:
«Я, ниже подписавший сию подписку в том, что в случае если сына моего Селима по определению его во Владикавказский кадетский корпус на казённое содержание, будет подлежать по какому-либо случаю, по распоряжению начальства заведения увольнения из оного, то я обязуюсь взять его из заведения на своё попечение.
24 августа 1910 года. Ротмистр Котиев».
В деле имеется ещё документ – удостоверение за № 3020:
«Малолетний Cелим Котиев, сын полковника /уже/, родившийся 14.08.1902 года, был подвергнут 22 и 23 мая 1914 года при Владикавказском кадетском корпусе медицинскому освидетельствованию и вступительному экзамену для определения в 1 класс Воронежского кадетского корпуса, причём, оказался здоровым и выдержал экзамен успешно, получив следующие баллы: по русскому языку – 6, по французскому – 7, арифметике – 7, чистописанию -7. По закону Божьему экзамен не сдавал, как магометанин. Первые месяцы ему было тяжело, сказывалось плохое зрение. С 1915 года носил очки, был близоруким. В деле сказано, что летние каникулы братья провели у родителей в г. Владикавказе».
3. АЛБАКОВ КЕРИМ–ХАН МАГОМЕДОВИЧ /10.01.1896/
«Албаков Керим-Хана Магомедовича. Керим родился 10.01.1896 года, в августе 1908 года зачислен в кадетский корпус. Являлся штатным стипендиатом Кавказских уроженцев.
В деле также имеется метрическое свидетельство, выданное в Назрани. Подписка дана матерью кадета – Дзан Эльбертовной Мальсаговой-Албаковой в 1907 году».
Подписка в основном давалось отцом или матерью, будучи вдовой.
«В деле Албакова Керим-Хана имеется послужной список отца Керима, полковника 2-го Стрелкового полка Магомеда Чанкуровича Албакова, датированный 1906 годом.
Отец Керим-Хана, Магомед Чанкурович родился 5 ноября 1856 года в семье почётного старшины Назрановского общества. Воспитание получил в Ставропольской классической гимназии, но курса не окончил.
11 ноября 1873 года поступил на военную службу унтер-офицером в 7-й Кавказский линейный батальон.
11 февраля по распоряжению начальства переведён в 149-ый Черноморский Его Императорства Высочества Великого князя Михаила Николаевича пехотный полк.
В 1875 году откомандирован в Тифлисское юнкерское пехотное училище.
16 апреля 1877 года произведён в портупей-юнкера.
30 июня 1877 года прибыл в полк прапорщиком. За отличие в Русско-Турецкой войне был награждён орденом св. Анны 4 степени. Участвовал в Русско-турецкой войне в составе Марухского отряда, под начальством генерала - лейтенанта Бабича, в отряде полковника Трейтера, под Сухумом. Время с 12.04.1877 г. по 19.02.1878 г. /боевые действия/ засчитывались вдвойне.
Подпоручик – с 10.01.1879 года, поручик – с 6.09.1891 года. В том же году был назначен командующим / не командиром/ 2-й ротой. С 15.08.1884 года – штабс - капитан, а с 7.11.1885 года – член полкового суда.
25.02.1896 года за безупречную службу награждён орденом св.Станислава 3-й степени. С 24 августа 1886 года – капитан, а с 7.06.1890 года - врио командующий 1 батальона.
7.01.1893 года откомандирован в офицерскую стрелковую школу /под Санкт-Петербургом/, которую успешно окончил 31.08.1893 года/.
14.05.1896 года в чине подполковника переведён во 2-й стрелковый полк. С 17.06.1896 года - командующий 1-ым батальоном.
21.03.1897 года награждён медалью в память царствования Императора Александра П., с 26.01.1900 года - Председатель полкового суда.
С 29 июня 1900 года Керим-Хан назначен заведующий хозяйством. Это так звался зам. командира полка.
13 декабря 1903 года награждён орденом св. Владимира 4-ой степени за выслугу лет.
С 21.02.1905 года – командующий полком.
С 14.12.1904 года по 2.07.1905 года участвовал в Русско-японской войне. За отличие в этой войне награждён орденом св. Станислава 2-й степени с мечами.
Семья состояла из: дочери Лизы, рождения 10.11.1894 года, сыновей: Керим-Хана, рождения 1.01.1898 года, Сафар-Бека, рождения 30.11.1901 года, Сергея, рождения 29.12.1903 года.
25 февраля 1905 года, севернее г. Мукдена, у полотна железной дороги ранен пулею в правое колено и контужен.
