СОН-4

Сегодня просыпание совершилось синхронно с рассветом: в 5 слегка посветлело и за окном, и в голове, потом больше, больше... – причем мне-то казалось, что в голове быстрее светлеет, что там уже светло, дальше некуда, но, однако, слава Богу, что это оказалось не так…

Что раньше появилось, гавканье или цепь? Наша псина не смогла сегодня ночью с цепи сбежать – при такой хозяйке обычно выворачивалась – а где-то на большой дороге, видимо, проходил большой съезд собак – вот она и гавкала, хотя бы так сообщала им о своем существовании – и нам мешала спать. «Опомнись!» –  сказал я, швырнув в нее подвернувшейся костью – и она опомнилась, залезла в конуру спать – или, как я, дремать. Я, разбуженный, уже опосля не сплю, хотя бы еще всего 12 ночи было…

Контора это или музей, сейчас уже не разберешь, остались только голые стены – но туалет функционирует. Что ж, ни поесть, ни денег заработать, что-то сделав, ни пообщаться, ни насладиться искусством в музее, наконец, но и возможность в туалет сходить – это немало, совсем нет в городе исправных туалетов, а конторские свои обычно прячут, камуфлируют. Специально сделано, чтобы неповадно было надолго от дома и конторы отрываться… Ах, это не голые коридоры, а плохой сон; вроде бы не спишь, но трудно заставить себя встать, чтобы сходить в туалет…

Сбегал поссать и поскорее вляпался в тот же самый сон…

Пока нет настоящего грома, бил в листовое железо…

Бессонница, но вызвал почему-то водопроводчика…

Все ямы поменять на бугры, а все бугры – на ямы, чтобы можно было много копать… Или чтобы создать новые член и ****у. Засунул ей, так полчлена торчит, а еще полчлена внутрь меня провалилось…

Сам аппарат (фанерный ящик), два толстых, длинных провода и кнопка, к которой идти приходится издали. Включаешь и  аппарат так расползается, что из него получается почему-то творог… 

Мама спит «хрю-хрю»; мне же нужен сон с орлиным клекотом, а не с медвежьим придыханьем…

На правом боку опирался на руку, а на левом – на сердце…

Есть ли такой сумасшедший, что всю ночь на посту, якобы охраняя наш сон. Пока бодрствует, он как по телевизору видит все наши сны и, быть может, от них-то и сходит настолько с ума, что после мычит как корова…

«Теперь только в страшных снах бью по мячу» – плохо бью, боюсь ударить, сначала ломаю ногу об мяч, а потом и мячом что-то… (А ведь был без 5 минут футболистом – жизнь изменилась и ею я иначе был слеплен…)

Сейчас кажется, что дома не существует даже хорошей еды и хорошего сна, а на свежем и солнечном воздухе – даже плохой работы. Хорош аппетит только после работы, а вот сон, возможно, из-за неё же неладен – тело как печка… Т.е. это у меня что-то вроде тектонических сдвигов…

Мой сон ухудшился, потому что видения девушек и соответствующие по нежности  мысли больше не сопровождают его…

В какой-то момент голова слабеет на теле и ее можно состричь даже ножницами для стрижки ногтей…

«Недеяние» – это умно. Они ничего не умеют делать, но и ты гонишь брак…

«Джимми, от этого зависит моя жизнь, мне нужно отдохнуть» – и стал он его адвокатом, принялся бегать по множеству лестниц…

Летом всё время был такой физический напряг, что я  вылез из сна, спал очень мало, но зимой опять начался привычный сюрреализм и я  залез в сон, надышавшись комнатного воздуха, легко засыпал и надолго…

Весь мой сон – попытка повесить гардины…

Я показывал представление, потом специально закачался, но всё сооружение успел подхватить присутствовавший тут же полисмен… Вот только не помню: так всё и было задумано или этот дурак изменил мне весь номер, хотя публика и осталась довольна…

«А что вы хотите, он же артист и сон на него может напасть даже в самом интересном месте» («Хватит звонить» – сказал ей ворчливо и прерывающимся от недавно перенесенного оскорбления голосом, «спать хочу»)

Вместо воздуха сыворотка, однако в ней попадаются комочки творога…
Всё дело в том, что старый холодильник сломался, а новый мы еще не купили, вот эти комочки  и летают в пространстве…

Не желая быть съеден, кто завтра из большого белого холодильника вырвется? Кто спрячется там, кто скорее сгниет…

Не ест надкусанный хлеб: кусает его и передает другому, а сам берет новый кусок… Нет, конечно, нарезает разовые порции – кажется, из любви к геометрии. И нож такой острый, что крошки отсутствуют…

На грязном столе три ножа лежали рядом, но если один и указывал на север, то два других по узкой тропке друг за другом успокоительно пробирались куда-то на восток…

Что-то упало. С учетом моего нынешнего состояния должно было что-то упасть…

Он мешал мне спать и я со смаком и чувством ругался… А наутро, будь я трамвайщиком,  в рассеянности выбирал бы маршрут, по которому ехать сегодня трамваю, на боку его перекидывал железные таблички…

Удивился, когда лист проявил инициативу и вырвался из рук. Правда,  большой лист…

И какие, понимаешь, решительные требования поднять всё на самую верхнюю полку…

Японский монастырь-полууниверситет, за учебу в котором  нелегально выложено 20 тыс. долларов. Их сразу встретил толстый господин Камуидзу-сан в сопровождении, видимо, прислужника…

Зашли в их глухой сад, чтобы, как договорились, забрать старую латунную ванну и там, в еще большей глуши, на краю оврага уже, были они, темные личности нашей улицы. Им было до странности не до нас, а то бы они заинтересовались этой искусно замаскированной ванной…

А на отца нападают то бессонница, то тотальная сонливость. И со мною так бывает, и с любым. Хотя есть ребята бодрые, сплошной хип-хоп, но через каждые пять минут, фак, они же ругаются матом…

Закрыл глаза, а там плюшевый мишка! Снова закрыл глаза, а там снова плюшевый мишка! Вот и спится хорошо. Может быть, это «Винни Пух». Правда, если будет болтать, я его застрелю…

Нарисовать рисунок, глядя на который внутренним взором, заснешь…

Сильные вздохи напоследок и взлёт, и сон…

Замечаете, как много мыслей про сон? – и все они были перед самым сном, и все мешали спать…

Раз так долго не сплю, значит, еще надо поговорить с собственном зубом, собственным нервом - кончится терпение его, и он заболит. Тот, кто производит такую сильную боль, могущественен и несомненно должен понимать слова. И белую крепость, из кости лучшей, чем слоновья, ему дали неслучайно…

Наконец-то, видел девушку, чей образ как приятный запечатлелся в памяти. Хотя и с ней я всё-таки знакомиться не стал…

