Инстинкт Убийцы 3. Глава 1. 8

8
Молча и сосредоточенно дама начала открывать карты. Фатима не имела ни малейшего понятия, что значит каждая из них, но все они были очень красивыми. Она увидела половину солнца на фоне ясного неба, у солнца было лицо, и оно улыбалось, Фатима сочла, что это хороший знак. Но почему только половина? Она решила не копаться в этом. Сейчас она получит ответы на все свои вопросы, так что незачем гадать самой и затуманивать мысли. Ее поражало качество изображения, эта дама, помимо всего прочего, была еще и очень одаренным художником, ее загадочная аура отражалась в каждом рисунке, придавая картам магический ореол. Она не спеша переворачивала карты, на ее лице не отражалось ничего, и Фатиме на какую-то секунду стало страшно. А вдруг карты показывают то, что незнакомка называла «не радугой»? 
Ты сама в это ввязалась, услышала она внутренний голос, холодный и беспощадный, именно он советовал, нет, приказывал ей отдать ребенка, забыть того, чьим именем она назвала малыша. Этот голос хотел всегда одного – холодного расчета, точного исполнения, одиночества и никаких перемен. Он был нужен ей, это правда, но с некоторых пор она больше не позволяла ему командовать, и теперь этот свергнутый император ее сознания пытался вернуть власть. Не выйдет, строго сказала ему Фатима, я давно устала бояться и сожалеть, быть одной и мерзнуть от твоего холода, так что заткнись и дай послушать.
Мысли ее прервала карта, открытая ухоженной рукой, сердце снова подпрыгнуло и на этот раз взорвалось фейерверком, потому что с карты на нее смотрел уже знакомый ей Рыцарь. На этот раз даже бесстрастное лицо незнакомки тронула улыбка.
 - Не смог остаться в стороне, - сказала она, качая головой, - я так и знала. Не в его это духе - отступать. И его энергия очень сильна, страсти бушуют в сердце, как я уже говорила.
Сама не зная, почему, и не в силах удержать эмоции, Фатима обрадовалась. Черт, да если бы не все эти карты и ветер, который мог их унести, встань она с платка, она бы запрыгала на этом пятачке как горная козочка. Копаться в себе будешь позже, предупредила она возможные возражения внутренних голосов, а сейчас просто лови момент.
Она взяла себя в руки и стала рассматривать остальные, открытые уже карты. Увидела ночное звездное небо, что это могло значить, она даже не стала думать. А также взгляд притягивал еще один Рыцарь, но этот был прорисован, он был в доспехах, забрало скрывало глаза, обеими руками он сжимал длинный меч, стоя в боевой стойке. И Фатиме сразу стало понятно, что это явно не друг, и что он опасен. Впрочем, разъяснения она всё равно получит позже, а пока… Ярким пятном на платке выделялась карта, на которой был изображен паук. Красный с черным, его кровавые глаза-бусинки, казалось, сверили Фатиму с ненавистью, на которую нарисованная картинка просто не могла быть способна. И, тем не менее, паук ее ненавидел. И значение этой карты она знала и без толкования – с карты на нее смотрела Ада Терер, известная так же как Паучиха. Значит, какое-то значение в моей судьбе она имеет, подумала Фатима, не зря она вылезла, ведь она далеко не первая моя мишень. Дама продолжала неспешно открывать карту за картой, и скоро все они были открыты, кроме одной.
 - Центр расклада, - сказала женщина, ее рука застыла над последней скрытой картой, - в одной этой карте заключен весь смысл, остальное просто дополнение. Как определения и дополнения в предложении, они делают его красивее и полнее, но суть не меняют. А суть – вот она.
Она коснулась карты и убрала руку, глядя Фатиме прямо в глаза.
 - Ты должна принять то, что тебе откроется без страха и без сомнения. Твоя судьба давно написана на небесных скрижалях, это – лишь выдержки и цитаты, обрывки слов и фраз. Они подскажут лишь то, что ты сейчас должна понять, не больше и не меньше. И уж конечно, это не вся твоя судьба.
 - Я готова, - ответила Фатима, а сердце в груди билось, как птица в клетке. – Открывайте.