22 ноября 1905 года умер во Владикавказе.
Характеристики у кадета Албакова Керим-Хана были отличные. Отмечается расположение к нему со стороны товарищей. Оставался 2 раза на второй год по болезни. С зимних каникул /17-18 уч.года/, обучаясь на последнем выпускном классе, в корпус не явился. Правда, аттестат ему всё же выдали, который отправили на Родину».
4.БОГАТЫРЕВ МАГОМЕТ–МИРЗА САИТОВИЧ /5 марта 1896 г./
«Сын отставного прапорщика Богатырев Магомет-Мирза Саитович родился 6 марта 1896 года. Учился Магомет-Мирза в Воронежском /Михайловском/ кадетском корпусе с 1907-1916 гг.
Учился Магомет-Мирза в Воронежском /Михайловском/ кадетском корпусе с 1907-1916 гг.
За проявление необузданности, неумения сдерживать себя ему сбавлен бал за поведение с «6» до «5» за то, что, будучи в марте 1911 года в лазарете, ударил служителя острым карандашом в руку, т. к. тот при уборке нечаянно свалил столик, на котором он рисовал. Удар оказался настолько силён, что карандаш вонзился в руку служителя.
В мае 1916 года уволен из корпуса согласно прошению отца и выдан аттестат за 6 классов.
5.БОГАТЫРЕВ ХАДЖИМУРАТ КЕРИМОВИЧ /13 апреля 1895 г./
«Богатырев Хаджимурат Керимович, рождения 13 апреля 1895 года, уроженец Назрани, учился в Воронежском кадетском корпусе с 1906-1913 гг. Были свойственны черты необузданности характера, свойственные кавказскому народу, отмечалось в характеристике за 1907 год».
Судьбы остальных сокурсников-ингушей кадетского корпуса неизвестны, не изучены.
Нам кажется, что этот ценный материал явится дополнением не только кадетскому корпусу, но и ко всей истории ингушского народа.
Вопреки целям царских колонизаторов, эти кадетские корпуса выполняли и прогрессивную роль. Хотя и через удельную щель, но всё же "свет русской культуры проникал к народу благодаря этим заведениям, и способствовали развитию взаимопонимания дружественных отношений между народами".
На этом переписка Ахмета Орцхоевича Мальсагова с Кошелевым Алексеем Алексеевичем прервалась в связи с событиями в Грозном, с болезнью и со смертью Ахмета Мальсагова. На имя Ахмета Орцхоевича Мальсагова на адрес племянника прислали статью о Воронежском /Михайловском/ кадетском корпусе, но до Мальсагова Ахмета эта статья не дошла.
Артаган Мальсагов отправил своих младших сыновей обучаться военному делу в Воронежский /Михайловский/ кадетский корпус. Орцхо, как прилежный ученик, взял вакансию в престижное Коломенское (Михайловское) артиллерийское училище.
Почему нет личного дела Орцхо Мальсагова?
Появились ещё необъяснённые и нераскрытые факты из биографии Орцхо Артагановича Мальсагова, важные для нас.
После высылки 23 февраля 1944 года всего ингушского народа наряду с другими народами, 23 мая 1950 года Орцхо арестовали органы НКВД Кокчетавского районного суда и 22 августа 1950 года приговорили к 10-ти годам заключения по 58-й статье п.10-11 "За контрреволюционную деятельность". Прежде чем отбывать срок наказания в Иркутском исправительно-трудовом лагере, Орцхо Артаганович побывал в Кокчетавской тюрьме, затем его перевели в Петропавловскую тюрьму. В в конце 1950 года отправили этапом в последний пункт назначения, откуда редко кто выходил живым.
О Петропавловской тюрьме Орцхо Мальсагов упоминает только лишь один раз. И есть второе доказательство - посылка, отправленная Скляровой Лидией Петровной Орцхо Мальсагову, которая навестила его. Визит неизвестной женщины остался тайной.
В 1944 году дочь Орцхо, Аза, встретила на вокзале своего дядю Арсамака, брата Орцхо Мальсагова, и с ним прибыла в Петропавловск Каз.СССР. И у всех родственников Орцхо Артагановича сложилось мнение, что эта тюрьма находится в городе Петропавловске.