Чего сосредотачиваться на здесь и сейчас – и ты за день сто раз переместишься, и другие. В присутственном месте так вообще очень многие успеют побывать…

Зубной врач для начала  исследовал, что я поел…

Только ночью никто не мешает писать – кроме собственного сна…

Две вещи часто  хочется делать на дороге: писать и ссать, т.е. опять-таки писать. А что, обнаглею - а для начала буду об этом писать и ссать во дворах, где окон полно... (П.С.: вещей как всегда три – сидеть хочется больше всего. У меня что-то вроде простатита и что-то вроде ревматизма – к  врачам замаешься ходить, чтобы хотя бы диагноз поставить. Сам не борюсь с ними, боясь надорваться и тем еще какие-то системы вывести из строя в себе. Ведь и без того нагрузка вечно предельная. Целительней сон, чем возня с процедурами…)

Сначала сон, потом мысли, потом пошлые мысли… - всё, надо вставать…

«Неглубокий сон» – это плавание на такой глубине, когда ты то пропадаешь из виду, то вновь смутно проглядывает твой силуэт и ты, например, довольно сознательно поправляешь подушку…

Шугнул девчонку, которая попыталась взять яблоко на дальнем краю сада, но это была не девчонка, а девушка и можно было знакомиться. Шугнул мимоходом, занятый разговором с ненужным знакомым. Я уж не говорю, что и сад-то был явно не наш…

Взялся за одеяло, которое лежало не равниной или холмом, т.е. кучей, а какой-то грязной, с пиком горой…

«Однажды мать ворвалась даже тогда, когда я была с мужчиной. Мол, ну как же, деточка, я должна убраться…»

Вдруг главный персонаж моей книги стал куда-то собираться. Что такое? Оказалось, что, как к пристани, к моей книге пришвартовалась другая, и ее пассажиры не понравились моему бедному Феденьке…

Написав письмо, для надежности, чтобы по дороге не выпало, не только заклеил сам конверт, но и его приклеил к конверту. Если дойдет, то как-нибудь отдерут и когда-нибудь разберут, а вот если нет, то уже ничего не поделаешь и даже ничего не попишешь…

Проснувшись и написавшись, первым делом побежал в туалет отлить. Струя мочи ударила как здоровенный желтый гвоздь в наш уже  почти сдохший унитаз. После этого гвоздя  легко продолжить строить…

Или нет корабля, есть только надувной матрас на вечно спокойной поверхности. Умереть здесь можно только от самого себя, собственной самоубийственной бездарности и скуки. А если снятся интересные сны, то самолеты находятся, самолеты летят, ищут аналогичное место. Когда сон становится явью, можно увидеть на порядок лучший сон. Сны преобладают. Если уж ковры – самолеты, то на современных надувных материалах летать – это почти и не сказка. С такими компьютерами не только кофе, но и всю Америку мне приносят в постель, хотя я не знаю не только ее языка, но и образа действий. На этом то ли уплывающем, то ли приплывающем плоту – как повезет – я выгляжу как последний туземец…

Одеяло частично свернулось и стало бревном. Попытался укрыться бревном…

Подушка – квадрат, как то же окно. Мягкой её делают сны. А окно таково потому, что за нею реальность. Можно спать стоя, прислонившись головою к стеклу…

Вместо тюрбанов подушки на головах. Воткнулись в подушки. Значит, пытались заснуть, откопать сон, отсталые, как те же арабы…

Железными лопатами копают землю, а хрустальными – сон. В некоторых местах залегает  нефть, а в некоторых – клады, сундуки с золотом рядами, т.е. не энергия, а самый ценный итоговый продукт…

Мир параллелей так же велик, как мир проводов над городом…

Рельсы кончаются и паровоз срывается в пропасть… - где так долог полет, что он успевает превратиться в самолет. Нет, уже на рельсах был самолет, слишком долгой была езда и я понял, что для таких расстояний паровоз не годится…

Крыльев нет, но они не нужны, когда падение бесконечно… Нет, ты как спутник, свою нашедший орбиту. Орбита отделила меня от людей. Конечно, дела и бабы всех тянут на землю, но слишком часто, черный для всех, для меня  загорается Космос…

Как другие попадают под колеса, я попадаю на колею. Это тоже смерть, но длится она только до тех пор, пока я не отработаю дистанцию колеи. Смерть забирает меня для работы, на время. Каждый может умирать на время…

Сначала бездорожье, потом тропка, потом дорога, потом рельсы, потом самолеты, потом свобода… Черна только тень земли, а всё остальное космическое пространство, наверное, не хуже здешнего освещено солнцем…

Сначала сон, а потом жизнь в норе, нагретой сном – лучший дом…

Не успел  закрыть глаза, как мне уже стал сниться сон. Заметив это, я улыбнулся и закрыл глаза, но, будучи замеченным, сон, конечно, сразу прекратился. Но в башке и без него полно было всякого добра, так что было очень хорошо жить с закрытыми глазами. Почти как чай пьешь, только не от воды, а от постели тепло. Всё остальное уже холоднее. А на улице и вовсе только голый холод, железные машины и мохнатые собаки…

Можно стоять с грузом и можно спать с грузом – вот сегодня был типичный сон с грузом…

Снился отец после драки – специфическое состояние одежды и лица…
«Говорил же я им, что надо привести всё в порядок, а иначе их вычислят…» Потом вижу, что Вовка спит в тех пустующих комнатах, и вдруг – с отцом. «Так вот ты где, папа…»

Да и погода: за всю осень, кажется, было всего 2 солнечных дня. Взираю на это дело безжизненно, тупо и равнодушно…

Живется очень тяжело и трудово – надеюсь, что потом это скажется силой. Буквально, это не жизнь. Только ночью жизнь…

Одеяло в пододеяльнике сбилось вниз и тем себя укоротило. Теперь ноги мерзнут. Непонятно, должна бы – грудь, но груди тепло и она душевно открыла себя и ногам еще добавила одеяла…

Сон – это тоже компромисс: что же, нам теперь не спать?!