Дама кивнула и положила свои длинные пальцы на карту, а через секунду резко перевернула ее. Обе уставились на карту широко раскрытыми глазами, Фатима не знала, что она значит, но она была, как и все, просто фантастически красива, и первые мгновения она просто рассматривала и любовалась, не замечая ничего вокруг. Эти карты не были зеркальными, как обычная колода, на каждой была совершенно уникальная картинка, так что некоторые для Фатимы лежали верх ногами, но не эта. Эта была специально для нее, и она лежала так, чтобы Фатима могла всё хорошенько увидеть. С низа карты начиналась дорога, по обеим ее сторонам была просто черная земля, но на середине карты дорога раздваивалась, одна тропа шла влево, другая – вправо. И тут карта делилась напополам, с левой стороны, тропа уходила в рассветное небо по зеленым лугам, на горизонте она упиралась в дерево с пышной кроной. Правая тропа вела к кроваво-красному закату по растрескавшейся земле, и упиралась в такое же дерево, но сухое и мертвое. Его скрученные ветви тянулись к небу, как будто молили о пощаде или смерти. Прямо из центра развилки шла невидимая линия, разделяющая левую и правую половины, и там соединялись два светила – половина солнца слева сливалась с половиной полной луны, только если на солнце было улыбающееся лицо, то на луне был скалящийся череп, точнее, его половина. Энергетика от карты шла просто бешеная, и Фатиме стало жутко. Без сомнений, сейчас с ней говорила сама Судьба, а этой даме Фатима, как и любой смертный, ничего не могла противопоставить.
 - Что это… - начала Фатима, но в горле запершило, она кашлянула и заставила себя продолжить. Она привыкла лететь навстречу своим страхам, сжав кулаки, и не собиралась отступать. – Что это значит? Я хочу знать.
 - И узнаешь, - заверила ее дама. – Начинать принято именно с центра, с самого важного. В центральной карте заключено твое прошлое, будущее и вся твоя сущность. Но не торопи меня, и не указывай. Ты можешь только спрашивать, не больше.
 - Извините, - пробормотала Фатима, отмечая, что под благородным бархатом у этой дамы сталь, твердая и сияющая. И это ей нравилось, человек со слабым характером не смог бы удержать в руках силу, которой обладала эта незнакомка. Но судьба ведь ничего не делает зря. – Я нервничаю.
Последние ее слова женщина пропустила мимо ушей, внимательно глядя на карту в центре и на весь расклад. Казалось, она снова ушла в себя, только на этот раз глаза остались открытыми. Каждое нервное окончание в теле Фатимы звенело и визжало от нетерпения, но она сидела молча, сверля глазами непонятную, пугающую и такую красивую карту в сердце расклада. В сердце моей судьбы, подумала она, вот она, суть моей жизни. Ну чего она медлит?!
Налетел очередной порыв ветра, как будто подчеркивал важность момента, засвистел, внизу под ними ревел прибой, раздраконенный этим ветром, волны неистово бросались на скалы, как будто хотели добраться до этого дразнящего ветра и не могли. Всё как во сне, подумала Фатима, всё какое-то нереальное, гадалка с волшебными картами, это место, это низкое зловещее небо, даже ветер и волны – всё как полагается, если бы я снимала фильм, то этот эпизод был бы именно таким.
Мысли отвлекли ее, помогли хоть какое-то время не пялиться на карты и не прикусывать предательский язык, который хотел поторопить женщину напротив, попросить ее встряхнуться, если потребуется даже заставить… А ты уверенна, что сможешь заставить ее, спросил насмешливый голос, ты действительно думаешь, что сможешь ей приказывать или угрожать? И с новой вспышкой смешанных чувств Фатима поняла совершенно ясно и точно, что никакого влияния на эту даму она не имеет и не будет иметь. Она была недосягаема для нее, сила Фатимы, какой бы там она ни была, совершенно не действовала на эту странную женщину, против нее она не работала, была бесполезна, как попытки волн догнать ветер. Вся ее сила разбилась бы, как волны об эту скалу, на которой они сейчас сидели, и это тоже была Судьба.
 - Любовь и ненависть, - неожиданно сказала дама, указывая на центральную карту, - добро и зло, жизнь и смерть, вот что такое твоя жизнь. Раздвоенная, имеющая две сущности и два конца. Каждый твой день – это выбор, который ты так и не можешь сделать. В тебе живет и то, и другое, добро и зло, ты даришь жизнь, ты ее забираешь. И судьба забрала у тебя что-то, отдав что-то взамен. С тех пор ты раздвоена, и нет тебе покоя.
 - Это правда, - прошептала ошарашенная Фатима, - каждое слово.
 - Иначе и быть не может, - кивнула женщина, - Судьба не врет и не ошибается, она свободна от людских пороков, как и от людских слабостей. Жалости или сострадания она тоже не знает, так что всё уравновешенно.
 - Так что же значит такая карта в сердце расклада? – вернулась к гаданию Фатима.