В Санкт-Петербурге оказывается тоже есть Петропавловская тюрьма. А так как Орцхо Мальсагов учился в Коломенском /Михайловском/ артиллерийском училище, невольно напрашивается мысль: может быть Орцхо Мальсагова этапировали в края юности из-за того, что он учился в Коломенском артиллерийском училище? Возможно его личное дело запросили из Воронежского/Михайловского/ кадетского корпуса? Пока ответов на эти вопросы отсутствуют. Будем делать запросы в эти учреждения и надеяться, что со временем, как говорится, увидим свет в конце туннеля.
В Казахстане оказалось много тюрем.Это:
1. Колония ЕС-164/6 Казахстан, Северо-Казахстанская область, Петропавловск,
2.Тюрьма Казахстан, Северо-Казахстанская область, Петропавловск, 2-я Заречная улица,
3.Зональный отдел УВД № 10 по РК Казахстан, Северо_-Казахстанская область, Петропавловск, ул. Абая, 40,
4.ЕС 164/3 управление комитета уголовно-исправительной системы СКО Казахстан, Северо-Казахстанская область, Петропавловск, пос. Заречный.
Возможно, в истории этих заведений что-то обнаружится.
С 1908-1916 гг. Орцхо Мальсагов обучается в Воронежском /Михайловском/ кадетском корпусе.
1916-1917 гг. - выпускник Коломенского Михайловского артиллерийского училища г. Санкт-Петербурга.
Нет упоминания об этом и у самого Орцхо Артагановича в "Библиографическом справочнике по ингушской художественной литературе", составленной им в 1933 году, где составитель размещает биографию всех поэтов и писателей, ( в том числе и свои труды), а также в письме к Председателю Президиума Верховного Совета ССР. А упомянуть об обучении в кадетском корпусе в то время было равнозначно вынести самому себе смертельный приговор.
Орцхо Мальсагов - прапорщик, младший офицер 77 артиллерийской бригады, командир взвода под Котлубанью, корнет-казначей артиллерийского Ингушского полка, участник первой мировой и гражданской войн, воевал на Австрийском фронте. Его детство опоясано шинелью, юность опоясана войной.
После революции Орцхо Мальсагов вернулся на Родину и принял активное участие в революционном движении и гражданской войне на Северном Кавказе, соратник Г.К.Орджоникидзе, С.М.Кирова, А.Шерипова.
В 1918 году на съезде ингушского народа в крепости Назрань Орцхо Мальсагов избран Военным комиссаром Ингушетии, принимает активное участие в организации красных партизанских частей, артиллерийских, пулемётных команд. В 1918 году арестован "белыми" за службу Военным комиссаром Назрановского округа.
В 1919 году в Уваровском замке в селение Базоркино Орцхо Мальсагов избран в Совет Обороны, в состав которого вошли 11 человек, где присутствовали Идрис Зязиков с Серго Орджоникидзе.
Орцхо Артаганович командовал Долаковско-Кантышевским боем, где получил ранение. Орцхо Артаганович - единственный артиллерист в Ингушетии на тот период.
В 1928 году за боевые заслуги Орцхо Мальсагов представлен к ордену Красного Знамени и выдана Почётная партизанская книжка.
27 мая 1950 года при аресте многие документы, в том числе партизанская книжка, изъяты и с выходом из тюрьмы не возвращены. Орден Красного Знамени ему не выдали, так как старшим братом Созерко Артагановичем был совершён побег с Адских островов. Сам Орцхо Мальсагов до самой смерти находился в опале.
После установления советской власти в Ингушетии начинается литературный фронт, и Орцхо Артаганович шинель сменяет на перо.
В архиве кадетского корпуса личное дело Орцхо Мальсагова не сохранилось. В Коломенском артиллерийском училище Санкт Петербурга,(после того, как фото юнкера Орцхо было нами выставлено в библиотеке на 115-летии О.Мальсагова) на сайте Коломенского артиллерийского училища появилась информация, что Орцхо - выпускник 1917 года.
ПЕТРОГРАДСКОЕ КОЛОМЕНСКОЕ МИХАЙЛОВСКОЕ АРТИЛЛЕРИЙСКОЕ УЧИЛИЩЕ
Петроградское Коломенское /Михайловское/ артиллерийское училище /1916 -1917 гг./.
Михайловцы и обстановка их училища "производили впечатление настоящего храма науки, а мои давние товарищи по корпусу приобрели скорее вид учёных, нежели легкомысленных юнкеров. Чувствовалось, что училище живёт серьёзной трудовой жизнью, и в нём нет места показной стороне..."