Вату в голове, что ли, обменять на сон? Из ваты получить сон? – такая алхимия вряд ли кому удавалась…

Открываю глаза и вижу свои хитрые руки. Закрываю глаза, чтобы не видеть, как плутуют они…

Открывая глаза, сначала ставлю перед ними ладони, чтобы хотя бы поначалу было что-то родное и близкое в этом отвратительном мире…

Открываю глаза и вижу только ладони – книга, что в них раскрытой лежала, растаяла…

 Открываю глаза, смотрю на ладони и понимаю, что пальцы – совсем не такие, как перед тем же университетом, колонны…

Люди легли друг  на друга так, чтобы получились хотя бы невысокие стены. На университет получившаяся комната, конечно, вряд ли потянет…

Открывая глаза, успеваю заметить, как меня бьют чьи-то руки, затем снова закрываю глаза. Пытаясь еще плотнее закрыться, не могу отыскать своих собственных рук…

«С сонными глазами» - да, охуевший от обычности. Пропускает обычность и только тогда, когда надо взрывается. Понимает, как спокойствие нужно: в критической ситуации ты от обычности подскакиваешь к нервозности, а он от сонливости – к обычности…

Бессонница – на самом деле убрали кровати, они все за стеной. Или убрали матрасы, и осталась только  мелкая железная сетка. Пол и сон, железо и сон, кирпич и сон – несовместны. Размажьте что-то женское по кирпичу, а иначе мне не уснуть. Полубодрствую  псом в конуре…

Чуть поставишь сказку – елочка там, домик – пусть самые лубочные – и уже к ним начинают сбегаться людишки, маленькие мини-хоббиты, мини-гномы и прочие. Живут себе там… А у нас всё большое, но нет людей, потому что очень мрачно. Бухает, как будто кашляет какая-то пушка… - как будто рожает, кашляя, но не может родить она сказочно живых  существ,  всё время какие-то воющие снаряды у неё из лона вылетают, рокеры, если не хуже…

Воздух во рту уже сгнил – «прогнило всё в датском королевстве» - кто-то из зубов припас еду и  забыл сожрать…

Во сне кричал: «Только не показывайте мне горны женского пола – даже к комоду, ты увидишь, что его очень даже можно любить, такая в нем масса достоинств…

То летел, то плыл, то летел, то плыл, влекло меня, влекло… - но бывало, конечно,  такое, что и по земле приходилось пробежаться –  огромными шагами, как по луне, бежал, потому что и здесь есть ветра,  и парус по-прежнему тащил меня за собой…

Если лежа заснешь, то во времени переместишься, а если стоя – то в пространстве…

         Я высокий, поэтому надо мною страус был поставлен - сон мой нарушать. А в один из прошлых разов медведя наблюдал; а еще – слона, солдата, мальчика… – но вот мальчик как раз и сам захотел спать… А так зрелище было внушительное: страус клювом долбил, медведь лапой трогал… - в конце концов, я бросил спать и по книге демонстративно принялся жизнь других животных изучать…

По утрам  умываю лицо теплой водичкой из миски… – и вот, если эта вода становится мутной от пота, то я удовлетворен, потому что считаю, что, значит,  во сне  выздоравливал и спал не напрасно… - и она большей частью бывает мутной; это как труд до пота;  в три дня бы скопытился, если  не было сна…

Тело желало спать, но голова, как  каучуковый мяч, по комнате прыгала всю ночь… Тело для неё кусок пирога? Кусок энергии? Город? Завод? Представляете, ангелы над заводом… (П.С.: или бесы. Испугавшись такой антирекламы, руководство наняло лучших моделей в агентстве  и заставило их на крыше в белых одеждах руками махать…)

Сон – все те же действия, что днем, но наоборот. Суп по ложке вынимаю изо рта…

Одеяло было скомкано и лежало как два рюкзака…

Как с чужой женой, на незнакомых подушках не спится  - неудобно и интересно…

Я сегодня не буду спать,  буду только подмигивать. Лыбиться в мглу бессонницы или же улыбаться…

Всё скрыть снегом? Песком? Дождь собирать, собирать - и так до конца, вцепиться и не дать ему просочиться, растечься… - а иначе мебель придется ломать, чтобы много мусора было…

В этой ситуации я обязательно преступник. Что бы ни делал… - вот, первое же действие и у меня уже упала книга…   

По моему лесу рыщут волки, которые что-то такое находят, что не едят, а тащат и тащат на свет…

Я как вратарь – просто отбиваю чужие броски, когда им приспичит  случиться. Для вратаря это нормально – он не обидчив и не стремится бросить шайбу в противника, хотя, конечно, может и это сделать и просто тяжелой клюшкой убить…

Ступни были горячими как утюги. От нечего делать они лежали на боку, но потом я их всё-таки поставил на простыню, хотя в районе ног она, наверное, была уже грязновата и гладить ее там бессмысленно…

Мои ноги плоховато выносят и давление сверху, со стороны собственного тела, но совсем не выносят они давления сбоку, со стороны слишком тяжелого одеяла…

Бессонница похожа на интенсивное движение машин ночью - кто ездит, зачем, не моё дело; моё – держать ворота открытыми, чтобы никто о веки глаз моих не разбился…

Стоя на больных ногах, трачу силы: быстрей решай, о чем задумался! Или ляг, сядь и продолжай думать или брось и пойди туда, сюда, растаптывая собственную боль. А если бросишь и ляжешь, то даже отдохнешь. Логично… - но иногда я  стою, торчу и за 10 минут теряю все силы…

Выдох делал обычным, незаметным, медленным путем, через нос, а вот вдыхать повадился быстро, через рот, хотя проход через нос был лишь слегка затруднен. Что-то душило меня и я, одинокий, как рыба, помогал себе ртом…

Ему стало так скучно смотреть на нас, что у него сон развился. Что ж, его плохой сон был чуть ли не главной нашей проблемой…

Вынужденно написана книга во время бессонницы, т.е. лучше б ты спал… Одни прославляются с помощью книг, а другие только спасаются…

Какие-то непонятные покалывания по всему телу – может быть,  кусает меня внутренний комар…

Во мне всякий хлам и ровный слой блестящих трехлитровых банок…

Думал, говорил, писал… - на самом деле *** толкал, к публикации ребеночка проталкивал…

В американских фильмах, при всей штампованности, нередко присутствует   замысловатое двойное дно. Каждый делает только своё дело, поэтому иногда  не замечаешь, что  и философ в штате. Сон – явь, добро и зло… - вот стер кино, а после мне оно приснилось. «Ну, ничего» - утешаю себя, скрепя сердце философской интонацией…

Это даже не мужик, а девушка, они посадили ее на лошадь, сунули в руки копье и она еле держится, ее клонит в сон, но они, наверное, дадут ей таблеток, чтобы она скакала на меня – а тут вовсе не рыцарский подиум, и даже не ипподром, это всего лишь длинная конюшня, в другом конце которой я, в рыцари не нанятый, кажется, чищу лошадей…

Поработал на земле физически и стал здоровее, помылся и стал нежнее на морду…

Этот сон не изнашивался, словно он – одеяло, его долго еще можно было бы не откладывать - после таких-то работ…

Член всю ночь как вахтер простоял – работа такая, он у меня днем отсыпается…

Лезу в рукав, как в тоннель  - ничего я не надеваю, сразу ищу свет в конце длинного тоннеля…