 - Она значит, что Судьба твоя не определена, вернее, тебе дается шанс. Твоя дорога может привести как к смерти и несчастьям – она указала на засохшее скрюченное дерево, - так и к счастливому финалу, к жизни, к любви. В силу твоей особенности, раздвоенности, у тебя есть два пути, два финала, оба уже записаны в книге Судеб, но оба записаны карандашом, и как только ты сделаешь выбор, один из этих вариантов сотрется, а второй впишется в твою судьбу чернилами.
Фатима, затаив дыхание, слушала и ловила каждое слово, в глубине души радуясь и страшась. И еще, каким-то шестым чувством она знала, что из всех этих слов запомнит лишь несколько, и то, что останется в памяти, и будет самым важным, будет ее указателем на пыльной и туманной дороге жизни.
 - Редкая карта, - продолжила незнакомка, задумчиво глядя в центр расклада – и хотя я не могу вспомнить ничего после того, как карты собраны, могу утверждать, что редко кому она выпадает. Слишком уж редким людям Судьба дает такую привилегию – выбор, большинство она просто тащит на веревке, как скотину на убой.
Секунду обе молчали.
 - Надеюсь, тебе всё понятно? – спросила женщина, - потому что время не резиновое, надо двигаться дальше. В итоге могу сказать: как центр, как твоя сущность, эта карта показала твою двойственную натуру и ее истоки – смерть и рождение новой жизни; как главное определяющее в будущем – два варианта судьбы, и твой выбор.
 - У меня нет вопросов по этой карте, - сказала Фатима, задумываясь: если только из одной карты на нее свалился целый ворох информации, как же она сможет уместить в своей голове всё остальное? И как это всё переварить? – Я готова слушать дальше.
Остальное было как в тумане, в памяти действительно остались лишь обрывки фраз и некоторые образы. Половинка солнца – в твоей жизни есть радость, есть свет, твое солнышко, но лишь половина, потому что лишь половину своей жизни ты отдаешь этому свету, и радость поэтому не может наполнить всю твою жизнь, какая-то ее часть так и остается темной. Да, это был ее сын, ее солнышко, которому она действительно отдавала всю себя… но лишь в одной половине жизни. Это она поняла.
Ночь и звездное небо – тайна, загадка, жизнь как тайна. Твоя душа полна секретов и обманчивого покоя. Как под покровом ночи кипит бурная, незаметная глазу жизнь, так твоя душа и твоя жизнь кипит, скрытая от всех, спрятанная под покров тайны. Как говорится, в темноте делаются темные дела, это не лучшая часть твоей души и жизни, но и она не лишена прекрасного, как свет звезд. И как ночь нужна и необходима этому миру, так и эта тайна, эта темнота полезна и необходима для тебя и для мира, раз уж всё это происходит. Да, ее жизнь, одна сплошная тайна, ее темный дар, прекрасный и уродливый одновременно. Тут тоже всё было понятно.
Паук – опасный человек, коварный, терпеливо и тонко плетущий сети хищник, без души и сердца, одержимый голодом. Ты столкнешься с ним, он уже начал плести для тебя сеть, и исход этой битвы скрыт от меня и от тебя. Чья-то смерть лежит в конце, но чья? Может, вы оба умрете, может, лишь один из вас, но столкнувшись, ваши дороги уже не разойдутся, дальше пойдет лишь один из вас, или никто. Но эта карта лежит «на обочине», это не главное и не определяющее в твоей жизни, поэтому могу сказать: сейчас это занимает тебя, но пройдет время, и это уйдет. Хотя, раз уж она появилась в раскладе, этот человек и ваша битва сыграют какую-то важную роль, окажет влияние на всю твою жизнь, уйдя в прошлое. Да, Ада Терер, Паучиха, она сейчас очень занимала Фатиму, да и встретились они здесь только благодаря тому, что Фатима прилетела, чтобы плести свои сети для паука. Может, это она имела в виду, говоря о влиянии на всю жизнь? Такое ведь не забудешь. А что до битвы, так было всегда, либо Фатима возьмет жизнь этой старой дьяволицы, либо Судьба отправит ее на покой, такова уж ее жизнь.
А вот чего ей не хотелось, так это отправиться в загробный мир вместе с Адой, а такой финал, судя по всему, вполне мог иметь место. Подумаю об этом позже, сказала себе Фатима, она не хотела пропустить важную информацию, поэтому сейчас просто запоминала, с сожалением и бессилием отмечая, что часть слов и карт каким-то магическим образом действительно проходят сквозь разум и уходит в никуда. Как крупа, просеянная через крупное сито, лишь самые большие зерна остаются, остальное безвозвратно уходит.