В начале XIX века, Российская Империя стала одной из крупнейших мировых держав, а во главе её встал один из образованнейших и просвещённых за всю её историю монархов. "Артиллерийское Училище учреждено для образования искусных артиллерийских офицеров, поступающих в оное из молодых людей, несколько уже приуготовленных к артиллерийской службе...".
После победы в Отечественной войне 1812 года, после победы русского оружия сказалось отсутствие систематического базового образования у российских артиллеристов. XIX век становился веком технического прогресса, вооружение усложнялось, и одного мужества на поле боя для победы уже мало.
Заботы о развитии артиллерии, Александр I поручил своему брату - великому князю Михаилу Павловичу, который прекрасно понимал задачи, стоявшие перед Русской армией.
7 ноября 1820 года Михаил Павлович основал Артиллерийское училище, и первым начальником училища был назначен известный артиллерист и изобретатель, генерал-майор Засядко с 1820 – 1827/. Училище создано при учебной артиллерийской бригаде, для соединения «теории с практикой», рассчитано на обучение 168 человек, имело в своём составе офицерские и юнкерские классы. Штатным расписанием предусматривалось — командир училища (полковник-подполковник), шесть ротных офицеров, 32 преподавателя.
Для Михайловского артиллерийского училища приобретён каменный двухэтажный дом с двумя флигелями и садом – здание бывшего Вдовьего дома, построенного в 1803 году. В 1821 году начата его перестройка. В 1822 году построены манеж, конюшни, а также новое здание, где разместилась столовая, конференц-зал и лазарет, также возведена училищная церковь в честь св. Александра Невского, освящённая в 1825 году.
Таким образом, образовался целый комплекс зданий: главный, лабораторный и офицерский корпусы, манеж с конюшнями, баня, пиротехническая школа, сарай с конюшнями, орудийный сарай, малый манеж, церковь и другие здания.
Артиллерийское училище имело целью подготовку офицеров для службы в строевых частях артиллерии, а также позже служило подготовительным заведением для Михайловской артиллерийской академии. Училище рассчитано на 120 штатных и 28 сверхштатных учащихся и предусматривало 5-летний курс обучения. После кончины его основателя, училище получило название Михайловского.
Артиллерийские войска получали своих офицеров частью из кадетских корпусов, частью из строевых юнкеров, производимых по экзамену в артиллерийском отделении Военно-учёного комитета, получивших специальное образование в юнкерских классах. За шесть лет своего управления ген. м-р Засядко, создал учебное заведение абсолютно нового типа, в котором будущие офицеры артиллерии получали разносторонние знания, позволившие многим из них не только проявить себя не только на поле брани, но и на различных государственных постах. Училище разместили в столице — Санкт Петербурге, на берегу Невы. Задача училища - наладить выпуск офицеров подготовленных «по полной программе». Первый такой выпуск, считается первым официальным выпуском. Для юнкерских классов он состоялся в 1823-м году, для офицерских классов в 1825-м было выпущено 38 офицеров.
Разразившаяся в 1904-м году Русско-японская война нанесла серьёзный репутационный ущерб Русской армии.
В офицерских классах преподавали теорию выстрелов и употребление артиллерии в различных случаях войны, некоторые сведения из материальной и технической частей иностранных артиллерий, долговременную фортификацию, военное законоведение, тактику общую и артиллерии, стратегию, историю трёх последних столетий, дифференциальное и интегральное исчисления, статику, динамику, физику, химию, минералогию, русский, французский и немецкий языки.
С открытием курса практического офицерского класса, обучающихся офицеров стали командировать последовательно на несколько заводов для изучения технических устройств под руководством преподавателей училища. Эти занятия начались с 1838 года и производились после переноса экзаменов на май-июнь месяцы в течение трёх месяцев. В свою очередь учебный и офицерский состав училища посылали в командировки за границу для сбора полезных сведений по части артиллерии.
Строевые занятия в училище включали: пеший строй, верховую езду (с 1827 года), езду в орудийных упряжках, вольтижировку, фехтование, учения при орудиях, изучение материальной части орудий, уставов и правил стрельбы, гимнастику, танцы.
Отречение императора Николая II и Февральская революция 1917 года изменили многое в жизни Михайловского Артиллерийского училища.
В Михайловском училище придерживались своих порядков: юнкера спали на матрасах, набитые конским волосом. Этот конский волос использовался и для натирки паркетных полов. В столовой приносили хлеб на подносах Михайловского училища с большим вензелем «М» на них.