Мелкое дыхание – здоровеешь только от крупного…

В витрине манекен и – виртуально – моя голова поредевшая. Да, поредел мой  отряд на  главной и такой славной вершине в результате десятилетних обстрелов, налетов, боев…

Город есть механизм и не может любить город тот, кто, как я, не  слишком любит технику…

Еще раннее утро, а в дороге уже кучи водил – они не спят…

Лимузины красивее хозяев в той же степени, в какой и быстрее…

На спортивной площадке вдоль бортов травка растет – лежи не хочу…

Писания от снов наяву, а сны наяву от расслабленности и  летучих стремлений…

Во сне носки наделись – снял; наделись – снял…; встал – носки наделись…

Человек с вставшим членом глубоко субъективен – слегка нажимая на кончик, затушил его как сигарету…

Если засадить член и спустить в такую бутылку, то через 9 месяцев из спермы и воды в ней образуется особый белковый бульон, очень похожий на тот, что в яйце – и вам останется только найти птицу, которая возьмется высидеть эту бутылку…

Тяжелый сон как тяжелое ранение – нет, мне не встать  до утра…

Не спится? – это вообще не проблема, от тоски  всё равно словно гирей придавлен, и эта гиря вполне заменяет мне сон…

А люди и до 11 спят и, вставая, не чувствуют себя опоздавшими. Их бабы обманули, внушив, что вечером чего-то было…

Сон, не смогу встать, пока не проплывут все рыбы, заворожившие меня…

Жарко и я укорачиваю одеяло снизу, сверху, словно юбочку…

Хулиганы, пацаны-проказники вылетели из дверей моих с улыбкой, даже смехом…

Булки, склеенные не вареньем, а клеем,  чтобы надежней получилась любовь…

«Только наморщившись, как лоб, покрывало с достаточной теплотой накрыло меня» - фраза корявейшая, но я с ней не красоваться собираюсь, а спать…

«Не знаю, зачем сплю. Но делать нечего. Раскину руки  в знак незнания. Лежачее распятие. В принципе, на лежачего не напасть, на него только сон нападает» - не знаю, зачем я это пишу. Чтобы прекратить, снова шире бумаги раскинулись руки…

От всех этих бдений уже торчком, как скала Джомолунгма подушка стоит… Нет, подушки - это мои прошлые, за глупость свернутые головы. И мне не спится, потому что сворачивается, свинчивается очередная – пятая? – моя голова…

На даче росла сирень, по сути, бросовая, но я  ее не сорвал, домой не набрал – плохое настроение. Странно выглядит плохое настроение в солнечный день, а полусонное состояние – в лесу, в котором  я  не живу…

Если не дело, то сон. Если не что-то, то смерть. Вспомнил болезненный сон в «тихий час» в стройотряде…

Тогда иногда мне еще спалось сладко под утро – даже удивительно, если учесть, сколь многое уже было поломано и до чего дело доходило  потом…

Он был всё столь же старомоден, но уже отчаянно требователен и негармоничен, видя, что уже  определенно на вечность затягивается непонимание всего…

Многие раны как дырочки в том, что было как накаченный мяч – воздух выходит, хотя я и пытаюсь зажать дырочку пальцем… Или идешь и чувствуешь, что настолько сдуло внутреннее твоё колесо, что асфальта железным касается ободом…

Провода с током, змеи с ядом – только веревки заведомые ужи…

Мысли не поднялись выше пояса – и еда не поднялась – слаб, хотя и сверху вниз смотрю на то, как вся жизнь в говно уходит…
 
Комар жужжит, но пока мимо пролетела только пылинка…

Крапива – вот истинный дом комаров, они –  продолжение способности жалить крапивы…

Встал ночью. «Ты чё, Дима?» - «Да ничё, в туалет пошел» - слышит же, как бьет струя, но не указал ему на это и про то, почему сам не спит,  не спросил – тут должно быть как можно меньше слов, иначе сон будет разбит и разъеден словами – ты ляжешь, а они начнут осмысляться (или даже писаться!)

Блох ловил сначала наяву, а потом и во сне – и именно последнее было весьма неприятным…

В сон упасть на спутанной игре - башкой на, допустим, картах…

Я бы пошел – и ноги ходят – но  не могу голову поднять. Любой простоты вопрос задайте, всё равно  вам сразу не отвечу…

Мир дичает и становится сильней – даже птицы заметили это и вороны сменили голубей…

Лежу под покрывалом – она ушла, но оставила кожу. Жарко – она ушла, но всё еще где-то поблизости. Прохладно – уже под утро она таки себе нашла другого…

Лежу калачиком, система жизни моей теперь вогнутая, ковшеобразная, для уловления хоть чего-то, что поможет жить…

Ты в оконцовке, вершина творения? Нет, кто-то выше пошел. И как тонкие веточки дети твои… - значит, пора крепиться и деревенеть нутром…

Сон: известная русалка, живет под водой, и к ней с визитом прибыла делегация. Она ее приняла вежливо, но поторопилась отослать, мол, ладно вам, возвращайтесь к нему,  там вы нужнее. Нет, отвечают, не беспокойтесь. Почему? А он умер. Как?! – и от этого вскрика крупными пузырями забулькала вода…

Пернул так, что вспомнил машину – кажется, ЗИЛ, уникальную, только у нас жившую, жаль вымершую, вот так же пердевшую…

Всё начинаешь сначала после каждого сна. На минуту забылся в трамвае и вот новое утро в шуме, жаре, в 2 часа дня. Правда, что-то из «вчерашнего» можно и вспомнить, но на это тоже время и силы уходят – приближая опять-таки сон. То ли старое вспомнить, то ли заново сделать в реальности – часто одинаковы на то и другое затраты. Корабль превращается в подводную лодку, когда больше спящих на нем пассажиров. Дна коснемся, если все одновременно уснем…
 
Сон приходит, уходит, мысль приходит, уходит. Сон ушел, зато мысль пришла… Раскрыл сон, развел его на два часа. И мысль продлил, устал, заснул без снов…

День для живых, ночь для мертвых. Или ночь для зверей. Раньше были леса для зверей, а теперь ночь для зверей, раз нет лесов или они слишком хорошо простреливаются…

Нет ни сна, ни мысли за закрытыми глазами. Можно ли сказать, что есть смерть, что она, как капканом, поймана закрытыми глазами? Открыть глаза, встать и пойти – и растерять ее, бредя на воздух пока еще неверными, как у покойника, шагами…

На спине – мысль, на животе – сон, а вот когда лежишь на боку и пытаешься то ли спать, то ли думать, то ли найти что-то сладкое внизу, то ли оправдаться от обвинений сверху, то это такое пустое супружество с подушкой…

Умирание –  тот же сон, только болезненный. От боли можно абстрагироваться – всю жизнь же учимся абстрактно мыслить и терпеть…