В ней действительно есть магия, подумала Фатима, как зачарованная глядя на даму, предсказывающую ее судьбу, в ней и в этих картах, это ее магия, и она настоящая. Черт, и я попала под ее воздействие. Но она не злилась, интуитивно она понимала, что, вырвавшись, эта сила уже не принадлежит женщине с горящими глазами, как только она отпускает ее, она больше не может ее контролировать. И лишь нагулявшись, эта сила заходит обратно в нее и снова смирно ждет случая, когда ее выпустят на волю. И сейчас обе они на равных правах кружились в вихре этой древней силы.
Рыцарь, сжимающий свой длинный меч обеими руками – вот кого тебе стоит остерегаться. Он в самом центре, не на обочине, значит, он в твоей жизни, он постоянно присутствует, хотя лицо его скрыто забралом. Это агрессивный и воинствующий человек, охотник. Он сжимает меч сразу двумя руками, что говорит о его хватке и жажде боя, такой не раздумывая пускает свой меч в ход для достижения личных целей. Весь он в броне, как ты видишь, он защищен, он умеет обезопасить себя, но сам он очень опасен. И у него нет сердца, а если и есть, оно скрыто под этой броней, никто его не видит и не знает о нем. Это железный человек, и что там, под этим забралом, он вряд ли покажет кому-нибудь. Остерегайся его, потому что его меч наточен на тебя, он стоит у самой главной карты, он замахнется мечом на твою жизнь и разрубит ее, как нитку, если подберется достаточно близко, на расстояние удара. И да, Фатима это видела, этот «стальной рыцарь» лежал рядом с раздвоенной картой в центре расклада. И конечно, с правой стороны, там, где в кровавое небо беспомощно тянулись скрюченные ветки мертвого дерева. Это серьезно, поняла Фатима, колокольчик тревоги, такой знакомый и привычный, прозвенел внутри. Кто же он? У нее было много врагов, да, такова уж ее профессия, но разве не она была скрыта от всех? Неужели кто-то сумел подобраться так близко? Но кто и как? Хотя, пока этот воинствующий «железный дровосек» не подошел на расстояние удара, так сказала женщина, и так чувствовала Фатима. И тебе не избавиться от него, он – часть твоей судьбы. Он – ее возможный конец. Как бы там ни было, но тебе придется столкнуться с ним, а дальше – развилка.
Судьба любит шутить, но у нее очень своеобразное чувство юмора, Фатима давно это знала, и вот теперь убедилась еще раз – прямо напротив «железного дровосека» с левой стороны главной карты на нее смотрели глаза другого рыцаря, сжимающего огромное сердце в той руке, что не держала меч.  Он охранял ту часть, где сияло солнце, а у дерева была пышная крона. Два рыцаря бьются за прекрасную даму и ее будущее, подумала Фатима и даже не знала, было ли в этой мысли больше разочарования или надежды. Но, в любом случае, карты говорили свое:
Рыцарь с сердцем и мечом – о, он не желает уходить за горизонт, он в самом центре, в самой гуще событий, он на твоей стороне, он не враг. И он олицетворяет собой светлое и прекрасное в твоей раздвоенной жизни. Я уже говорила тебе о нем, ты знаешь уже, что он из себя представляет. Но сейчас он выпал на своем месте, и я должна сказать: в решающий час он встанет на твою защиту. Я не знаю, как, но он поднимет меч, чтобы отстоять тебя, он уравновешивает чашу весов, на одной ее стороне – тот воин, на другой – этот рыцарь. Он – твоя судьба, как и тот, другой, но этот – твой хороший конец, как ты сама видишь. Любовь и смерть, победа и трусость – вот что переплетено между вами троими. Не противься светлому, не противься любви, потому что она спасет тебя, тогда как трусость – погубит. У каждой карты много значений, и помимо людей, эти две карты яснее, чем когда-либо, говорят тебе, что делать. Скрыв свое сердце от мира и от себя под броней – ты обрекаешь себя на гибель, тогда как имея смелость вытащить его, показать, оставить беззащитным – ты обретешь шанс на спасение. Всё сложно и просто, это и есть наш мир.
Все сказанное вихрем закружилось в голове, карты, символы, слова. Страх смешался с надеждой, злость с любовью, и Фатима уже сама не знала, что она на самом деле чувствует и как дальше быть со всем этим ворохом информации. Может, она задавала какие-то вопросы, может, итак всё было предельно ясно. Очнулась от транса она лишь тогда, когда дама закончила толкование и замолчала.
 - Я сделала свое дело, - сказала она, глядя прямо в глаза Фатиме, - и я отдала тебе свой дар с чистым сердцем. Чудеса, как я тебе уже говорила, не терпят объяснения и понимания, их надо просто принимать, поэтому сейчас, когда я соберу карты, я забуду всё. Но ты помни.