И ещё одна деталь. Всё время учёбы носили шпоры на сапогах. Шпоры приносили юнкерам дополнительные хлопоты, поскольку их надо было всё время содержать в порядке. На утренней проверке если у кого-то на их обнаруживалась ржавчина, то получали сразу наряд вне очереди. По команде «Поднять правую ногу...», вспоминали многие выпускники, потом та же процедура происходила с левой ногой, и старшина внимательно изучал шпоры. Когда же юнкера бывали дневальными, то к шпорам присовокуплялся ещё и клинок. Зато на танцах звяканья шпор в вихре вальса доставляло большое удовольствие окружающим.
Страна вела войну, и приток свежих сил нужен очень кстати. Несмотря на «пёстрый» состав абитуриентов «новой волны», военные училища вообще, и Михайловское училище в частности, в историю революционного 1917 года вошли как оплот консерватизма, а само слово «юнкер», стало символом контрреволюции. Юнкеров использовали для охраны наиболее важных правительственных объектов, включая Зимний дворец. Другим символом контрреволюции, стал выпускник артиллерийского училища Лавр Георгиевич Корнилов, прославленный боевой генерал.
В 1916 году после окончания Воронежского /Михайловского/ кадетского корпуса Орцхо Мальсагов продолжил своё военное образование в Михайловском артиллерийском училище в Петрограде, где обучался с мая 1916 года по декабрь 1917 года.
С 26.121912 г.- 21.10.1916 г. Михайловское училище возглавлял Карачан Петр Петрович.
С 14.12.1916 г. - 3.10.1917г. начальник училища - Леонтовский Иван Михайлович, командир батареи - Невядомский Павел Ричардович (7.07.1916 - 1917), инспекторы классов Гродский Георгий Дмитриевич (28.03.1914-1917), помощники инспектора - Гнучев Владимир Александрович и Гуранда Николай Власьевич.
Генерал-майор Иван Петрович Михайловский /1917 г./ - последний начальник училища, позже начальник 1-х Советских артиллерийских командных курсов. Михайловское артиллерийское училище формально расформировано 6 ноября 1917 года.
В истории Коломенского /Михайловского/ училища есть сведения, что вместе с Орцхо Артагановичем училище окончили штабс-капитан Гельбке Александр Александрович, Владимир Александрович Фок, Леонид Исакимович Каннегисер, прапорщик Владимир Владимирович Чаплин, поручик Струве Отто Людвигович и другие. Эта информация из интернета.
6 ноября 1917 года училище формально расформировано.
14.02.1918 года Народный комиссариат по военным делам издал приказ № 130 об открытии на базе расформированных 12-и бывших военных училищ, командных курсов РККА. Фактически же произведена реорганизация Михайловского училища в 1-е Советские артиллерийские Петроградские командные курсы.
На курсы изначально зачислены преподаватели и часть оставшихся в Петрограде юнкеров Михайловского и Константиновского училищ. Первым начальником курсов стал бывший начальник училища И.П. Михайловский. Несмотря на начавшиеся почти сразу после открытия курсов репрессии, преподавание наук будущим командирам РККА велось на очень высоком уровне. Почти регулярно кто-либо из состава преподавателей или курсантов «бесследно исчезал», но это никак не отражалось на ходе учебной работы.
Первые массовые репрессии начались уже в июне 1918 года и в последующие. Орцхо Артаганович не избежал этой участи. В 1950 году он арестован и осуждён на 10 лет по 58-ой статье «За контрреволюционную деятельность».
15 июля 1955 года реабилитирован.
Надеемся прибыть в артиллерийское училище и поискать личные дела в архивах.
Ранее мы уже упоминали о военных достижениях Орцхо Мальсагова, о его участии в событиях установления Советской власти в Ингушетии, об избрании в 1918 году на съезде ингушского народа Военным комиссаром, о вхождении Орцхо Артагановича в 1919 году в Совет Обороны, включающий 11 человек. Он неоднократно встречался с Серго Орджоникидзе.
За участие на Долаковском, Кантышевском участках боёв в 1928 году представлен к ордену "Красного Знамени", о чём свидетельствует Архивная справка из МВД ЧИАССР от 30 января 1959 года, № 22-М г. Грозный: "В документальных материалах архивного фонда Ингушского Облисполкома в списке Альтиевского Исполкома от 30 января 1928 года на представленных к награждению орденом Красного Знамени по сел. Альтиево
значится Мальсагов Арцхо Артагановича характеристикой по списку. "Всё время гражданской войны в Ингушетии руководил артиллерийским боем, одновременно руководил ингушскими отрядами в 1918 году под Кантышево.Основание: ф.158, Д.1337, л.20.Список подписан пред.Исполкома, секретарём ВЛКСМ заверен печатью. Нач. ЦГА ЧИАССР (Варламов)".