«Мне приснился сон – признаться, себе присниться я его заставил - и по  мотивам этого мифического сна я скоренько принялся сооружать инсталляцию и  не спал, скажу я вам, уже до скончания сего рукотворного потопа…»

А чуть кому из богатеньких приснится сон или просто остроумная шутка в башку придет после обеда в ресторане, как  нанимаются рабочая сила, машины и роботы и делается самое современное, самое большое, самое умное искусство… (Например, понадобились: огромный зал, 9 гигантских мониторов, огромная массовка и т.д., уже по мелочи – причем, инсталляция была как раз про то, что люди – роботы и китайские иероглифы…)

Если плохой сон, я его прерываю, если плохой брак, я его прерываю…

Например, все ошибаются в теннис – у всех, даже чемпионов, есть проколы в психологии… Причем, и у чемпионов качество ее лишь чуть выше обычной  троечки… - а кто без нервов, у того просто сон…

Проснулся в 4. Включил телевизор. Как сон, промелькнули какие-то клипы… Они снимают свои слишком медленные фильмы и свои слишком быстрые клипы и я бы не хотел ни того, ни другого, хотя и жаль, что  не умею танцевать…

Одна собака своим лаем ночью сна может всю улицу лишить. Хоть бы зарезал кто ее кривым ножиком татарским…

Рука, охраняющая лоб, устала, упала, нырнула в какую-то нору, подмышку и всё погрузилось в сон…

Раздеваясь перед сном, мы разоружаемся – вот и снятся слюнявые мелодрамы…

И всё-таки шапку дома ты мог бы и снять, ковбой…

«У «сонных» мыслей – могущественное лобби» - шепчет некий пьяный злопыхатель. Да, у «пьяных» его нет пока…

Даже снятся хоздела; вот вижу грязные и порванные по шву – ужас, сколько вещей рвется по шву! – мешки и тут же решительно их выворачиваю наизнанку, мою, полоскаю, выжимаю, сушу, зашиваю, наконец, назад выворачиваю и ищу место, куда бы положить – и чувствую усталость и удовлетворение – а также злость, во время самих процедур раз десять чертыхнулся и матом ругнулся… - а если поспешил и воду не нагрел, то еще и простуда схвачена… -  врагу бы такой сон!

«Г(х)а» – обязательно должна быть буква между «г» и «х» - мама видит первый сон…

Докопался весной: приснилось, что яму для четвертой малорослой яблони прямо в комнате копаю и полы наши гниловатые легко лопате поддаются, а три уже растут…
Дом – для дерева одежда, пузатый сарафан…
Сотня рук у дерева – значит, заменяет 50 рабочих. Пусть и с корявыми руками, но им же дом не строить, а ломать…

Блоки стеклянных дверей – проходя мимо одной, изображаю, что высок и могуч, а входя в соседнюю, что всё потерял, даже рост, казалось бы, навечно немаленький. Странно менялся в лице вблизи дверей и зеркал…

Утром встаю и на постели ровняю одно одеяло, а подушки не трогаю: они как вечный ландшафт, холмы, к которым привык я, на склонах которых удобно мне спать…. (Представь, например, что как на вершине перевернутого таза лежит твоя голова. Так Иоанн Креститель сначала сон потерял, а потом, когда таз подвернулся, и голову…)

Устал и лег на низкий-низкий диван. С такого не встать, а надо бы, потому как совсем рядом заходили и встали, сели и ели какие-то люди. Я решил – это сны…

Мой сон – моим делам: «возьмете у меня два часа – вернете четыре». А если не вернуть, то разбирательство перейдет на другой уровень, т.е. всё  скажется, если даже и не будет замечено… То замечено, то не замечено, но снова замечено. То не кажется, то кажется, то снова не кажется… Да, не скажется, просто будут слегка рваные края…

Я сонный, а мама  с утра  недовольная, бурчит, выговаривает за стенкой отцу – опять есть пять поводов для недовольства…

Каким-то комом и вздыбленным колом лежал на кровати, никак не мог заснуть и расслабиться – браво феназепаму…

А вчера – не вечером, а под утро, т.е. сегодня же – кто-то дважды нападал, налегал на меня, сонного. Первый случай появления дьявола. Весьма уместно, надо сказать, если вспомнить, как мы с Вовкой чумарили, собирали деньги в свой карман с огромных толп на пристанях и причалах…

«8-часовой сон –  роскошь» - нет, 8-часовой сон –  достаток, а роскошь –  пара часиков писанины в придачу… Знаете ли вы, что желание видеть сны не поощряется? Всё это, уж не знаю почему, но непозволительная роскошь для рабочих муравьев… (Боб говорил, что меня простой народ поймет – ха!)

Я длинный и потому везде  занимаю диагональ. Во всех постелях, во всех мыслях… Не могу же я стать всем и построить себе мир по размеру. Даже кровать не смогу…

И вот от довольства  я так потягиваюсь, что приобретаю даже вогнутость, т.е. выгибаюсь в пояснице, или просто – выгибаюсь…

Сначала ушел в кино, а потом вообще – в сон. Теперь стал читать во сне. Интересно, проснусь от чтения во сне? Что бы такое прочесть, что мне вновь откроет глаза…

Депрессняк, как буря, налетел – на их рожи мне и смотреть теперь не хочется – и я погрузился в давящий сон… (Ничего,  стерпел давление – а иначе бы лечился злобой…)

Прокидывай одежды, не жалей, пролистывай как те же самые  страницы. Не в самом худшем спи (мол, мне всё равно во сне не видно). С легкой злобой иногда ерзал я во сне, точнее,  дреме – сон беззлобен, как дитя, как урюк сушеный на лотке, как облака, хотя они пустые… Итак, кинул я страницы. Почти на деньги кинул. Почти порвал. Порвать пасть тексту. Пока-то  на нем, дебиле, сиё никак не отразилось. У книжки пасть еще какая. У бегемота только больше две плиты. Он тоже травояден. Яд из травы имеется в виду…

Когда нет той жизни, для которой я предназначен – предельной активности – то не стал я в середине по двору болтаться – разве что, попеть там степные песни? – а впал в противоположную крайность: в сон,  даже днем сон – тоже очень, я вам (кому?) скажу, напряженный…

Наконец, не спится – большая редкость при нынешнем тотальном моем депрессняке – причем, настолько, что можно встать  и делать, но совсем иначе в загробном царстве выглядят те же действия… Могу себе позволить только пописать (в двух смыслах)… Может, всё-таки поделать что-то? – лишь для того, чтобы снова захотелось спать…

На ночь на мне осталась  с короткими рукавами футболочка, и, как я ни кутался, холод меня всё же покусывал за руки, портил сон…

Как ни старался, но, раз встал, то часть сна, его тяжелых фракций растерял – и уже не могу скрыться с собственных глаз, как подводная лодка. Теперь я полузатопленный корабль. В трюме плещется целое море соленой горечи… Ладно, теперь я бакен – сам не плыву, но показываю путь всем прочим кораблям в каких-то местах  и на каких-то поворотах…

Везде нормальные подушки, кроме того места, где я головой. Тут  наволочка, как кожа, слезла. Везде нормальное тело, а я на ране головой…

Нижний слой подушек – и удобств – везде, по всей ширине жизни – и кровати – а вот верхний – одна подушечка, которая со мной летает – и что-то это мне сквозь сон напоминает…

На этом месте лежать притомился, а новое нагревать уже не хочется, оно слишком остыло за время долгого отсутствия…

Есть, правда, у меня горячее  дыхание –  присоединить бы трубочки и нагреть то место. Можно  и надуть  подушку получше, но в ней, до-технической, перья… (Пусть летают в накаченной!)