 - Судьба дает нам слишком много знаний, они разбросаны по миру, он кишит ими, их гораздо больше, чем может воспринять наш слабый разум – продолжила она, - поэтому, большую часть ты тоже забудешь, или уже забыла. Но то, что останется в памяти – и есть главное, и есть та суть, которую ты должна была узнать. Остальное не так важно. Храни эти зерна в памяти, если хочешь, запиши, когда придешь домой. Потому что это - твои путеводные огни, твои указатели, чтобы ты не заблудилась на тропе и не набила слишком уж много шишек.
Фатима молча слушала, впитывая каждое слово. Их время подходило к концу, она тоже это чувствовала и испытывала грусть и сожаление. В этой женщине была магия и была сила, и, оказавшись под зонтиком этой силы, так не хотелось снова выходить в холодный пустой мир. Но она запомнила, да, то, что было важно, действительно осталось в ее голове, остальное же как будто унес ветер.
 - И еще, - сказала дама, - я не даю советы, не имею такого права, как, впрочем, и любой другой человек. Но пока я не сложила карты, и этот расклад не ушел в темноту прошлого, я скажу тебе одну вещь. И мне всё равно, примешь ты это или нет, это не то, что я пытаюсь дать тебе. Это просто мое наблюдение.
 - Жизнь ломает нас, - сказала дама, задумчиво глядя на карты перед собой – и нет на свете таких людей, которых ей не под силу сломать. Просто не все люди могут признаться даже себе, что сломлены. Так вот, ломай себя, делай это сама, чтобы научиться сращивать эти переломы, и чтобы укрепить слабые места. Ведь сам к себе человек всегда отнесётся мягче, чем безжалостная рука Судьбы. Учись быть сломленной и снова прямой как стрела – в этом и есть простой секрет жизни. От тяжелых ударов Судьбы не спрячешь свои слабые места, она знает их лучше, чем мы. И единственное, что мы можем – ломать себя сами, потому что там, где был надлом, при должном усердии будет более плотная и прочная материя. 
Она подняла длинный палец, заглядывая Фатиме в глаза, и добавила:
 - При должном усердии, обрати на эту фразу внимание. Я не знаю, что это за мир, но каждая его частичка обязана трудиться, пока она является его частью. Жить – это уже труд, даже дышать – это работа, не говоря уж обо всём остальном. Этот мир не прощает ленивых, он забирает у них жизнь, ведь жизнь – это труд. И колесо, как ты и сама заметила из моего монолога.
 - И я так всегда говорю, - рассеяно сказала Фатима, мысли как будто кипели в ее голове, раздирали ее на части. – Жизнь – это колесо.
 - Судьба знает, что делает, - кивнула с легкой улыбкой женщина, - мы встретились и поговорили, как она того и хотела. А теперь наше время ушло.
И она принялась собирать карты, смешивая их, а потом убирая в колоду. Фатима молча следила за тем, как смешиваются и теряют значения все эти красивые символы, как рыцарь прячется, уходит обратно в неизвестность, как то, что еще минуту назад было отражением ее судьбы, становится просто набором нарисованных чьей-то рукой карт. Хорошо, что она не помнит, подумала Фатима, это так грустно. Волшебство уходит, и то, что было только для нее, завтра, может быть, заработает для кого-то другого.
 - Говорят, нельзя благодарить за гадание, - сказала Фатима, - когда я была девчонкой, так говорили. Но я не могу не сказать «спасибо». И это от чистого сердца.
Женщина замерла, подняла глаза, карты нестройным ворохом она держала в руке.
 - Ты неплохой человек, но в тебе есть тьма. Значит, она нужна, это меня не касается. Но у тебя доброе сердце, просто оно забыло, как это – позволить себе жить. Я принимаю твою благодарность, потому что чувствую: она искренняя. А насчет всех этих глупостей, которые люди мелят про гадания и гадалок – забудь, правды в них столько же, сколько ума у тех, кто это говорит.
Договорив, дама вернулась к прежнему делу, аккуратно сложила карты, перетасовала и сжала на несколько секунд в обеих руках. Фатиме было грустно, она не хотела отпускать эту женщину и знала, что не сможет ее удержать. Рядом с ней ей было хорошо и уютно, она знала все ответы и все вопросы, рядом с ней Фатима снова ощутила то далекое и почти забытое чувство – каково это, быть ребенком, спрашивать и не сомневаться в том, что человек рядом знает больше и лучше.
