Тишина

Мне очень нравится клюква. И мне нравится её собирать. Возле моего села болот нет. Вернее было когда-то болото, но ещё при рачительной советской власти его осушили, и сейчас там бор. Поэтому за клюквой приходится ездить. Поначалу я собирал клюкву на большом восстанавливающемся после опять-таки советских торфоразработок болоте в национальном парке. Но дорога туда далековата, да ещё и билет в национальный парк надо брать. А кроме того там уже в начале сентября вовсю орудуют сборщики, рвут ещё зелёную ягоду. Она, конечно, дозреет, но в процессе дозревания часть может испортиться, а, главное, что ягода, как я слышал, ещё не успела набрать всей той пользы, какую она может дать, если заготавливать её в срок.

Так я решил поискать другое клюквенное место. Посмотрел внимательно на карту и нашёл небольшое болотце поближе. Решил наведаться туда и разведать, есть ли там клюква и каков её урожай. Болото это окружено лесом, явных тропинок к нему мне не попалось, хотя на самом болоте следы передвижения человека были. Прошёл я через лесную ограду, местами довольно густую к болоту, вышел на открытое, покрытое мягким мшистым ковром пространство. Огляделся, прошёлся чуть туда-сюда. По краю ходить можно, нога не вязнет, дальше видна открытая вода. Ближе к ней кочек нет, сплошь сфагнум, поверхность становится упругая – идёшь и вокруг всё колышется, как студень – это сплавина. Здесь она ещё толстая и держит, но шагать по ней в сторону воды я не решился: сплавина будет становиться тоньше и может прорваться, а тут и до беды недалеко. Да и нет необходимости отходить от края. Тут, на кочках, всё красно. Клюквы – только бери. И вкусная! Срываешь ягодку, ставишь её между зубами, чуть нажал и приятная кислая мякоть попадает на язык. Как говорится, то, что надо.

На другой день я вернулся на это болото уже целенаправленно за ягодой. За пару часов и буквально не сходя с места удалось набрать почти ведро. Своим открытием я был очень доволен. Часть ягоды потом пошла в заморозку, часть была перетёрта с сахаром.

А как приятно собирать клюкву. Утром во второй половине сентября уже прохладно. Приходишь на болото, оно парит, всё вокруг в дымке, на растениях блестящие алмазные бусинки капелек росы. Такие же блёстки влаги рассыпаны по тончайшим ниточкам паутины, благодаря чему паучьи сети хорошо заметны. Тихо. Очень тихо. Лишь изредка нарушит это торжественное безмолвие крик какой-нибудь птицы. А ты сидишь и срываешь маленькие бордовые шарики, кладёшь их в тару, а нет-нет да и закинешь ягодку-другую в рот. О, как же медленно закрывается дно, и заполняется ёмкость. Но каждая новая горсть, каждая следующая ягода приближают к заветной цели.

Рано утром очень свежо, но чем выше поднимается над макушками окружающих болото деревьев солнце, тем сильнее припекает. Тени нет, спрятаться негде. Под хиленькими низкорослыми соснами не укрыться. Несмотря на свой маленький рост и худобу они немолоды – просто не могут они тут подняться, как их лесные сёстры. Прямо-таки припекает, становится жарко. Туман постепенно рассеивается, всё лучше и лучше просматривается окружающая территория, взору открывается пушистый местами жёлто-зелёный, местами палево-коричневый плед из сфагнума, местами вспученный кочками, как небрежно накинутое на кровать покрывало. За ним ровная, блестящая на солнце, недвижимая и тёмная гладь открытой воды. Смотришь на это всё в полной тишине, думаешь, какие тайны могут скрывать эта вода и этот мох под собой.

Правда рассказать я хотел не о клюкве. Но уж очень мне эта ягода по душе, поэтому и отвлёкся на неё столь длительно. Когда я в первый раз шёл к этому клюквенному клондайку, дорога пролегала вдоль заполненного водой оврага. В самом его конце из воды торчало множество остовов деревьев, плавали давно поваленные ветром и бобрами стволы. И вдруг с воды поднялось несколько кряковых уток. Я решил, что место неплохое, и что сюда можно наведаться вечерком, постоять на уточку.

