Немка Людмила

- Встань и постой! - Людмила Викторовна подняла меня второй раз за урок и я простоял десять минут вместо пяти как в первый раз после моей самозабвенной беседы с соседкой по парте Таней.

"Ну вот что она придирается? - подумал я, вставая рядом с партой. - Болтали все, а стою только я. Видно, сильно её раздражаю".

- Теперь садись, но если я тебя подниму в третий раз, отправлю за мамой, - она строго посмотрела на меня. Однако раздавшийся  звонок сломал все её планы. Впрочем, я не собирался больше болтать - у меня была другая задача.

Произошло это на кануне международного женского дня. Наш староста Виталик Сарафанов за неделю до этого задал мальчишкам вопрос: "Что будем дарить классной и девчонкам на восьмое марта?"

Все сперва загорелись вручить что-то особенное, но потом, похоже, благополучно забыли про подарки.

А я, дав обещание подготовить подарок для классного руководителя, пришёл в школу не с пустым портфелем. У меня там лежал плюшевый медвежонок, которого я выпросил у мамы в подарок Людмиле Викторовне.

"И как мне ей теперь его дарить, если она меня так жестоко наказывает?" - волнуясь с обидой думал я, прохаживаясь после уроков в рекреации рядом с кабинетом немецкого языка, где Людмила Викторовна вела урок, посвящённый великому немецкому поэту Иоганну Гёте.

- Чего домой не идёшь? - спросил меня Сарафанов, выйдя из учительской, куда он относил журнал после классного часа.

- Дежурство у меня, сейчас немка закончит урок, приведу класс в порядок и пойду, - обманул я старосту.

- Ясно, - кивнув в ответ, Виталька исчез.

Я любил Людмилу Викторовну, как я тогда думал. Ну, по крайней мере, она мне очень нравилась. Это была высокая, кареглазая, смуглая девушка с длинными черными волосами и ямочками на щеках. И очень напоминала мне певицу Сандру из популярной тогда группы "Арабески". Я жалел, что пошел изучать французский язык и мечтал в дремучем лесу спасти её например, от медведя...

Я поставил портфель на подоконник, открыл его и потрогал медвежонка, игрушка отозвалась шуршанием упаковки.

"На месте, - успокоился я и, обращаясь к игрушке, как-будто она могла меня слышать, добавил, - Уже скоро, потерпи".

Вскоре дверь класса распахнулась, ученики шумно высыпали в коридор и под окрики Людмилы Викторовны: "Я же просила без шума, тихо и по одному!" как воды бурной реки, огибая меня с обеих сторон, ринулись в столовую.

- Ты чего здесь? - немка удивлённо посмотрела на меня, потом на свои золотые швейцарские часики, привезенные из ГДР её братом-офицером, - Почему остался?

- Да вот, тут, - я прошёл в опустевший класс, огляделся по сторонам и открыл портфель, - Людмила Викторовна, с праздником вас!

Я достал на свет упакованного в прозрачной пакет и завязанного сверху розовой ленточкой медвежонка.

- Валера! - на щеках Людмилы Викторовны появился румянец. - Какой замечательный медведь, спасибо!

Она прижала меня к себе и поцеловала. Теперь была моя очередь краснеть от удовольствия и смущения.

- Ты не сердишься на меня за сегодняшнее?

- Нет, - благородно ответил я.

- Ну и хорошо, беги теперь домой, мой хороший...


1986, март