Регата, Дизельштерн

Очень красиво, когда парусные суда, большие и малые, стартуют с одной акватории, которую можно обозревать со стороны. Удовольствие наблюдать это зрелище получили жители городов, принимающих регату “Tall Ship’s Races”, и многочисленные туристы, приехавшие из глубины континента. Жаль, что в том 1986 году российских туристов среди них не было. Тем занимательнее рассказ Андрея Борецкого, участника регаты, курсанта с барка "Седов"!

Зрелище старта неописуемое! Из гавани выходят парусные суда. Выстраиваются почти ровно в ряд, небольшая разница не имеет значения. Паруса у всех сложены. С лоцманского катера, распоряжающегося гонками, взмывает ракета! По данной команде все барышни, мисс, миссис, фройляйн, дамы и прочие прекрасные создания женского рода (по-английски судно — “she”, то есть “она”) преображаются в своём наряде. Ставят и подымают полотнища парусов. Начинают своё дефиле. Погнали!

Ветер пойман! Разгон, вода струится вдоль борта! Небольшие яхты, “мелочь” в нашем жаргоне, сначала впереди, средние и большие отстают. Но площадь парусов и утренний бриз делают своё дело. Стремительные средние клипера, типа польского «Дар Млодёжи», уносятся вперёд, а такие гиганты, как «Седов» основательно и спокойно разгоняются и оставляют малышей позади.

В таких гонках очень важна слаженность команды, но куда важнее прозорливость капитана, его опыт, знания, чуйка. Сравнивая действия разных парусников в сходных ситуациях, мы в этом убедились. Все стартовали одинаково, потому как молодой задор подгонял всех курсантов на всех парусниках. Пошёл вверх по вантам, бегом на свои мачты! Быстро разошлись по реям, отдали выбленки, вывалили паруса и галопом на палубу обтягивать шкоты и брасопить реи. Вряд-ли на иностранных парусниках коллективная работа палубных и марсовых была столь слаженной, стремительной, мощной и эффективной, как на советских судах. Брали дисциплиной и числом рабочих рук. Дальше дело капитана, каким курсом вести свой парусник. Вот тут-то и случилось событие, которое показало, что есть другие капитаны, со своим взглядом на парусную гонку.

В то время как «Седов», «Крузенштерн», да и остальные, подгоняемые попутным ветром, бросились за хОдким «Дар Млодёжи», почему-то «Горх Фок» (конечно, имеется в виду второй “Горх Фок”, так как первый в ту пору именовался "Товарищ") стал уходить мористее, то есть от береговой линии дальше в море, теряя в качестве и заметно отставая от всей парусной кавалькады. Мы были в восторге: «Круз» рядом, мы не отстаём и даже прибавляем! Так оказались на наветренной стороне и тем самым чуть перекрываем нашему главному другу и сопернику ветер. Ведь спортивную составляющую никто не отменял! Понятно, что и посмеивались над неразгаданными поначалу маневрами «Горх Фока».

Все бодро бежим к оконечности острова, чтобы дальше выйти в открытое море. И вот неожиданность: как только через несколько часов мы выскочили в открытое море… Ветер закончился! Все паруса обвисли и хлюпали туда-обратно. Разумеется, часть из них была убрана, и мы вяло толкались на месте почти без видимого перемещения. Гонка есть гонка: раз попал в такую ситуацию, надо ждать ветер. Нельзя сказать, что его не было совсем, он был, но не для таких больших монстров, как «Седов» и «Крузенштерн». Так же весело, как несколько ранее мы убежали от малышей, теперь они прошли мимо нас, наслаждаясь грациозным нашим бессилием в почти полном штиле. Только через сутки объявили, что никто иной, как барк «Горх Фок» продолжает погоню за фрегатом «Дар Млодёжи». Оторвавшись от берегов они поймали ветер заняв позиции лидеров гонки. Так, благодаря чутью немецкого капитана, его винджаммер в прямом смысле выжал ветер. Ну а мы, понятно, ждали дуновений зефира…

И несмотря на описанный дебют гонки, сложившийся для нас не лучшим образом, надежд на хороший ветер мы не теряли. Пусть даже необязательно попутный! Уж “Седов” покажет свои гоночные качества! Так думали мы.