Докурился до того, что прожег у койки железные пружины…

Горы колен и отряд бойцов из 10 человек – наш спецназ; а не обрезанные – накрыты одеялом – глухомань. Другой отряд спецназа – но это тайна – наружу выбрался, идет по насту, леднику…

Приснилось, что, якобы, я два предыдущих текста кое-как, но записал и можно дальше спать.  Ведь не приснится больше ничего, раз это не записано…

Новое настроение во сне всю ночь я отмечал…

Сначала лежу в приятной дреме и готов сколько угодно так лежать, но уже минут через 15 я до слезы зевотой раздираем и лучше встать…

Странную самоделкину полку по делу задел я возле умывальника, и она давай качаться, как качелька  на стене. Спросонья я, конечно, удивился таким последствиям своего первого малейшего движенья…

Первый мороз – 4 октября – как, впрочем, и все последующие, на самом деле вещь будоражащая…

Сон без задних ног – это когда одеяло наверх поднято и  ноги голые. Одеяло коротковато мне и  руки вечно в пользу души и головы от ног одеяло отнимают…
(П.С.: с коротковатым одеялом сон без задних ног невозможен для меня – это явно антипод)

Поздравить бы себя открыткой, когда под утро мне не спится. Той самой обычной открыткой – десятками их дарят, желая счастья и тепла, потребных – но об этом не написано – конечно же, для сна…

Поздравить бы каждого жителя земли открыткой, на одной стороне которой мой текст, а на другой – картинка. Кто-то, не зная языка, захочет текст перевести, потому что ему понравится картинка… В целом, они там замечательно поместятся, вот только смогут ли поздравить, а не напугать. Веселие чужое может напугать… - а горюшко обрадовать… - выходит, эта мысль запутана и саму по себе мне ее вряд ли стоит посылать…

Когда все бумаги будут исписаны, все открытки поздравлены, труднее станет старый текст стереть, чем новый написать. Биться будем за незаселенное пространство, с руками отрывать, заборы городить вокруг бумаг очищенных – а все книги на спецзаводы подбрасывать, спецслужбам, мастерам специального, стирающего – пусть и с дырами – чтения давать…

Все книги превозмогая сон написаны…

Искусственность искусства  и оттого его одноразовость: один раз может хватить интереса фильм посмотреть (интрига сюжета, новизна некоторых объектов – которых, слава Богу, в мире столько, что и при всей унификации, пока хотя бы лет на 10 хватит), а вот пересматривать… - сон, сон, всегда сон уже на 10 минуте… (Гол, например, на 56-й минуте ожидается, а сон уже на 10-ой…)

Земля не только смерть, но и сон. Сон – это смерть согретая. Прежде, чем мы воскреснем, нам станет что-нибудь сниться… Поэтому погрузи в землю пальцы, воткнись в эту землю хотя бы по пальцы. Коснись по-черному спящих…

Сон был приятным, как море, в котором, дай только соринку, и может жемчуг завестись, но потом я протрезвел - и вдруг обнаружил, что слишком рано проснулся. Навалилась обычная в таких случаях усталая пустота, и я снова провалился в дрему – уже  неприятную, где море с водорослями и может покойник завестись…

Камера кренилась, видимо, оператор засыпал на ходу, но всё же продолжал движение, причем быстрое, снимая сюжетный сон для меня -  увлекательный сон, потому что если только я начну смотреть его, он сможет выбросить камеру и, так и не явившись мне, завалиться спать…

Всю ночь во сне птица летала – не иначе, вестник  счастья завтрашнего дня -  и, проснувшись, я еще видел её – она молча реяла на малой высоте – уже по-другому, конечно, чем ночью, усталая, сама не своя – но стоило сделать одно неосторожное движение –  решив поудобней устроиться – как  она совершила  немыслимо резкий зигзаг, взмывая вверх и падая вниз,  и пропала на земле и в небе…

(Эта дурнота – вылитое поражение. Хотел увидеть сон… Управлять хотел мечтами-снами, гад!)

Бессонница – среди острых веточек и тонких паутинок…

«Фейрверки» продают… Ослепни на один глаз из-за некачественной продукции и тебе будет не до  буквы… Хотя, если это китайцы так русско-иностранное слово освоили, то совсем другой разговор…

Препинаний в русском языке как в русской жизни – не повернешь без запятой и справки…

Одни и те же подушки, когда не спится, кажутся фатально неудачно положенными, а когда спится – пушисто-сладкими. Так же и девушки…

Мобилизация разрулила (а может, разбомбила) все дела, но повредила сон. Ох, не нужны зоркость и сила для сна…

Хорошо работает не только тот, кто хорошо ест, но и тот, кто хорошо спит…

Когда идет работа, трясти и тревожить меня нечего (объемные работы – так называемые «проекты» -  главная примета  последних лет моей жизни…)

Я не комбинат, моя продукция рождается только в полусне. Бодрствование слишком неверно устроено – в самом слове сплошное дребезжанье согласных, не смягченное сном…

Сцепление зуб к зубу – допустим, утром после бессонной ночи сидишь ватный на пеньке, чуть ли не качаешься, и тебе кажется, что он необыкновенно жестко держит тебя, так даже отталкивает, что ты почти улетаешь…

У меня не задалось, у сынка не задалось, полусонная атмосфера…

Сон. На подзарядке я и мой телефон…

Сон. Очень приятно, что вспотела рука в том месте, где она закрывала глаза –  я выделяю тепло…

Весенняя слабость. Тянет в сон. Опять прилег, еще ведро сна в подушку опрокинул…

Очень не понравилось, что изображали складки покрывала, и я его подвинул. Но оно опять… - тогда я смял его так, чтобы оно заведомо не могло показать  ничего человеческого… Но ночью мучительно казалось, что, может быть, оно всё еще что-то показывает. Надо было просто сложить. На квадраты-то мне наплевать - особенно, если  на всякий случай все картины прогладить...