Орден ему так и не выдали, а лишь вручили Почётную партизанскую книжку, которую в 1950 году изъяли при аресте 27 мая 1950 года, но так и не возвратили документы, рукописи в семью даже после освобождения из Иркутского исправительно-трудового лагеря, где он отсидел до 21 июля 1955 года..
Затем Орцхо Артаганович сменяет военный фронт на литературный.
В 1920-1924 годах Орцхо Артаганович организовал первые потребительские общества в системе "Кавказсоюза".
Орцхо Мальсагов окончил Горский /Северо=Кавказский педагогический техникум, Горский педагогический институт по специальности русский язык и литература.(Диплом Св. № 1305 от 29.03.1930 г.).
Орцхо Мальсагов среди тех, кто первым получил высокое звание педагога с высшим образованием и высоко нёс его, один из первых получил знания по русской литературе, в которых так нуждалась ингушская интеллигенция.
Он же аспирант по русской литературе и преподаватель этих же высших учебных заведений, высоко держал честь педагога-словесника по отделению «Русский язык и литература».
Орцхо Артаганович - старший научный сотрудник Ингушского НИИ города Владикавказ (с 1931 года Орджоникидзе), бывший директор Ингушского музея Краеведения во Владикавказе (Орджоникидзе) с 1928 года по декабрь 1934 года, до самого выселения работал сотрудником этого музея.
Он писатель и переводчик, литературный критик, публицист, драматург, режиссёр-постановщик. "Библиографический справочник по ингушской художественной литературе"; пьес Им написаны: "Салихат", "Перелом"; рассказ "Кража невесты"; очерки: "Героическая борьба", "40 лет спустя", "Война в селение Долаково", "Молодые побеги";"Общественно-литературная деятельность ингушских писателей: И.М.Базоркина, Т.Д.Бекова, Х-Б.Муталиева. Орцхо Мальсагов - переводчик повести Л.Н.Толстого «Хаджи-Мурат», рассказов «Казаки», «После бала»; В.В.Маяковского «Марш»; А.П.Чехова, Короленко и др. на ингушский язык (на латинской и русской графике) Орцхо Мальсагов - автор учебников для ингушских школ в соавторстве с Мурцалом Магометовичем Цокиевым (1930, 1931 г.), а после возвращения на Кавказ совместно с младшим сыном Ахметом Мальсаговым (1958-1962 гг.).
В 1931 году в Ростове-на-Дону ингушская труппа во главе с Орцхо Мальсаговым (режиссёр-постановщик и актёр) пола 1-ое место и переходящее Красное знамя за постановку пьесы «Перелом» (на инг.яз. «Кердача наькъа т1а») Орцхо-писателем, написанную совместно с Дошлуко Доховичем Мальсаговым. «Для нас Мальсаговых, - вспоминал бывший директор электро-инструментального завода Арсамак Мальсагов (сын младшего брата Орцхо, Арсамака), - это символ наших достижений. Сейчас для многих это кажется детской шалостью, но наше поколение к этому относилось с достоинством и почтением. Как говорил дядя Орцхо, сидя в Иркутском исправительно-трудовом лагере, «Труд – дело чести! Нужно думать о будущем».
После депортации и восстановления ЧИАССР (с 1957 по 1961 годы) - старший научный сотрудник Чечено-Ингушского научно - исследовательского института истории, языка и литературы.
Труды Орцхо Артагановича «Общественно-литературная деятельность З.К.Мальсагова», «Творчество Т.Д.Бекова», «Творчество И.М.Базоркина», «Творчество Х.-Б.Ш.Муталиева», «Творчество А.А.Ведзижева», изданные коллективом ЧИНИИИЯЛ на русском и ингушском языках актуальны по сей день.
В 1988 году, возвращаясь в экскурс прошлое, отметим, что в 1977 году выходит сборник "Научное наследие Л.П.Семёнова - проблема комплексного изучения литературы и культуры Северного Кавказа", посвящённой актуальной проблеме комплексного исследования литературы, фольклора и истории культуры Северно- Кавказского региона в свете интернационалистских традиций научного наследия крупного советского литературоведа проф. Л.П.Семёнова (1886-1959).
Книга эта предназначена для филологов, этнографов, археологов, для всех, кто занимается изучением духовной и материальной культуры народов.