Каждый день начинался одинаково — рутинной приборкой. К этому ещё добавился ежеутренний обычай — с выходом на палубу мы осматривались, все ли наши соперники в пределах видимости и каковы изменения взаимоположения за ночь. А самый любимый соперник — «Крузенштерн» должен был быть чуточку сзади. Мы ведь на несколько метров и длиннее, и выше, и белее! Но не тут-то было! Зачастую сзади оказывались "Седов", хотя всё светлое время суток болтались рядом томимые безветрием. Но чуть только стемнеет, и "Чёрная каракатица" (так называли "Круз" в минуты негодования) ловила "подводный ветер". Моряки знают о таком: он возникает только тогда, когда нельзя, но очень хочется. Итак, "Черная каракатица" пускала главный дизель и потихонечку, на самом малом обставляла нас. А мы, вывалив на палубу, с удивлением смотрели, как выгнутые в обратную сторону паруса позволяют бойко двигать кораблик вперёд. Ох и досадовали мы тому, какие ушлые парни там оказались на мосту!
Внешне всё выглядело, как на неумелом детском рисунке. Сдувшиеся паруса и бурун под бушпритом! Обида поразили нас. Ну как же так — мы по-честному, а они?… Тут ещё приходят наши с рулевой вахты и “успокаивают” всех наблюдателей со словами, мол, вахтенный штурман сказал, что они постоянно так балуют, и называют их за то «Дизельштерн». Хотя на регате всё серьезно, перед стартом опечатывается вход в машинное отделение. Это делают на всех судах без исключения. Только в аварийном случае можно сорвать пломбу, которую проверяют организаторы по приходу в гавань, где заканчивается зачётный этап.

Всё оставшееся время, когда мы оказывались на палубе и смотрели, как увеличивалось наше отставание, мы предполагали, что, видимо, есть какой-то секретный лаз, и хитрый маленький старший механик пролезает в него и заводит главный двигатель. Под утро естественно его останавливает. Прошли годы, но метка «Дизельштерн» так и остаётся при каждом упоминании славного парусника "Крунштерн" (в девичестве «Падуя»).

Вахты на судне делились таким образом: молодёжь, а это курсанты первого курса, стояли вахту на руле, а нас, третьекурсников, озадачили стоять в малой рубке, которая находилась сразу за основной, навигационной. Целью нашей вахты было обходить судна на предмет выявления нештатных ситуаций. Которых в итоге и не было. На вахту парни брали мой приёмник и по ночам прикасались к вечному и прекрасному, то есть слушали музыку на длинных волнах. Вот однажды ясным солнечным утром, как по расписанию, вышел на зарядку один из особых помощников капитана и бодренько прыгал, отжимался, имитировал бой с мнимым соперником, тянулся и веселился, в такт звучащей музыке. Наши парни в знак учтивости не мешали ему спаринговать с тенью. Наоборот, разделяя бодрый настрой, посторонились, освободили площадку и чуть добавили звук, К тому же они при "серьёзном" деле — на вахте!

В тот день, явно не обычный, музыка лилась непрерывно, и никто ни с новостями, ни с беседами не прерывал хиты на радиоволне. Что уж произошло в тот день, мы можем только гадать. Итак, помполит энергично делает зарядку под бодрую мелодию. Неожиданно музыка прерывается ради объявления о текущем времени суток. А в дополнение, гундосный с ненавязчивым акцентом баритон отчётливо возвещает на всю палубу: «В эфире "Голос Америки" из Вашингтона!»… Что?! Парни стали перестраивать эту радиостанцию на другую, но тю-тю — было поздно!!!

— Я арестовываю этот приемник!!! — истерично заголосил рассерженный и чуть-чуть всё-таки смутившийся ответственный за наше нравственное воспитание помполит. Ведь сам только что упражнялся под зарубежные ритмы этого враждебного "голоса из-за бугра". И, безусловно, этот самый «SOKOL» был взят под стражу. Путём не самых долгих выяснений выявили хозяина. И этот самый хозяин был вызван на ковёр.
Все мои сбивчивые увещевания о том, что это наш советский приёмник, и куплен он в нашем советском магазине. Что не знал, дескать, что такое нельзя ловить верным комсомольцам и самым политически подкованным курсантам на земле. Так вышло и кто ж виноват, что там была такая красивая музыка. И надо же как повезло, поймали чистую волну, по сравнению с другими радиостанциями, — без хрипящих помех…
Выслушав всё моё перепуганное бормотание, вердикт был неопределённым:
— Вы свободны, решение по вашей судьбе сообщим дополнительно, а приёмник экпроприирован!

Благо, рейс подходил к концу. Финиш регаты должен был состояться в Гётеборге. Но наши сокурсники марокканцы учинили форменный бунт на корабле. Заход отменили. "Седов" вместо триумфального завершения гонок лёг в дрейф. Курсанты драили медяшки и красили корпус судна... Инцидент с бунтом сам по себе достоин отдельного рассказа.
Но именно вследствие сугубой занятости особых помощников история с приёмником отошла на второй план. Дубиной по мне не ударила.