Анютины каникулы

Анюту определили в сенокосную бригаду, снабдив самым необходимым, но и еще отцовскими резиновыми сапогами, напомнив ей, чтобы она их берегла, как зеницу ока. Родительский наказ для деревенских детей – закон.


В бригаде Анюта встретила своих одноклассников. Мальчишки косили сочную траву вместе с мужчинами, а девочки ворошили и складывали сухое сено в копны, и по очереди на солнцепеке стряпали лепешки для всей бригады. Так до самой осени. Работа нудная и изнуряющая. Она начиналась с раннего утра и до заката солнца.  Никаких развлечений, отдыха и купаний.


Видимо, бригадир был глубоко заинтересован в перевыполнении плана по заготовке сена. То ли был честолюбив, соревновался ли с другими бригадами или рассчитывал на большие проценты от заготовленного сена для своих коров, было непонятно. В это он, разумеется, никого не посвящал. Вставал чуть свет, и в шесть часов утра уже кричал своим ненавистным голосом: «Подъем!» Тем самым напоминал старого и обтрепанного петушка.

 
Не выспавшиеся дети с неохотой расставались с еще теплыми матрасами и подушками, набитыми сухим сеном. Так изо дня в день. Иногда приходилось и Анюте дежурить. Ей страшно было целый день  оставаться одной в этой заброшенной юрте. А юрта, где вымерли давным-давно зажиточные хозяева, пугала ее. Она боялась увидеть призраков. Камин, в котором она пекла лепешки, был напротив юрты. Ей казалось, что с горы может спуститься еще и медведь. Так она металась между камином и юртой, дожидаясь возвращения подруг. Дежурство было для Анюты своего рода мучением, но о своих страхах она никому не рассказывала, чтобы ее не подняли на смех. Уставшие дети  ложились после ужина сразу спать.

 
Позавтракав наспех, мальчики приводили лошадей для косьбы. Девочки на них не обращали особого внимания, а вот Анюту они привлекали. Это заметили парни и однажды пригласили ее покататься на них, она с радостью согласилась, хотя ни разу не ездила верхом. На ногах были большие резиновые сапоги, те самые отцовские. Парни, смеясь и подмигивая друг другу, усадили ее на спину рыжего коня. Как только она оказалась верхом, он рванул прочь ото всех. Анюта еле удержалась за белую гриву ретивого коня. Парни сами, видимо, не ожидавшие такой прыти, бежали вслед и кричали во все горло:  «Уздечку, уздечку бери! И тяни на себя!» Видимо, им самим уже не было до шуток.


А конь бежит и бежит галопом. Вот мост через речку. Чтобы  разгоряченный конь не сбросил ее на твердую землю,  Анюте захотелось спрыгнуть с коня прямо в воду, Но вдруг, вспомнив об отцовских сапогах, которые каким-то чудом еще держались на ногах, передумала. Сапоги утонут, что скажет она родителям?!


Пролетая над мостом, Анюта нашла уздечку и стала тянуть ее на себя, конь пустился рысью, затем, подустав, постепенно перешел на шаг. Страх прошел, она, наоборот, почувствовала облегчение, но в то же время даже удовлетворение.

 
Словно в сказке: «Налево пойдешь – коня потеряешь, направо пойдешь – «меча лишишься», прямо пойдешь – голову не сносить». Слава Богу, все обошлось: сама не покалечилась, отцовские сапоги сохранила и коня вернула.   
Так она не ударила лицом в грязь перед «подшутившими парнями». Бригадир и подруги не узнали ни о чем, родители тоже.
Пронесло.


Раз девчонки остались одни в поле, благо поблизости не видно и не слышно было косарей. При них не посидишь, не поболтаешь. И решили чуток передохнуть. Анюта вплела в волосы длинную косу из трав и устроила "концерт». Спела, станцевала от души, надеясь, что никто ее не слышит и не видит, кроме подруг. Стояла знойная какая-то загадочная тишина: ни ветерка, ни облачка. Девочек заморило и, они, как заколдованные, все вздремнули.

 
Анюта, то ли наяву или во сне, видит,  прямо по старой тропинке, где они расположились, едет мужик в черном кафтане, в черной шляпе и с махалкой из конского хвоста  для отпугивания комаров, а сзади плетется черный бычок, привязанный к хвосту черной лошади хозяина. От удивления она сразу пришла в себя и догадалась, что это «хозяин» той юрты. Рассказала подружкам, стало всем не по себе.

 
Об этом странном случае Анюта рассказала своей бабушке, и она ее предупредила, впредь не ложиться на старой тропинке, тем более петь громко на незнакомом месте. Много чего знала бабушка Матрена, да ее словам не очень-то прислушивались. Время такое было, не верили ни в черта, ни в Бога. Анютины надежды, что никто не слышит ее, не оправдались. То место после назвали «Спетым».

 
Август - завершающий месяц сеноуборки. Бригада наконец-то в сборе. Мошкары почти нет и достаточно прохладно. Один за другим ставятся стога. Результат коллективного труда налицо. Анюта довольна, скоро закончатся  эти, так называемые, «каникулы», и их отпустят домой. «Ура - а!» - все довольны.