Она так давно была одна, сама по себе, она слишком рано стала взрослой и одинокой и теперь чувствовала этот ненасытный голод, жажду общения со старшим. Она всегда сама искала свой путь и ответы и теперь так остро почувствовала, чего на самом деле лишила ее судьба. Да, дорогу каждый выбирает сам, но так приятно, ели рядом есть кто-то, кто прольет хоть немного света на первые шаги.
Одиночество и тоска навалились на Фатиму, мир стал таким ледяным и таким пустым, она чувствовала себя маленькой и беззащитной и ненавидела себя за это. Да, у нее есть сын, и она любит его всем сердцем, она должна позаботиться о нем, а кто позаботиться о ней? Она сама всегда заботилась о себе и так долго повторяла себе, что ей это нравится, что почти поверила. Почти, потому что одна не задутая искорка сейчас превращалась в пламя, сжигающее все ее ложные взгляды и самовнушения. Она всегда хотела быть сильной, и она стала сильной, но где-то ошиблась, и где – это ей еще предстояло понять.
Да, похоже, по пути домой скучно мне не будет, поняла Фатима, провожая взглядом каждое действие незнакомки, слишком много мыслей и знаний. Слишком много темных пещер осталось в ее сознании, куда она долгие годы не решалась даже заглядывать, но теперь понимала, что рано или поздно, но ей придется навести порядок в себе. Слишком уж много чудовищ развелось в этой темноте, и теперь они грозили сожрать ее.
 - Ну что ж, - произнесла дама, закончив сборы, платок она отряхнула и снова надела на шею, а карты исчезли где-то под объемным черным жакетом. – Пришла пора прощаться. Но я вижу, что мои труды не пропадут зря. Мысли кружатся в твоей голове, образуют лабиринт. Но я верю, ты найдешь выход, в тебе есть всё, чтобы побеждать. В том числе и своих демонов.
 - Да, мне есть о чем подумать, - ответила Фатима, глядя далеким взглядом на горизонт, - и мне, скажу честно, грустно, что наше время истекло. Я знаю - как, думаю, и вы - что больше мы не встретимся. А если встреча была приятной, это всегда грустно.
 - Я не ошиблась, - довольно улыбнулась женщина и - невероятно - подошла к всё еще сидящей на земле Фатиме и нежно погладила ее по волосам. – У тебя доброе сердце, просто судьба распорядилась так, что ему пришлось заковать себя в броню. Но сколько же тепла в нем не растрачено! Ведь оно не умерло там, под этими доспехами, не задохнулось, оно продолжало жить и греть тебя. Поэтому ты не замерзла в этом холодном мире. Оно светится там, внутри, твое сердце, и оно так отзывчиво даже на самые крохотные добрые позывы.
Женщина тоже посмотрела вдаль, продолжая нежно перебирать черные шелковистые волосы Фатимы.
 - Я ничего не помню из расклада, такова цена, но я точно знаю: такое сердце не должно светиться впустую, ни для кого. Судьба отдаст его в хорошие руки, только ты позволь.
И как будто прочитав ее мысли, а может, так оно и было, дама сказала:
 - Все мы маленькие и уязвимые, это наш крест. И все мы хотим иногда быть слабыми, беспомощными, хотим, чтобы кто-то позаботился о нас. Просто укрыл от мира и согрел. И знаешь, что я тебе скажу? Самое великое счастье не в том, чтобы обрести огромную силу, оно в том, чтобы доверить кому-то свою слабость. Я могу это утверждать, потому что сама испытала.
Она снова улыбнулась грустной мечтательной улыбкой, а Фатима не шевелилась, слушала ее и наслаждалась прикосновением ее руки к волосам. Это определенно был один из самых странных дней в ее жизни, и она отбросила все свои привычки и установки и просто ловила каждую его секунду, точно зная, что ничего не повторится.
 - Мой муж был моим счастьем. – Сказала женщина, - я много чего могу рассказать о нем и много вспомнить. У нас было много счастливых моментов, очень много. Но когда речь идет о главном, о самом счастливом, я всегда вспоминаю утренние часы, да и ночные тоже. Часы, когда мы спали рядом, разделяя тепло друг друга, ощущая сердцебиение.
 - Вот что было самым счастливым - спать с мужчиной. – Она на секунду оторвала свою руку от волос Фатимы и подняла палец, подчеркивая значение своих слов, - и я не про секс сейчас говорю. Случайные любовники редко занимаются этим в кровати, а если и так, они спешат покинуть постель, потому что нет доверия, нет близости.