Главным редактором является Муминат Тахо-Годи, дочь Нины Петровны и Алибека Тахо-Годи, племянница Л.П.Семёнова, которая в возрасте 30 лет через свою маму шлёт Орцхо Артагановичу привет: «Моя дочь шлёт привет. Она очень похожа на отца».
Васса Захаровна из-за необеспеченности семьи вынуждена была оставить гимназию после 5 класса, но страстно любила литературу и помогала мужу в его работе.
Именно из её уст он впервые услышал строки поэта, чьим творчеством будет заниматься всю оставшуюся жизнь. Он зазвучали для него в маленьком станичном домике ясным метким днём. "Занятая какой-то работой, мама вполголоса напевала чудесную колыбельную песню. Я сидел напротив и не отрывал глаз от любимого лица, в котором светилась и тихая радость, и какая-то затаённая грусть. Я слушал, не шевелясь, пленённый задушевной мелодией. Кончив песню, мама ласково взглянула на меня и сказала: "Это стихотворение сочинил Лермонтов". Мне не было тогда и пяти лет. Прекрасная песня и необычайно звучавшее имя поэта, создавшее его, произвели на меня неотразимое впечатление. Это было первое литературное имя, услышанное мною, и оно навсегда стало для меня памятным и священным".(1. Семёнов Л.П. Лермонтов в нашей семье. Из семейного журнала "Маяк"/Л.П.Семёнов-историк и критик русской литературы. Орджоникидзе, 1986. - С.5.).
В 1891 году родители Л.П.Семёнова переехали в г. Владикавказ, где сначала снимали квартиру а в 1896 году купили дом на Осетинской улице (д.37, ныне установлена мемориальная доска в память профессора Л.П.Семёнова). В этом доме Леонид Петрович прожил всю жизнь с десятилетнего возраста, с того времени, как поступил в подготовительный класс реального училища.
Чтобы содержать большую семью, где было восемь детей (двое из них умерли в детстве от дифтерита, отец был вынужден оставить литературную работу и поступить чиновником в хозяйственное отделение Терского областного управления, а мать занималась частными уроками.
Профессор А.М.Евлахов пишет: "Когда я вспоминаю П.Х.Семёнова, в моём представлении встаёт картина идеальной семьи, в которой я имел счастье провести два года (1896-1898), в бытность учеником 7-8 класса Владикавказской классической гимназии, за вычетом зимних и летних вакаций, когда уезжал к родителям в Пятигорск. Такой семьи, признаться, я уже после не встречал в жизни. Я никогда не видел, чтобы он и его жена Васса Захаровна ходили когда-нибудь врозь. Днём до обеда он был на службе, она, мать большого семейства, была в хлопотах по хозяйству, вечера же они всегда проводили вместе в кругу семьи и нескольких чужих детей, которых принуждены были брать к себе на воспитание, по бедности. Не без активного участия Петра Хрисанфовича удалось мне осуществить пришедшую в голову мысль - устраивать по воскресеньям в их большом зале литературные вечера, где я декламировал "Размышления у парадного подъезда" Некрасова и др. произведения, читал собственные стихи и первые прозаические опыты. Вечера эти пользовались среди живущих у них в семье школьников большим успехом".(2. Евлахов А.М. Из воспоминаний о Л.П.Семёнове, 1956. (Домашний архив Л.П.Семёнова. /См.: Тахо-Годи М.А. Л.П.Семёнов. Историк и критик русской литературы. Орджоникидзе, 1986. - С.5-6).
В этих вечерах принимал посильное участие каждый, но главная роль принадлежала матери, очень одарённой от природы. "Она с замечательным мастерством читала вслух стихи и прозу - рассказы, повести, романы, поэмы Некрасова.
Однажды мы прослушали (в 1902) в её чтении "Евгения Онегина". ...У неё был прекрасный слух и обаятельный по тембру голос; она чудесно пела старинные романсы: большей частью, это были стихи Лермонтова ("Выхожу один я на дорогу"), Некрасова ("Еду ли ночью", "Маша"), Беранже ("Нищая" в переводе Курочкина) и др. в том же роде. (3. См.: о А.Тахо-Годи в ст. Воспитанники Московского университета - большевики ленинского поколения". - Изд. МГУ, 1982. - С.182-193).
В семье, где рос Леонид Петрович, царил дух интернационализма, уважения и любви к культуре разных народов. Васса Захаровна занималась со многими учениками: осетинами, армянами, кабардинцами, чеченцами, ингушами, учила их русскому языку.