Сон и елка:  мы всегда под древом спим – посредством формул открыли, наконец, ученые – но иногда под елкой, и тогда нам колется…

Утром в постели за мыслями полусонными и не заметил, как глаза открыл…

В этот раз буду спать до тех пор, пока сон не кончится. Даже не знаю, если его не прерывать, когда он  кончается…

Лег спать, но: «что-то я не закончил!». Встал, попил воды, проверил газ, опять лег. «Что-то я не закончил!» Встал, побродил, включил телик… Нюхал пальцы, в темноте попавшие в лужицу на столе… Зачем спешить отрубаться…

Уже поздно, но я еще не поужинал. Еще позднее, но надо фильм досмотреть. Кстати, не дочитана и в книжке история. Совсем поздно вспомнил, что  помыться хотел. Ну и дела, мочалка…

Сон: камнем придавлен или гвоздком прибит? В последнем случае сон как обезболивающее. Мою безвольность выявляет сон…

На сердце винчестера камень…

Снились холмы, и  кому-то не нравилось, что на них я представлен. Но куда же скрыться мне? В складку между холмами? Она невелика, слаба, не вылечит меня…

Да, неприятности находятся во всем… Впрочем, иногда снится и не менее странная приятность, например, корабль мой подходит к берегу, вроде бы и так уже неплохо подошел, и, вдруг: еще немного двинься, еще теснее – и это как объятия уже, преодоленье равнодушья ко всему – и даже кораблю – и ты так рад, что тебя как на волнах немножечко шатает…

Бывало, что после неудачной борьбы за сон я вдруг начинал верить в свою бодрость, вставал посреди ночи с просветленным лицом…
(П.С.: бывало, что и писал уже об этом)

Душа – вода, и к геометрии цивилизации она на самом деле смертельно равнодушна – всегда стечет с неё, заляжет в неровности недоистребленной. Об этом парадоксе, конечно, много я писал. Все блага от чертежей и геометрии, казалось бы, и польза, и даже красота, но для души всё это сон, она на машинах мимо едет. На самом деле не нужно таких благ…

Встал и, еще спросонья, глянул в сторону прочих кроватей: они – не я, но всё же не завалялась ли там где-нибудь еще одна голова? Из-за одежд тела спросонья могу не заметить, а головы из-за волос замечаю. (В своеобразие глаз после, совсем уж проснувшись, всмотрюсь…)

Встал, понял, что мне снилась сказка, и опять лег – уже на гамак -  чтобы увидеть продолжение. Что же, появился корабль, и я поплыл на нем, но тут понял, что продолжения не будет. Корабль будет, а продолжения сказки – всё-таки нет…
( - «Я никак не мог разглядеть паруса этого корабля. Надо было сильно задирать голову, а от ветра паруса беспрерывно перелетали с места на место, с насеста на насест – как и я на палубе… Так и не смог рассмотреть паруса, казалось бы, единственный выставочный предмет на корабле – и тогда понял, что это не вернисаж и не  сказка…

Приснился отдел кадров на дому. Т.е. он разместился в ванной… Сначала туда зашел бомж какой-то (я в очереди с бомжами – каково! - в очереди, видимо, на получение грязной, низкооплачиваемой работы, впрочем, в моей ситуации выглядящей как манна небесная…) Он был, кстати, в необычных кроссовках. И сначала он именно ногу в ванную комнату сунул. Почему-то дальше от него ничего не потребовалось. Может быть, она (тетка из отдела кадров, нормальная, кстати, тетка, почти телка…) всё равно уже все  поняла... И вот вхожу я... И вот она смотрит вопросительно-снисходительно… И тут я плюнул и перестал смотреть этот сон. Ненавижу отделы кадров!

Люди «искусства» пытаются играть на два фронта, и вдохновляться, и продаваться, и зарабатывать, и самосовершенствоваться – такая мания денег и  успехов – тогда как если и сосредоточишься на одном, урожай тебе на нем отнюдь еще не гарантирован. На выходе же их раздвоенности имеем сплошную туфту, иллюзорный мир…
Всё время хочется спать. Если сон не помогает, остается его старшая сестра? Что-то не хочется…

Дневного сна сейчас мне не удается избежать – неудержимо тянет, скучно, депрессняк, монотонные занятия… - и он помогает за час, но всё-таки это совсем другое, чем ночью, всегда какой-то очень мучительный сон, в тягучую резину превращено в нем всё и, разумеется, ничего не нравится…

Сам-то я вроде бы спать собрался – иначе с чего бы лег? – но фантомы моей головы, отоспавшись днем, в этот вечер вели себя как типичные совы, взбудораженно бегали – и вскоре вообще покинули меня. Вроде бы в прятки играют. Игра, кстати, на сон похожая… Искать их? Вернуться мысленно в кровать? Поискать замену этим шалунам? (к примеру, девушку найти!) …Спрятались, потому что знают, мне не понравится, что в столь поздний час они так взъерошены, так бесполезно теребят меня, запутав в своих секретах. Но я – это они, и без них во мне пустота. Заснуть надо всем дружным детским садом…

Полтретьего ночи, из-за жары не спится – согласен на такое приключение! Вот тебе до фига времени, чтобы о жизни подумать… – но где там, я не то что жизнь, я даже подушки под головой не могу нормально устроить. Хотя позже, под утро всегда оказывается, что это так только кажется –  начинается сладость. Хочу сладость по жизни и всё. Безблагодатные дни как сплошная бессонница…

Подгреб подушку, сжал – хватит растекаться… В появившейся округлой твердости есть что-то буржуазное. Капитализм не жесток, потому как вежлив. Спать можно, но нельзя чересчур растекаться…

Ох, уж это спаньё на животе, с вывернутой назад головой. Ради эротического ощущения чуть не ломаешь себе шею…

«В голове слишком много мусора» - подумал я с сожалением, открыл глаза и стряхнул сон. Шедевры сна случаются так же редко, как и шедевры жизни. А иначе спал бы и спал (жил бы и жил…)

Матрас сползает за пару ночей и первым делом приходится его подтягивать – чрезмерные усилия для человека, у которого со сна сил как у простыни…

Большие мозоли возникают у меня на больших пальцах (ног, разумеется – руки, по сравнению с ногами, бездельники). Срезаю их ножом – и выгляжу в этом месте как Буратино…

«Ну, вот он я, ну лег, ну?» - как на допрос лег. Отметьте, пожалуйста, вызывающее поведение…

Лежал на боку в состоянии шага – и с поднятым стояком…

Полночи в голове болталась эта куцая пара образов и мне бы скинуть их на бумагу, но я упорно не желал и пальцем шевельнуть…