 - Когда человек спит – он уязвим и беззащитен, - продолжила женщина, - и спать рядом с кем-то - значит, доверить ему свою уязвимость. А это высшее доверие. Мать спит с детьми, друзья спят друг с другом без всякой сексуальной подоплеки. И, конечно, те, кто любит.
 - И я спала рядом со своим единственным человеком, - она отвела взгляд от горизонта и наклонилась, чтобы посмотреть в глаза Фатиме, - и именно эти часы я вспоминаю как самые нежные, самые правдивые. Когда за окном капал дождь или ревел ветер, я просто прижималась к нему, а он ко мне, и всё зло этого мира отступало.
 - Запомни мои слова, - сказала дама, убирая руку, в голосе ее слышалась бесконечная доброта и легкая грусть, - потому что и тебе может открыться это счастье. Твое сердце засветится для кого-то, кто возьмет его в свои руки и согреет дыханием. И тогда ты поймешь, что всё остальное в мире – пустота, важен лишь этот свет и тепло.
 - Я запомню, - сказала Фатима, и она точно знала, что каждое слово, сказанное здесь навсегда впечаталось в ее сердце. Может, это был результат слияния двух стихий – человеческой и природной, союз двух волшебных сил, они расплавили броню на ее сердце и вдавили в мягкую податливую сталь то, что должно было там остаться.
 - А теперь прощай, - дама улыбнулась и поплотнее закуталась в жакет, - не беги от себя. И пусть судьба хранит тебя.
 - Прощайте, - Фатима тоже улыбнулась, ощущая острое чувство потери и принимая его как неизбежность, некоторых людей нельзя удержать, и тогда лучше отпустить их с чистым сердцем. Это лучше, чем признать поражение. – Спасибо за вашу мудрость и за ваш дар, который вы отдали мне.
Женщина еще раз кивнула с легкой улыбкой, и Фатима поняла, что ей тоже грустно, почувствовала это, потому что на лице этой женщины ничего нельзя было прочесть без ее желания. А потом дама отвернулась и пошла вниз по тропе. И ни одна из них больше не оглянулась.
Оставшись в одиночестве, Фатима еще некоторое время посидела, не думая ни о чем, позволяя грусти щипать ей сердце, иногда это было приятно. И она знала, что мысли вернутся, налетят как ураган, заполнят ее голову, лишая ее покоя и сна. Да, ей было о чем подумать, но она не торопила события, просто наслаждалась покоем, красотой и странным коктейлем из чувств, наполнившим сердце. Она решила предоставить мыслям самим течь в ее голове, не направлять их искусственно ни в какое русло. И опять же, так приятно было отключиться и хоть какое-то время не думать об Аде Терер и ее острове, путь на который был всё еще очень туманным. Сейчас у нее появились более важные и более приятные мысли. Например, о рыцаре с большим сердцем. Он спасет ее, так сказала незнакомка, и он любит ее, любит всем своим огромным сердцем, и он поднимет свой меч, чтобы защитить Фатиму в минуту опасности. О, это прямо как красивый средневековый роман, какие так любила читать ее мама, и она верила в рыцарей и благородных дам, хотя сама в жизни не видела ничего доброго или благородного. Со мной жизнь такую шутку не сыграет, всегда думала Фатима, но что же это: она сама поверила?
 - Нет никаких рыцарей, - прошептала она, но ветер подхватил ее слова и унес, как будто знал, что она не права, - только не в этом мире.
И всё же есть, сказал какой-то новый голос в ее голове, его она еще не слышала, а может, это были всё те же старые голоса под новыми масками, ты и сама рыцарь, одна из последних рыцарей этого мира. И у тебя есть сердце, пусть оно и не всегда управляет твоим мечом, закованное в темницу, оно помалкивает, давая тебе иллюзию, что разум управляет всем. Но в решающие моменты оно показывает, кто по-настоящему правит твоей жизнью, так было с малышом, которого ты теперь зовешь сыном, так будет и с тем, чье имя ты дала мальчику. Твое всё еще живое сердце - сильное и горячее, оно не позволит тебе сделать то, что погубит тебя, твою душу.
Я совсем не знаю себя, в который уже раз поняла Фатима, и это удивляло. Как можно прожить столько лет, причем не в заточении, узнать людей, узнать мир, но не узнать саму себя? Нет, я была в заточении, сказала она сама себе - а может, это сказала очередной голос, ведь все они были в конечном счете ее голосом, ее сущностью - все эти годы я была в темнице, заперла сама себя и выбросила ключ. А теперь мне вдруг предложили его найти, потому что от этого зависит моя жизнь. И если раньше она убивала, потому что хотела умереть, то теперь она хотела жить, у нее появились причины остаться и снова полюбить этот мир. Две причины.