Среди учеников были Орцхо Мальсагов, Идрис Зязиков, Горчханов и др. Родная сестра Вассы Захаровны была замужем за осетинским писателем Батырбеком Тугановым.
В семье рассказывали, что ей в альбом писал стихи сам Коста Хетагуров.
В доме Семёновых воспитывался юноша-даргинец Алибек Тахо-Годи, будущий известный дагестанский революционер и учёный" (4. А.Тахо-Годи впоследствии стал мужем младшей сестры Л.П.Семёнова - Нины Петровны./Цит.: Л.П.Семёнов - историк и критик русской литературы. Орджоникидзе, 1986. - С.6).
А в другом издании, через два года в своей статье Муминат Алибековна Тахо-Годи пишет о воспоминаниях Леонила Петровича. "Пожилые и молодые осетинки часто навещали нас, как и сановитые мужчины почтенного возраста и предупредительно-вежливая горская молодёжь. Родные и знакомые, воспитавшихся у нас учащихся различной кавказской национальности встречали всегда радушным приёмом.
Русская речь смешивалась с осетинским, грузинским, армянским". (5. Архив Л.П.Семёнова.//Цит.: Научное наследие Л.П.Семёнова и проблема комплексного изучения литературы и культуры Северного Кавказа. Орджоникидзе, 1988. - С. 6).
Многие, приехавшие из сёл мальчики: осетины, чеченцы, ингуши, кабардинцы, дагестанцы - подолгу жили в доме. Они настолько хорошо овладели русским языком, что даже писали на нём стихи.
В альбом сестёр Семёновых можно увидеть собственные стихотворения осетина Элькана Шанаева, ингуша Бексултана Долтмурзиева и др. Вспоминая это время, ЧЕЧЕНЕЦ Орцхо Мальсагов позднее писал: "Я думаю, не будет преувеличением, если скажу, что настоящая, большая, интернациональная дружба между народами Кавказа и великим русским народом была заложена в этом замечательном очаге культуры, откуда выходили лучшие сыны революции, как Алибек Тахо-Годи, Идрис Зязиков и др.".(6. Архив Л.П.Семёнова. //Цит.: Научное наследие. Л.П.Семёнов и проблема комплексного изучения литературы и культуры Северного Кавказа. Орджоникидзе, 1988. - С.4).
Да, Орцхо Артаганович Мальсагов - внук Банухо Базоркина, сын Артагана - участника Русско-турецкой войны,- это были сановитые мужчины почтенного возраста.
Семья Семёновых проживала на территории этого учебного заведения. Из писем можно прочитать, что Пётр Семёнов был охранником реального училища, а Васса Захаровна занималась стиркой, уборкой. Вечерами она занималась с детьми репетиторством. В этом ей помогали старшие дочери, особенно в изучении иностранных языков, так как они могли пользоваться библиотечной литературой. Об этом, как я уже упоминала, писал Орцхо Мальсагов в своём письме к Нине Петровне Тахо-Годи.
Но с какой целью нужно было выставить Орцхо Мальсагова ЧЕЧЕНЦЕМ, остаётся загадкой.
За годы изучения биографии Орцхо Мальсагова неправильно указывали год рождения, год смерти, а теперь умудряются изменить и национальность Это люди, которые лучше других знали его биографию, знали его семью, его родословную. И теперь меняют национальность.
Раз эта книга предназначена для филологов, этнографов, археологов, для всех, кто занимается изучением духовной и материальной культуры народов, значит нужно вычеркнуть имя Орцхо Артагановича Мальсагова, который внёс большой вклад в культурное развитие города Владикавказа.
Работая во Владикавказском педтехникуме, в пединституте, в НИИ, в Ингушском музее Краеведения, если нет ингуша Мальсагова, это означает, что у ингушей нет и истории. Он жил и работал, как вся ингушская интеллигенция.
Ингушский народ не забыл своих героев, высылка в Сибирь прекратила их вклад в культурное строительство, возможность заниматься литературой, историей и другими науками.
И после возвращения ингуши были бесправны. Навешивалась чужая мораль, чужая культура, не имела возможность учить свой родной язык.
Вот поэтому от людей старшего поколения не записывалась история, фольклор, литература.
Продолжение следует.
7. Орцхо Артаганович Мальсагов 11. 04. 1898-9. 06
© Copyright: Айшат Мальсагова, 2022
Свидетельство о публикации №222041001803
Свидетельство о публикации №222041001803
Рецензии