Как и было задумано, вечером я вернулся к этому месту. Спустился вниз и встал, заслонившись небольшим деревцем. Местечко было тихое, спокойное, даже уединённое. По берегу росла трава, в которой протоптали проходы бобры, из воды торчал рогоз и тростник, а по поверхности водной глади сновали водомерки и плавала ряска. Вполне себе утиный уголок.

Я стоял неподвижно, смотрел по сторонам, слушал и ждал. Сначала, когда останавливаешься и замираешь, кажется, что очень тихо. Но стоит прислушаться и можно различить шуршание высохшего, но ещё не оторвавшегося от ветки листа берёзы, щебетание птиц, всплески рыб. Если долго стоять не шелохнувшись, можно очень заметить очень много интересного.

Где-то внизу, на земле я слышал негромкий высокий писк, но не мог глазами обнаружить его источник, пока, наконец, писк не раздался прямо под ногами. Я опустил вниз глаза и увидел маленькую рыжую, с чёрной полосой, спину полёвки, которая собиралась перелезть через мой сапог, оказавшийся у неё на пути. Стоило мне сделать малейшее движение телом, как она пискнула и тут же молнией скрылась из виду.

Потом я заметил движение на воде. Пригляделся – это прямо на меня плывёт бобёр с веткой во рту. Я не двигался, и зверёк продолжал плыть в мою сторону, подняв над водой голову с чёрным поплавком носа. На пути его попадались плавающие стволы деревьев. Под те, что потолще он подныривал, через тонкие перебирался сверху. Я стоял у самого уреза воды, и искусный природный инженер проплыл мимо меня ровно в шаге. Он ещё не раз попадался мне на глаза за этот вечер. Хотя, может быть, это был не он, а его сородичи.

Ожидая в этом местечке уток, я впервые вживую увидел зелёного дятла. Очень красивая птица. Больше обыкновенного пёстрого, одет в красивый оливковый фрак с красной шапочкой. Он сел на сломанную, торчащую из воды берёзу и принялся по ней долбить в надежде добраться до личинок и прочих птичьих деликатесов. Кстати сказать, здесь мне позже попадётся и чёрный дятел и привычный всем пёстрый. Видно, много погибших торчащих из воды столов деревьев давали этим птицам обильную пищу.

Рядом со мной на берёзе прыгала маленькая птичка наподобие зарянки. Она то и дело вспархивала, создавая своими маленькими крылышками частый и мягкий трепещущий звук. Юркая птичка скакала с ветки на ветку, пока ей это не надоело, и она не перелетала на другой край оврага. Полёт таких птиц интересно наблюдать. Они делают несколько взмахов крыльями, а потом замирают и летят, немного проваливаясь, затем новый взмах, который гасит нисходящее движение и поднимает птичку вверх. Как будто она плывёт баттерфляем в воздухе.

Солнце начинает опускаться, становится прохладнее, даже зябко. На небе появляется бледная полусфера луны и первые звёзды. Вокруг тихо, всё как будто старается сохранить эту тишину, не нарушить её, поэтому звуки негромкие. Даже жалко разрывать это умиротворение громом выстрела. Но, к слову сказать, мне этого сделать так и не довелось. В тот вечер утки на этом месте так и не появились.

Но как бывает полезно, даже важно остановиться и замереть, оглянуться и прислушаться, оказаться в тишине. Сколько всего становится возможным заметить, открыть. А ещё в такие моменты очень хорошо думается. И, наверное, в такой атмосфере не может прийти плохих мыслей. Хочется всё делать честно, по совести, по правде. И дай Бог сохранить и выполнить это желание в быстрой будничной жизни. Сила, как известно, она в правде. Делай своё дело как положено, правильно, или, лучше сказать, праведно, люби его и всё получится.