 - Да, - тихо проговорила она, глядя, как ветер играет темными облаками, - значит, мое сердце действительно живое, оно не умерло. И оно больше не хочет сидеть взаперти.
Печати на его темнице треснули, когда она поцеловала того, кто назвался Яном, и окончательно сломались, когда она вернулась и забрала корзинку с малышом, так и не постучав в дверь. Жизнь меняется, подумала Фатима, и я меняюсь вместе с ней, так, может, хватит держаться за то, что уже отжило свой срок? Ни одному человеку еще не удалось остаться во вчерашнем дне. Мы не можем остановить солнце или время, значит, единственный выход – идти вперед вместе с миром, принимать то, что он дает, потому что всё движется только в одном направлении – вперед, и ни у кого не будет второго шанса взять то, что уже прошло мимо. Рыцарь еще здесь, он всё еще рядом, прошептал загадочный голос в сознании, но это твой последний шанс. Ничто не длится вечно, и он тоже пройдет мимо, если ты не возьмешь то, что предлагает тебе судьба. Более того, ты погибнешь, так сказали карты, и он – твоя единственная ниточка, твой путь к спасению. А ты ведь хочешь, чтобы тебя спасли?
 - Да, - прошептала она одними губами, опустив глаза, - и рыцарям иногда нужно снимать доспехи. Слишком тяжелые они, и в них так трудно дышать.
Но карты сказали, что этот рыцарь рядом, что он постоянно в ее жизни, а это было не так. Она не знала, где он, в последний раз она видела его в Праге, и было это 5 лет назад. Но она чувствовала его, это она не могла отрицать, после той встречи на мосту она поняла, что роза у нее в груди на самом деле - компас, радар, подсказывающий направление, настроенный только на одного человека. И как только этот человек появлялся в зоне покрытия радара, он начинал подавать сигналы. Значит, он где-то рядом, всегда поблизости, подумала Фатима, и если я не вижу его, это не значит, что его нет. Простая детская логика, но сердцем и душой она знала – она права, это странное чувство в груди говорило ей две вещи: первое – он где-то рядом, второе – он думает о ней. Вот почему карты показали его так близко и вот почему предупреждали, что она не должна отказываться от него. Пока их чувства взаимны, этот волшебный радар в груди будет работать, но как только кто-то один оборвет эту связь – всё прекратится.
Ей вдруг стало страшно, она испугалась. То, что было между ними, эта странная связь, она была такой хрупкой и в то же время такой сильной, что преодолевала расстояния и время, но одна ее неосторожная мысль - или его - могла всё разрушить. Чудесам не надо искать объяснения, их не надо понимать, вспомнила она слова только что ушедшей дамы, их надо просто принимать.
 - Похоже, у меня уже не осталось выбора, - прошептала Фатима.
Но выбор был, и она сама это знала. Карты показали ей возможности. И только ей судьба на особых условиях предоставила два варианта развития событий. И может, как плату за ее службу, судьба позволила ей выбирать. Очередная издёвка, разозлилась вдруг Фатима, тебе оказывают милость, заставляют выбирать между двумя страхами, о, какое счастье! Жить иногда так же страшно, как и умирать, и когда выбор сделать трудно, почти невозможно, тогда судьба вдруг предоставляет тебе такую привилегию. Уж лучше бы ткнула носом в выбранный финал, как делает это обычно. Почему-то раньше она не спрашивала, хочет ли Фатима потерять семью, остаться сиротой, хочет ли она скитаться по жизни, как призрак. А может, она хочет встретить красивого и интересного мужчину, когда почти убедила себя в том, что убила в себе способность любить, что будет одиночкой до конца? А почему бы не спросить ее, хочет ли она возиться со случайно оказавшимся на яхте малышом, хочет ли убить его мать и оставить его сиротой, как когда-то оставили ее? Почему, черт возьми, ничего подобного у нее не спрашивали?! А теперь вдруг оказывается, что ей дают право выбора?!
 - Пошла ты к черту! – прошипела Фатима, - к черту! Проклятая карга! Ненавижу!
Чувства захлестнули ее, она была совершенно сбита с толку, всё смешалось в ней, и она поняла, что больше не может удерживать всех демонов, живущих в ее душе, они просто разрывали ее на части. И тогда она упала на колени, обхватила себя руками и закричала в темное небо. Волны и ветер заглушили ее крик, но он остался в мире, понесся по нему вместе с ветром, потому что шел из самой глубины души, и в этом крике была вся ее боль и надежда, страх и одиночество. Это кричала ее душа, умирая или вновь рождаясь, потому что мир – колесо, и конец – это всегда новое начало.