Вляпанность в сон. Битых 5 часов делать одно замедленное движение в таком сне. Наконец, освободиться и дать крутануться машинке. Допустим, обнаруживается фраза… - после чего ты вновь укладываешься на том же месте – и, пока не вляпался, усиленно шевелишь своими членами…

Во время бессонницы ноги без конца вопят, что их давят, стоит правой ноге оказаться на левой или левой наложиться на правую. По отдельности же сразу жалобы на неустойчивость свою и желание облокотиться, и отсутствие уюта. В общем, сплошной вопль снизу. И что-то это мне напоминает…

Спать было неудобно, вот и не мечталось – а раз не мечталось, то и не писалось. Поправил подушки, матрасы… впрочем, в подробности не буду входить, скажу только, что внес несколько рационализаторских предложений и сделал одно ноу-хау (до конгресса сонь тем более пусть остается в секрете – эти бодряки по любому меня опередят!) Но всё равно не очень-то мечталось – дурманилось и только…

«Утро доброе!» - кричит мать, но они продолжают идти, не обращают внимания. «С добрым утром!» - снова кричит и не получает ответа. Потому что они далеко и не слышат? Обозналась она? Почему всё-таки не названо имя, да и крик ее походит на лай…

Приснится одно положение дел, а в реальности совсем другое (я полночи расстраивался!) Что за дела пошли. Приснится пасмурная погода, а на деле солнце. Как бы мне опять не вступить на обманную дорожку…

Скверные сны –  какая-то медная политика с Рамзаном Кадыровым, Путин, «приятный молодой человек, в дальнейшем оказавшийся в роли доктора Айболита» - и жаль, что одеялом спеленат: хочется стукнуть себя по башке, как по телевизору с рябью, чтобы всё встало на свои места, т.е., тьфу – легло…

Плохой сон похож на ребенка, когда его в мутных и темных водах бултыхают, купают, проводят. Странно всё-таки, что и в таких снах человек ничего не теряет, не тонет. Самый худший Бог не вредит здоровью ребенка…

Дремота – это когда у тебя незапертый глаз…

Если к вечеру или старости не помудреешь, то тебя, конечно, спасет сон или смерть, но только ты взамен исчезнешь? Утро вечера не мудренее - проще утро и с ним легче справиться нашей небольшой мудрости…

Не спеша жить в старости – о, это, должно быть, приготовляет к вечной жизни…

- «Ты чего как мышь шебуршишь?» - «Устраиваюсь поудобнее; нужно отыскать определенное положение и тогда для тебя воссияет наиболее приятное солнце; я близок, уже детки вокруг чмокают, вкушают, уже поет соловей по-тургеневски, уже меня греют, ласкают… - пошебуршу-ка  еще чуток ради такого…»
 
Я сплю на правом боку, при этом моя правая рука так оригинально выворачивается, словно кому-то мандат предъявляет.   Ну что ж, мой мандат на сон никому не мешает…

Еще, на вопрос о лучшем отдыхе, Хабенский отвечает: «сон». Не «просмотр кино». Хотя… какие фильмы актерам снятся…

У нас так всё завалено сейчас – что направо, в моем доме, что налево, в их – что бедному коту даже негде преклонить голову свою – 20 часов в сутки терпит неудобный сон…

В принципе, в тот момент, когда ты только стряхиваешь сон,  у тебя очень свежие мысли, вот только на неумытой роже словно размазано что-то... Встать, умыться и снова забраться в постель, не прикасаясь ни к чему земному? – тогда уже факт преднамеренности может мешать… (П.С.: а еще интернет, дешевый с 3 до 7 утра…)

Работы из сплошных недостатков… - соответственно, тяжелый  сон…

Иногда вся постель как сбившиеся бинты… Весь как легкая рана – что лучше, чем местная тяжелая рана, но всё-таки пропадает сон…

Снилась включенная настольная лампа – пришлось открыть глаза, чтобы выключить спать мешающий свет…

Четыре скособоченные подушки – их долбал и долбал головой. Они как проститутки – тех тоже долбали, только не головой, а головкой – и они теперь  тоже не способны согреть никого…

Сложный клубок… из змей? Нет,  из змей, раков, крупных тараканов, червей и прочих гадов в банке… Эх, надо было четверть дела крупной фирме продать, это облегчило бы мне проникновение на рынки Европы, Америки и сейчас  бы не снились  кошмары…

Сон про уменьшение тротуаров, победу автомобильного лобби…

Когда бессонница, то если даже нежно себя обнимаю, через 5 минут кажется, что в страхе и ужасе совершаются эти объятия, что я сжался и прячусь от бомбы…

Заставил его сломать сначала… хотя бы палку – чтобы подготовить к убийству. Потом долго мышь искали…

Удивительно, но вечером под одеялом обычно холодно, а утром – уютно и тепло, хотя всю холодную ночь дом простоял без отопления…

Сильный сон, как воронка, глаза внутрь втянуть пытался…

Ишь ты, как часто мне стал сниться второй компьютер. В уме решаю всё множество возникающих с его возможным появлением проблем… Ведь подешевели и доступна мощь такая, что даже обработка видео будет по зубам. Вот только где моя вторая голова – с двумя руками и веслами буду как каторжанин на галерах, что уже некстати, ведь это раньше я мог утонуть и чтобы жить даже за каторги цеплялся, а теперь… т-с-с-с, посмотрим новый сон…

Сон отнимает треть жизни, но если добавить к нему еще и телевизор, то наберется и половина. А ведь кто-то еще и толстые книжки читает – тупица, последнее отдает!

Он, рассказывающий, всё больше веселился и входил в раж, однако, я, слушающий, только сильнее погружался в сон; уже почти ничего не понимал – тем более, что он захлебывался, проглатывал слова, увлекся; по сути, тоже погрузился в веселие свое. А я – в спокойствие, как видно. Мерещился мне далекий горизонт и указующая бледная рука…

Как и Бога, грех прогонять сон. А это распространенное занятие – из-за которого мы преждевременно теряем молодость и вообще живем не вечно. Он всегда приходит как целитель и утешитель, и причина твоей болезни и усталости в другом. Чтобы не было нужды в лекарстве, надо менять образ жизни, а не тормозить его прием. Дополнительный сон не придет, если ты будешь здоров и увлечен…

 «Сон неизбежен»: так придавил, что я только слабо шевелю своим хвостом, а также плавниками. Днем камни на душе, а ночью – тяжелые мешки…

Слегка завалиться и заснуть. Уюту моему не затонуть. Корабль слегка накренился и зрители красот окружающих  слегка напряглись, но он дальше не стал тонуть, заснул, шумом волн и скрипом пера убаюканный. Скрипом снастей и перьев. Скрипучий корабль везет скрипучих писателей и, если б не сон, они все бы хотели тонуть…